Пуласки принял в гостинице душ и переоделся. Солнце уже клонилось к закату, погружая центр Вены в оранжево-золотистые сумерки, когда он добрался до конторы Эвелин на Гонзагагассе.

Человек, который накануне представился Эвелин как Имраан, стоял в подворотне соседнего дома. Оттуда он ещё издали с любопытством наблюдал за Пуласки. Теперь же отделился от стены и двинулся ему навстречу.

Пуласки поспешно отнял палец от кнопки домофона.

Имраану ни к чему знать, что я иду к Эвелин.

— Тебе куда? — спросил Имраан без обиняков.

Пуласки раздул ноздри.

— Простите?

— Ты слышал. Повторять не буду. — Взгляд Имраана потемнел.

За спиной раздался шорох. Пуласки обернулся. Из соседних ворот вышел Саджид и тоже направился к нему.

Ребята должно меня припугнуть?

Пуласки кивнул на одну из табличек над домофоном.

— К зубному. А что?

— Так поздно?

— Срочный случай — раньше не записывали. — Пуласки нажал кнопку у фамилии врача. К счастью, замок щёлкнул сразу же. — Что-то ещё? Или подраться охота? Тогда вам тоже не помешает заглянуть к стоматологу, — глухо буркнул он и сжал кулак.

Имраан и Саджид отступили.

Пуласки поднялся по лестнице и вошёл в контору.

— Всё в порядке? — спросила Эвелин, вытянув шею и заглядывая на лестничную клетку: судя по всему, она уловила его напряжённое выражение лица.

— Да, — буркнул он. — Только эта ваша парочка относится к охране вашей персоны уж слишком ревностно.

— Чёрт, — пробормотала она. — Вы уже третий, кто жалуется. Идёмте.

По пути в большой переговорный кабинет Эвелин набрала номер на мобильном. Из динамика донёсся лишь хриплый мужской голос, который она тут же оборвала:

— Да, это я! Совершенно ни к чему, чтобы ваши гориллы донимали всех жильцов дома, в котором у меня контора… Нет, теперь вы меня послушаете! То, что они вытворяют, наносит ущерб моей работе. А за себя я и сама постоять умею! Так что отзовите своих холуёв — немедленно! И научите их манерам, иначе я сложу мандат, понятно?

Ответа она дожидаться не стала — попросту нажала отбой.

— Уф… — выдохнула Эвелин, расправила плечи и одёрнула блузку. Потом убрала телефон.

Они вошли в переговорную, где их уже ждал Фло. Перекинувшись с ним парой слов, он вывел экран своего ноутбука через проектор на белую стену. В прошлом году Фло переоснастил контору Эвелин — новая проводка, современная интернет-телефония, быстрый Wi-Fi, — о чём не преминул мимоходом, с гордостью, сообщить Пуласки.

— На YouTube я отыскал несколько роликов, которые загрузили студенты Венского университета, — там профессор Нимайер на лекции, — пояснил он.

Пуласки опустился в одно из удобных кресел, откинулся на спинку и сцепил пальцы на затылке. Они вместе просмотрели записи из аудитории, где Нимайер разбирал «дилемму заключённого»: двух подозреваемых допрашивают порознь, и каждый не знает, что покажет другой. В итоге всё неизменно сводится к тому, что оба сдают всё подчистую, потому что каждый стремится выторговать себе условия получше.

Нимайер разворачивал психологическую подоплёку, показывал, как из неё выводятся математические вероятности, а потом отвечал на вопросы студентов. При этом он расхаживал перед кафедрой взад-вперёд, сыпал циничными остротами и то и дело почёсывал затылок.

Когда они досмотрели остальные ролики, в которых он, среди прочего, толковал математический принцип бесконечности через мысленный эксперимент «Отель Гильберта» и теорию игр физика и нобелевского лауреата Джона Нэша, в математике яснее им не стало, зато по крайней мере сложилось представление о самом Нимайере.

А именно — о слегка влюблённом в себя мужчине, давно перешагнувшем середину жизни, который прекрасно сознавал собственный ум и явно упивался ролью профессора, выпущенного, так сказать, в общество молодёжи. Что в своей области он величина, давал почувствовать слушателям каждой минутой выступления.

Едва они досмотрели последний доступный ролик, как мобильник Эвелин несколько раз подряд завибрировал.

— Документы от комиссара Драйер приходят одной партией, — пояснила она и направилась к компьютеру, чтобы распечатать файлы в нескольких экземплярах.

Тем временем Фло заказал в службе доставки на углу две пиццы — больше брать не стали: если Имраан всё ещё караулит внизу, при взгляде на пакет он наверняка что-то заподозрит.

За едой они просматривали распечатки. В деле оказались короткий протокол показаний Килиана, предварительное заключение судмедэкспертизы, фиксировавшее время смерти на пять часов пятнадцать минут утра, и несколько снимков орудия преступления и тела — жертва лежала в душе со множественными ножевыми ранениями.

Однако ни фотографий прочих помещений дома, ни полного отчёта криминалистов, ни малейшего технического указания на то, как преступник проник внутрь, не было.

Пуласки задумчиво корпел над неполными бумагами.

В истории, которую Килиан рассказал нам днём в уголовном земельном суде, что-то не сходится.

Внутренний голос упрямо твердил: концы не вяжутся.

Эвелин, очевидно, заметила, что в нём что-то ворочается.

— О чём вы думаете?

Пуласки закрыл коробку с вегетарианской пиццей. Аппетит пропал.

— Моя жена много лет назад умерла из-за неверно подобранной дозы химиотерапии, — начал он. — Поэтому я не большой поклонник врачей и больниц. Я хорошо понимаю гнев Килиана на доктора аль-Рашид — у меня самого дочь.

— И к чему вы клоните? — настороженно спросила Эвелин.

— Я бы прекрасно понял, если бы Килиан хотел убить эту врачиху.

Эвелин промолчала, зато вмешался Фло:

— Тогда вы должны столь же хорошо понимать и ярость профессора Нимайера, — парировал он.

— Понимаю. И всё же доказательства против Килиана однозначны, прямо-таки сокрушительны.

— Его подставили, — напомнил Фло.

— Да, но, кроме его рассказа о встрече в стейк-хаусе, который мы пока просто принимаем на веру, у нас, по сути, ничего нет.

— И что это значит? — не унимался Фло.

— Не стоит сбрасывать со счетов, что это всё-таки… мог быть он.

— Я слушаю подкаст Килиана уже не первый год. Не верю, что он убийца. — Фло махнул в сторону стены, где застыл стоп-кадр аудитории. — А вот профессор университета — математик, шахматный гений, подкованный в психологии, — куда больше похож на того, кто способен изящно срежиссировать убийство и подсунуть полиции готового козла отпущения.

Фло и Пуласки разом посмотрели на Эвелин, которая молча слушала их перепалку.

— Я не определилась, — сказала она. — Да и какая разница, во что верю я? Я хочу выиграть дело и выжать для клиента максимум.

— Ладно, но как частное лицо? Не как адвокат, — настаивал Пуласки.

— За свою практику я наслушалась слишком много неправдоподобных историй с неожиданными поворотами.

— А какой поворот возможен здесь? — спросил Фло.

— Так или иначе мог быть замешан Камаль Касем, — заметила Эвелин, — но точно так же — и бывшая сожительница Килиана, которая, по слухам, уехала в Канаду и тоже подходит на роль мстительницы. Возможно, двое подозреваемых действовали сообща. Тут мыслимы самые разные комбинации. А может, речь вообще о другом. Скажем, банальное ограбление, пошедшее не по плану. Так что не стоит с порога зацикливаться ни на Килиане, ни на Нимайере.

— Что вы предлагаете? — спросил Пуласки.

— Сейчас я вижу только две зацепки. — Эвелин на мгновение сложила ладони под подбородком и задумалась. — Нужно разобраться в подноготной семьи Касема. Возможно, там и обнаружится что-то существенное для разгадки. Ведь если мы хотим обрушить здание косвенных улик Островского, нам придётся хотя бы раскопать другого правдоподобного подозреваемого.

— И как ты это провернёшь, если Али-Баба со своим дружком висят у нас на хвосте? — без особого изящества осведомился Фло. — О любой негромкой работе по семье можешь забыть.

Пуласки задумчиво поджал губы.

— Меня они пока не знают. Я мог бы взять на себя кое-какие поручения… поработать тихо и незаметно. А поскольку в Вене меня вообще никто не знает, ни малейшей нитки к вашей конторе не протянется.

Эвелин прикинула это в уме.

— И вы действительно займётесь этим вместо отпуска?

— Иначе зачем бы я предлагал?

— Тоже верно.

— А вторая зацепка? — спросил Фло.

— Нам нужно доказать версию заговора против нашего клиента. А для этого — больше сведений о той встрече в стейк-хаусе, потому что только она сейчас способна обелить Килиана. Здесь есть несколько ниточек, за которые можно потянуть.

Она потянула к себе ноутбук Фло, открыла текстовый редактор и принялась набирать. Через несколько минут на стене высветилось несколько пунктов — своего рода рабочий план:

Нужно найти свидетелей встречи Килиана и Нимайера в стейк-хаусе! Действительно ли орудие убийства взято оттуда же? Проверить, состоялась ли и как именно перепалка между Килианом и д-ром аль-Рашид в больнице. Выяснить, что Нимайер скажет о встрече в стейк-хаусе. Был ли до этого контакт между Килианом и Нимайером? Как Нимайер вообще узнал о Килиане? Раздобыть все документы по операции дочери Килиана, чтобы — по возможности — снять с него обвинения.

— Пункт седьмой, — добавил Фло. — Точно так же раздобыть бумаги по неудачной операции жены Нимайера, чтобы вить из этого верёвку уже против него.

Эвелин дописала пункт.

— Восьмой, — вставил Пуласки. — Нужно больше фотографий с места преступления — а ещё лучше самим там побывать. — Он сделал паузу. — Этим займусь я.

— Хорошо… — Эвелин больше ничего не прибавила, только приподняла бровь и внесла пункт в список.

Фло взглянул на часы и поднялся.

— Я тогда начну прямо сейчас и схожу в ресторан.

Эвелин подняла глаза.

— Сейчас?

Фло пожал плечами.

— А когда же, если не сейчас? Завтра с утра они вряд ли откроются.

Пока Фло распечатывал снимок орудия убийства и две выразительные цветные фотографии Килиана и Нимайера и вкладывал их в прозрачные файлы, Пуласки собирал свою стопку материалов уголовного розыска.

— Я отчалю в гостиницу — день выдался тяжёлый.

— Да, спасибо за всё, — вздохнула Эвелин. — Я провожу вас.

Пуласки задержался.

— У вас не найдётся ватного шарика — подарите?

— Это который для снятия макияжа?

Он кивнул.

Пять минут спустя Пуласки спускался по лестнице. Перед самым выходом он засунул себе за щёку, в угол рта, два ватных диска.

Тем временем стемнело, и фонари заливали улицу и тротуар. Имраан по-прежнему стоял в подворотне соседнего дома.

Звонок Эвелин, видно, мало что изменил.

Имраан с подозрением оглядел Пуласки.

— Долго ты там был.

— Долго и провозились, — невнятно пробормотал Пуласки.

Имраан подступил ближе.

— А что это у тебя за папка?

— Тебя, конечно, не касается, приятель, но если угостишь чаем с шалфеем, покажу рентген моего коренного зуба.

Пуласки без дальнейших комментариев развернулся и зашагал в сторону гостиницы.

 

 

 

Отправить