Эвелин находилась на третьем этаже хирургии клиники Бормана — в кабинете старшего врача. Доктор Якоби сидела за столом, Эвелин и Имраан расположились напротив, на стульях для посетителей. Жалюзи на стеклянной двери были опущены, ламели — закрыты.

— Мне необходимо проверить сведения, которые, возможно, оправдают моего подзащитного, — начала Эвелин.

Перед ней на столе лежали адвокатское удостоверение и визитная карточка; доктор Якоби внимательно изучила их и теперь сверяла данные на компьютере. Эвелин заметила, что та сначала зашла на сайт коллегии адвокатов и через поиск нашла её фамилию — видимо, хотела убедиться, что посетительница действительно та, за кого себя выдаёт. Затем кликнула по ссылке на её сайт и открыла его. Долго смотрела в монитор.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Что вы хотите узнать?

— Бернадетта Нимайер полгода назад была прооперирована в этой клинике. Можете сказать, от чего она умерла?

Доктор Якоби сожалеюще скривилась.

— Это подпадает под врачебную тайну. К сожалению, я не могу и не имею права давать вам какие-либо сведения.

— Эта женщина уже мертва, — мягко возразила Эвелин. — И речь идёт о виновности или невиновности моего подзащитного по делу об убийстве.

— И всё же, — упёрлась Якоби.

Имраан подался на край стула, готовый вмешаться, но Эвелин удержала его за руку. Не здесь и не сейчас, — взглядом дала она понять. Затем снова обратилась к врачу:

— Обещаю, что не упомяну вашего имени в суде, если вы позволите мне взглянуть на историю болезни.

— К сожалению, это невозможно.

— Этого я и боялась, — вздохнула Эвелин.

— Вам потребуется судебное постановление, — добавила Якоби.

— Не потребуется. — Эвелин сунула руку под полу пиджака и достала надписанный конверт. — Достаточно судебной повестки. — Она помахала письмом. — Это ваша повестка в суд.

— На когда?

Эвелин уловила краем глаза, как Имраан скользнул взглядом по настенному календарю за спиной доктора Якоби. Там зелёным маркером были отмечены две недели отпуска.

— На следующий четверг, одиннадцать утра, — без запинки произнесла она.

Врач стиснула зубы.

— Меня тогда не будет в стране.

— О, как досадно. Судье это очень не понравится.

— Тогда повестку придётся перенести.

— Только не по делу об убийстве, — солгала Эвелин.

— Чёрт! — процедила Якоби. — Бернадетта Нимайер, говорите?

Эвелин с улыбкой кивнула и убрала конверт.

Доктор Якоби, безусловно, прекрасный медик, но, к счастью, в судебных процедурах разбирается слабо.

Та постучала по клавишам, открыла несколько файлов и развернула монитор так, чтобы посетители могли заглянуть в него.

— У Бернадетты Нимайер был рак желудка в запущенной стадии, уже с серьёзными кровотечениями. Прежде чем думать об излечении и приступать к химиотерапии, нам нужно было предотвратить худшее и удалить ей половину желудка.

— Половину? — переспросила Эвелин. — Муж утверждал, что удалили почти весь.

Доктор Якоби пожала плечами.

— Пациенты не всегда слышат то, что им объясняют. Многое толкуется превратно — особенно если обсуждать это с друзьями и роднёй. Я уж наслушалась самых невероятных историй.

Эвелин кивнула.

— Хорошо, и что дальше?

— Согласно отчёту доктора Аль-Рашид, операция прошла успешно. Пациентку перевели не в реанимацию, а сразу в обычную палату. — Якоби кликала по документам. — В первый день она чувствовала себя хорошо, быстро восстанавливалась после вмешательства. Но на второй и третий жаловалась на боли в животе, и ей назначили жаропонижающее и обезболивающее.

— Что-то ещё предпринимали? Рентген, УЗИ?

— Нет, точечные боли после операции — совершенно нормальное явление. В рамках наблюдения проводился стандартный послеоперационный обход. — Якоби кликнула дальше. — На четвёртый день пациентка жаловалась на сильные боли, но дежурные врачи по-прежнему считали, что ничего серьёзного быть не может, и увеличили дозу обезболивающих. Тогда ей назначили… минуту… — она пролистала экран вниз, — …препарат, действующий подобно морфину. Сильнее увеличивать дозу было нельзя — существовала опасность передозировки. На пятый день боли стали такими сильными, что доктор Аль-Рашид, снова заступившая на дежурство, была вынуждена вскрыть пациентке брюшную полость. Тогда и выяснилось, что у неё несостоятельность анастомоза.

Эвелин подалась вперёд.

— Простите?

Доктор Якоби взяла карандаш, лист бумаги и несколькими штрихами набросала схему.

— Это значит, что соединение между желудком и кишечником не заживает.

— Как такое может произойти?

— Госпожа Нимайер из-за онкологии была уже сильно ослаблена, к этому прибавилась операция. — Якоби пожала плечами. — Из-за катаболического состояния обмена веществ и связанного с ним дефицита белка раны заживают хуже, чем у здоровых людей, — в данном случае соединение между тонкой кишкой и остатком желудка.

— Муж пациентки утверждал, что у неё случилась кишечная непроходимость.

Доктор Якоби мягко улыбнулась.

— Нет, абсолютно исключено. На самом деле это была проблема заживления раны. Швы разошлись, желудочный сок попал в брюшную полость, и брюшина воспалилась. Доктор Аль-Рашид немедленно ввела пациентку в искусственную кому, но было уже поздно. Она умерла от сепсиса.

— Звучит так, будто её смерть можно было легко предотвратить, — заметила Эвелин.

— Алейна была — как и я — старшим врачом, и к тому же блестящим хирургом. Но это как в политике или экономике, — вздохнула она, — задним числом всегда умнее и знаешь, как следовало поступить.

— И всё же при последующем наблюдении ситуацию недооценили, — не отступала Эвелин.

— Нас там не было, и мы не знаем точных обстоятельств.

— Но почему врачи не отреагировали раньше?

Доктор Якоби уставилась в экран.

— Для этого вам нужно лучше понимать, как устроена работа в нашей клинике, — пробормотала она скорее себе под нос.

— Расскажите!

— Простите, об этом вы от меня ничего не услышите — даже под угрозой судебной повестки.

— Тогда от кого?

Якоби вздохнула.

— Вы ведь не отстанете, верно?

Со смирённым видом она сняла трубку и попросила соединить её с примариусом Борманом.

— Здравствуйте, господин примариус, у меня здесь адвокат, грозящая судебной повесткой…

Затем в нескольких словах объяснила ситуацию, коротко выслушала ответ и положила трубку.

— Директор Борман сможет уделить вам время через несколько минут. В столовой. Он расскажет подробнее. А пока подождите, пожалуйста, снаружи.

Эвелин поблагодарила, и они с Имрааном поднялись и вышли. Едва дверь закрылась за ними, Имраан склонился к Эвелин и шепнул:

— Откуда ты так быстро раздобыла эту повестку?

— Эту? — Эвелин достала конверт и показала. — Это счёт одной клиентке. Со вчерашнего дня таскаю с собой и никак не отправлю.

 

 

 

Отправить