Эвелин с недоумением наблюдала, как Камаль аль-Касем устраивается на диване в её переговорной, разглаживает складки пиджака и закидывает ногу на ногу. Двое его спутников — парень помоложе, примерно ровесник Фло, и седой плечистый верзила постарше, со стянутыми в пучок волосами, — молча застыли по обе стороны двери.

— Вы не можете вот так, без записи, врываться ко мне в контору, — возмутилась Эвелин. — Тем более когда я…

Касем поднял руку и растопырил холёные пальцы, на которых поблёскивало несколько золотых перстней.

— Всего пять минут вашего драгоценного времени.

— Кофе, пирожное? — язвительно осведомился Фло.

— Нет, благодарю. — Касем великодушным жестом указал на кресло с подголовником. — Прошу, садитесь.

Эвелин осталась стоять.

— Поскольку выставить вас за дверь, по всей видимости, будет непросто… — вздохнула она. — Хорошо, пять минут. Что вам угодно?

Она бросила взгляд в сторону ванной. Дверь была приоткрыта. В полумраке угадывался силуэт Пуласки и блеск его глаз. Пока что он держался спокойно и просто наблюдал.

Не будь здесь Пуласки и Фло, я бы давно уже вызвала полицию, — мелькнуло у неё.

— Я родом из Саудовской Аравии, — начал Касем на безукоризненном литературном немецком, если не считать рубленого, чуть арабского акцента.

— Вы хорошо владеете нашим языком, — заметила Эвелин.

— По делам мне часто приходится бывать в Швейцарии, регулярно наведываюсь в Женеву.

— Женева — это французская часть Швейцарии, господин Касем, — поправила его Эвелин.

Он улыбнулся.

— Французским и английским я владею ничуть не хуже. Но прошу вас, Эвелин, — позвольте называть вас по имени, не правда ли? Зовите меня просто Камаль.

Он дружески развёл руками. Теперь она разглядела и золотые часы у него на запястье. Щелчком пальцев Касем словно из воздуха извлёк визитку и положил её на журнальный столик.

— Сегодня утром я прилетел прямым рейсом из Эр-Рияда в Вену.

— Прямым рейсом в Вену? — недоверчиво переспросила Эвелин: его словам она доверяла так же мало, как и наигранной любезности.

— Частный самолёт, — обронил он. — Со мной прибыли только самые близкие — доверенные лица, сотрудники и члены семьи. Мы остановились в Шёнбруннском дворце.

— Вы имеете в виду отель «Шёнбрунн», — поправила Эвелин.

— Нет, я имею в виду именно дворец Шёнбрунн, — мягко улыбнулся он. — Я снял там Гранд-сюит и четыре люкс-апартамента, оттуда сейчас и веду свои дела.

Очевидно, расходы для Касема не имели значения, и он хотел, чтобы она это знала, — иначе все его едва ли не хвастливые подробности теряли всякий смысл. Он постучал пальцем по визитке.

— Меня можно застать круглосуточно по личному номеру. Или оставьте сообщение во дворце — для меня или для моей секретарши. Захра или кто-нибудь ещё из моих людей тут же этим займётся.

Не сомневаюсь, — подумала Эвелин.

— Звучит, конечно, безумно заманчиво, но с какой стати мне вообще понадобится с вами связываться? Зачем вы здесь?

— В последнее время ваша контора вела немало громких дел, в которых вы вытаскивали на свет довольно щекотливую правду — и всякий раз добивались оправдания клиентов.

Эвелин приподняла бровь.

— И слухи об этом долетели аж до Эр-Рияда?

— Честно говоря, ваше имя я узнал лишь во время полёта.

Он сунул руку под пиджак и достал сложенный журнал, который бросил на стол. Прошлый номер «Profil». С обложки смотрела Эвелин. Заголовок гласил: «Адвокат по призванию».

— Ах, это, — сказала она.

Журналистка приходила к ней в контору, провела трёхчасовое интервью и сделала из него пятистраничный домашний репортаж с фотографиями.

— Статья оказалась весьма познавательной, — продолжал Касем. — До двадцати трёх лет вы учились в университете, в каникулы стажировались в известной адвокатской конторе «Крагер, Холобек и партнёры», окончили юрфак лучшей на курсе, прослушали все дополнительные семинары по уголовному праву, пять лет проработали помощником адвоката всё у тех же «Крагера и Холобека», в двадцать восемь сдали адвокатский экзамен, ещё четыре года вели дела уже как адвокат, а затем успешно открыли собственную контору. Впечатляющая история успеха.

— Спасибо, что пытаетесь мне польстить, но повторяю ещё раз: зачем вы здесь?

— Я в восторге от вас!

— Можете не сыпать комплиментами — наоборот, так у нас с вами шансов на сделку всё меньше, — отрезала Эвелин. — Если у вас вообще есть такая цель.

Касем пропустил это мимо ушей и указал на журнал.

— С тех пор клиенты, должно быть, ломятся к вам в двери.

Эвелин махнула рукой.

— Как раз напротив, — призналась она. — Статья написана так броско, что обычных клиентов скорее отпугивает. К тому же контора у нас маленькая. Партнёров нет, есть один помощник — а серьёзные уголовные дела в Австрии вообще случаются раз в сто лет.

— Похоже, эти «раз в сто лет» как раз для вас и наступили, — заметил Касем.

— Что вы имеете в виду?

Касем поправил запонки.

— Я хочу вас нанять.

— Я уже четверть часа как в отпуске.

— Это неверная реакция. — Он подался вперёд. — Вы должны были спросить: «Для чего?»

— Но я в отпуске.

Касем отмахнулся от её возражения.

— Контора открыта, и вы пока ещё здесь. Так что — желаете всё-таки услышать, для чего я хочу вас нанять?

— Нет.

— Мою дочь убили.

У Эвелин на мгновение приоткрылся рот. И тут до неё дошло.

— Вы отец доктора Алейны аль-Рашид?

Он кивнул.

Теперь Эвелин всё-таки опустилась в кресло.

— Я знаю об этом деле из утренней газеты. Откуда вы узнали так быстро?

— Убийство произошло позавчера. Одна австрийская газета упомянула о нём вчера, в вечернем выпуске. Мой добрый деловой партнёр в Вене, который раньше нередко гостил у нас в Саудовской Аравии, случайно увидел заметку, узнал Алейну на фотографии и позвонил мне. После чего я, как уже сказал, сегодня же утром вылетел сюда.

Эвелин сглотнула.

— Соболезную вашей утрате.

Он отмахнулся, точно её и даже его собственные чувства были чем-то несущественным.

— Благодарю. Моя дочь жила в уютном летнем домике с садом, на юге Вены, у границы с Нижней Австрией, в Поттендорфе, и…

— В Пёрхтольдсдорфе, — поправила она.

Он улыбнулся.

— Верно. Но войти в дом мы не можем — полиция оцепила место преступления.

Эвелин покосилась на телохранителей: те высились возле двери неподвижно, точно мраморные изваяния, и, казалось, даже не дышали.

— Я всего лишь адвокат по уголовным делам и помочь вам попасть в дом дочери не в силах. Для этого вам следует…

— Дело не в этом, — перебил он. — Дело в самом убийстве.

— Уверена, венский уголовный розыск быстро найдёт убийцу.

Касем улыбнулся.

— Его уже нашли. Вчера утром. Он уже больше суток в следственном изоляторе.

— Откуда у вас эти сведения?

Касем самодовольно склонил голову набок.

— У меня свои источники.

— А именно?

— Вы серьёзно? За деньги можно купить любую информацию. Уж кому, как не адвокату, это знать.

— Хорошо. И эти ваши дорого купленные сведения о ходе следствия — хорошие или плохие новости?

— Смотря с какой стороны взглянуть. — Касем хрустнул костяшками пальцев. — Насколько мне удалось выяснить, дело кажется совершенно ясным: все улики указывают на некоего Мартина Килиана.

— Подкастера? — вырвалось у Фло, опустившегося на стул.

Касем кивнул, потом скривил губы.

— На мой вкус, австрийская полиция отыскала убийцу слишком быстро — уж очень это лёгкое решение.

— Иногда так бывает, — пожала плечами Эвелин.

— У убийцы нет алиби. И вдобавок он оставляет отпечатки пальцев на орудии преступления? — усмехнулся Касем. — Помилуйте!

— Убийство в состоянии аффекта, — предположила Эвелин.

— Совершённое человеком, известным своими тру-крайм-подкастами? — возразил Касем. — В этой истории что-то не сходится.

— И чего же вы хотите от меня?

Касем сплёл пальцы, посмотрел на свои перстни, потом поднял голову.

— Эвелин, — произнёс он доверительным тоном, — я хочу, чтобы вы выяснили, кто на самом деле убил мою дочь.

У неё вырвался короткий смешок, и она тут же прикрыла рот ладонью.

— Прошу прощения, но что, по-вашему, я должна предпринять? Я не полицейская и не сыщик, а адвокат по уголовным делам.

— Знаю. — Касем красноречиво указал на журнал. — Но раз идёт расследование, частный детектив тут мало чем поможет. Поэтому я хочу нанять именно вас.

Она вопросительно вскинула брови.

— Для…

— Вы будете защищать Мартина Килиана. Все расходы беру на себя.

— Я — что?

Эвелин бросила взгляд на Фло, но тот выглядел не менее озадаченным, и она снова повернулась к Касему.

— Вы это всерьёз?

— Я хочу побольше узнать об этом Килиане и о подоплёке преступления.

— Допустим, это и в самом деле сработает — но тогда вы не сможете влиять ни на моё расследование, ни на линию защиты, ни на сам процесс.

Касем кивнул.

— Понимаю.

— Может оказаться, что Килиан виновен, а я всё равно добьюсь его оправдания. А может быть и наоборот: он невиновен, но его всё равно осудят. Сценариев масса, — предупредила Эвелин.

— Это мне ясно, — повторил Касем. — Я лишь хочу узнать, действительно ли он убийца. А если не он — то кто.

— В обязанности адвоката не входит ловить настоящего преступника.

— Но если вы намерены доказать невиновность Мартина Килиана, было бы полезно предложить суду и присяжным хотя бы обоснованную альтернативу — чтобы их убедить, — невозмутимо парировал он. — Я просто хочу знать правду.

Эвелин закусила нижнюю губу и снова взглянула на Фло. По его лицу было видно, что вся эта затея нравится ему всё меньше с каждой минутой.

— Можно начистоту?

Касем милостиво кивнул.

— Прошу вас.

— А вы, случайно, не хотите, чтобы я вытащила убийцу вашей дочери на свободу — чтобы потом ваши люди прибрали его к рукам, а вы свели с ним счёты?

Касем коротко глянул на громил, которые либо не понимали ни слова, либо были вышколены не выдавать эмоций.

— Вы меня оскорбляете, — упрекнул он Эвелин.

— Это побочный эффект честности, — отозвалась она. — Не все хотят слышать правду.

Касем снова расслабленно улыбнулся.

— За кого вы меня принимаете? Я лишь хочу знать, что произошло.

— Зачем? — настаивала Эвелин.

— Ради покоя моей души. Этого ответа вам достаточно?

Разумеется, нет. Эвелин чутьём угадывала, что за этим стоит нечто большее.

Но прямо сейчас вытянуть это из него вряд ли удастся, — подумала она.

— Каково ваше решение? — спросил он, помолчав, после того как она долго ничего не отвечала.

— Я вынуждена отказаться уже хотя бы потому, что вы — отец потерпевшей, а значит, лицо заинтересованное. Кроме того, согласие должен дать сам Мартин Килиан как клиент, а что он об этом думает, ни вы, ни я не знаем.

Касем опустил закинутую ногу, подался вперёд и понизил голос.

— Если вы найдёте убийцу Аиши… — он запнулся, — …Алейны, то…

— Кто такая Аиша? — тут же перебила его Эвелин.

У Касема заходили желваки.

— Это её настоящее имя. Она сменила его, когда перебралась в Австрию.

— Она бежала с родины? — спросила Эвелин.

Касем не ответил.

— Если вы найдёте убийцу моей дочери, в благодарность вы до конца своих дней будете под моей защитой.

Эвелин сохранила хладнокровие.

— А зачем мне она?

— Разве известному адвокату по уголовным делам не нужна всегда хоть какая-то защита?

— А если я откажусь и, соответственно, под вашей защитой не окажусь? — спросила она.

— Что это значит, решайте сами.

Он взглянул на наручные часы и поднялся.

— Даю вам три часа на размышление. Потом мне нужен ответ.

Эвелин тоже встала.

— Благодарю, время мне не понадобится, и без вашей защиты я с удовольствием обойдусь. К тому же я, как уже сказано, с сегодняшнего дня в отпуске.

Ещё один веский довод против она вслух не произнесла.

То, что полиция задержала подозреваемого и поместила его в СИЗО, вовсе не означает, что полиция не отрабатывает и другие версии, — размышляла она. Слишком часто убийства совершаются членами семьи — и вполне возможно, что Камаль Касем сам числится среди подозреваемых. А теперь обращается ко мне, рассчитывая, быть может, замести собственные следы.

— Это ваше последнее слово? — спросил Касем.

Она кивнула.

— Даже если я предложу вам тридцать тыс…

— Нет.

— Жаль. Прощайте.

Он кивнул своим лакеям, и они, не произнеся больше ни слова, вышли из конторы вслед за ним.

Когда дверь захлопнулась, Фло тоже поднялся и шумно выдохнул.

— Уф… странное предложеньице.

Дверь ванной распахнулась, и в переговорную вышел Пуласки.

— Если бы я не приехал в Вену и мы не запланировали этот отпуск, вы бы, наверное, взялись за дело, верно?

Эвелин промолчала, и Фло улыбнулся.

— Ну хотя бы подумала бы об этом, признайся?

— Да, возможно. Но раз уж всё иначе — давайте уходить, — предложила Эвелин, — пока не нагрянул следующий клиент.

В этот момент зазвонил городской телефон. Эвелин подхватила пиджак.

— Я не подойду. — Она посмотрела на Фло. — И ты тоже.

Включился автоответчик; запись с приветствием отзвучала, раздался гудок, и молодой мужской голос откашлялся.

— Госпожа доктор Майерс? Я хотел бы поговорить с вами по срочному делу… Меня зовут Мартин Килиан.

---

 

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

 

СИЗО — следственный изолятор; в Австрии аналог называется Untersuchungshaft (U-Haft) — место содержания подозреваемых до суда.

Кри́па (уголовка) — разговорное от Kriminalpolizei, уголовная полиция.

«Profil» — известный австрийский общественно-политический еженедельник, выходящий в Вене с 1970 года.

Шёнбрунн — бывшая летняя императорская резиденция Габсбургов в Вене, ныне дворцово-парковый комплекс и объект ЮНЕСКО; в одном из флигелей действительно расположены апартаменты класса «люкс», сдающиеся для проживания.

Эр-Рияд — столица Саудовской Аравии.

Пёрхтольдсдорф — небольшой винодельческий городок к югу от Вены, на границе с землёй Нижняя Австрия; Поттендорф, который путает Касем, — другой нижнеавстрийский населённый пункт, расположенный значительно дальше от столицы.

Гранд-сюит (фр. grande suite) — высшая категория гостиничных апартаментов.

 

 

 

Отправить