— Чёрт! — вырывается у Хендрика. — Хотя эти вещи мог забрать и кто-то другой. Например, тот, кто позаботился о том, чтобы Юлия Крольман не успела рассказать мне о своём открытии.

Александра опускается на стул и задумчиво смотрит на него.

— Что? — спрашивает он.

— Хм… можно я немного поразмышляю вслух — только не злись?

— Само это предисловие намекает: сейчас прозвучит что-то, от чего я, скорее всего, разозлюсь. Но ладно, валяй.

— Мы ведь так и не увидели, что именно Юлия Крольман нашла на флешке, правда?

— Нет. К чему ты?

— А не могло ли — чисто теоретически — быть так, что она нашла какие-нибудь документы или, может быть, фотографии… ну, доказательства того, что её муж и Линда… были знакомы ближе, чем казалось?

— Что?! — вспыхивает Хендрик. — И ты туда же? Я думал, ты мне веришь!

— Верю. Я же сказала — это просто мысль вслух.

— Ага. — Он скрещивает руки на груди. — И дальше что? Или это всё?

— Ну, по крайней мере, к этому подходил бы её звонок тебе. Она хотела с тобой встретиться, потому что обнаружила, что… ну, ты понимаешь. В конце концов, тебя это касалось бы не меньше, чем её.

— Хорошо. Тогда объясни мне одно: почему нет ни одной записи за ту ночь — с того момента, как Юлия вышла из гостиной? Может, она сама их и стёрла, прежде чем уйти из дома — спасать неверного мужа из объятий моей неверной невесты? — Он сам слышит, что повысил голос, но извиняться не собирается.

— Ну ладно, ладно… Ты прав, это сюда не вписывается. Я же говорю — просто мысль. Надо рассматривать все варианты.

— С этой мыслью ты бы у Кантштайна, пожалуй, ломилась в открытую дверь.

В кармане вибрирует смартфон. Хендрик вытаскивает его. Звонит Пауль Гердес, его шеф.

— Да?

— Хендрик, слушай! — Гердес шепчет. Голос затравленный, прерывистый. — Ты ещё в этом доме?

— Да. Мы…

— Уходите оттуда, — настойчиво шепчет он. — Немедленно.

— Что? Но…

— Нет. Слушай. В подвале Евангелической больницы… Чёрт!

В трубке раздаются короткие гудки.

— Пауль? — кричит Хендрик, понимая, что шеф его уже не слышит.

— Что случилось? — тревожится Александра.

Он мотает головой, не отвечая, и нервно тычет в журнале вызовов в номер Гердеса. Восемь, девять гудков — включается автоответчик.

— Чёрт, — выдавливает он и суёт телефон обратно в карман. — Шеф звонил. Шёпотом. Как будто у него было всего несколько секунд. Сказал, чтобы мы немедленно отсюда уходили, упомянул подвал Евангелической больницы — и связь оборвалась.

— Похоже, он знает больше нашего, — говорит Александра. — Ты его знаешь. Это серьёзно?

Хендрик смотрит в тот угол потолка, где должна быть камера, и замечает её на верхней полке. По нижнему краю мигает красная точка.

— Серьёзно.

Они выходят из кабинета. Уже на лестнице Хендрик набирает номер Шпранга. Гудки, гудки — и снова автоответчик.

— Это Цеммер, — торопливо говорит он. — Перезвоните мне сразу, как прослушаете. Это важно.

Внизу Александра спрашивает:

— Почему ты ничего не сказал о звонке?

— Потому что не знаю, кто и где нас может слушать.

Опуская руку на дверную ручку, он почти ожидает, что та окажется заперта, и с облегчением выдыхает, когда створка поддаётся.

— Я же хотела ещё стереть записи с нами, — пытается притормозить его Александра, но Хендрик мотает головой.

— Сейчас неважно. Нам надо в больницу. Судя по голосу Пауля — это важно и срочно.

Быстрым шагом они преодолевают двести метров до машины и через пару минут уже едут.

— Думаешь, это как-то связано с Линдой? — спрашивает Александра, после того как они какое-то время молча смотрят вперёд, на дорогу.

— Вполне возможно. Понятия не имею, что там у Пауля стряслось, но он явно что-то знает. Надеюсь только, что он не вляпался во что-то серьёзное.

После этого звонка Хендрик именно это и подозревает.

В нормальной ситуации сейчас следовало бы рвануть к шефу или хотя бы официально поднять полицию, но если Пауль так срочно гонит его в Евангелическую больницу, на то есть причина. Полиции он попросту не доверяет: неизвестно, к кому попадёт информация и что с ней сделают. Поэтому и связался только со Шпрангом.

Пятнадцать километров от Отмаршена до больницы в Альстердорфе они преодолевают за двадцать минут. Хендрик ёрзает на пассажирском сиденье и едва сдерживается, чтобы не попросить Александру вдавить газ в пол.

Когда они наконец выворачивают на большую, почти пустую парковку, Хендрик отстёгивает ремень ещё до того, как машина останавливается.

— Интересно, как мы туда вообще попадём, — задумчиво бормочет он и распахивает дверцу.

— Скоро узнаем, — отзывается Александра. — У тебя, случайно, нет с собой удостоверения врача?

— Нет. И даже если бы… На вахте обычно в лицо знают тех, кто приходит в больницу ночью. Будем пробовать как есть.

Пока они идут по ухоженной дорожке к главному входу, Александра придерживает Хендрика за локоть.

— Погоди. Если твой шеф прав и тут творится что-то мутное, через парадный вход соваться — ошибка. Кто знает, кому позвонит вахтёр, если мы покажемся ему подозрительными. В больницах же есть служебный вход для персонала?

— По-разному. Не знаю, как тут. И даже если есть — он наверняка закрыт.

Александра не сдаётся:

— Давай обойдём здание и посмотрим, ладно? Если вахтёр начнёт куда-то звонить и выяснять, потому что мы ломимся внутрь среди ночи, — шанс будет упущен.

Хендрик сгорает от нетерпения поскорее выяснить, что случилось с Паулем, но понимает: Александра, скорее всего, права.

— Ладно, пошли туда.

Он показывает направо, где параллельно фасаду тянется узкая дорожка.

Пройдя немного по мощёной тропинке, они выходят к месту, где ступени сбегают вниз, к двери. Сбоку висит небольшой ящичек с гладкой тёмной поверхностью: к нему прикладывают кодированный служебный пропуск, который — если есть полномочия — открывает электронный замок. Хендрик знает такие по некоторым корпусам УКЭ.

— Ну, на этом всё, — обречённо говорит он. — Без пропуска не войдём. Возвращаемся к главному входу.

Александра качает головой и поднимает руку.

— Нет, погоди. Дай я кое-что попробую.

Не обращая больше на него внимания, она спускается по ступенькам, останавливается перед дверью и выуживает из кармана смартфон. Какое-то время стучит по экрану, потом качает головой и тихо чертыхается:

— Чёрт!

И тут же снова начинает бить большими пальцами по дисплею с невероятной скоростью.

Спустя минуту Хендрик спускается на пару ступенек.

— Да ладно, ты же видишь — не работает. Может, тут понадобился бы твой Марвин…

Договорить он не успевает: замок жужжит. Александра нажимает на створку — та поддаётся.

— Вот это да, — уважительно выдыхает Хендрик и сбегает по оставшимся ступеням. — Скоро ты меня всерьёз начнёшь пугать.

— Да это маленькая хакерская программка, в сети такую легко скачать, — отмахивается Александра. — А вайфай взломать — детская забава. Ну, неважно, заходим.

— Это уже мой второй взлом за два часа, — шёпотом отмечает Хендрик, когда они шагают в тёмный коридор и притворяют за собой дверь.

Александра включает фонарик на смартфоне и поднимает его повыше.

Метров через пять коридор упирается в более широкий поперечный, расходящийся в обе стороны. Слабый луч до их концов не достаёт.

Хендрик наугад указывает налево и шепчет:

— Туда.

— Почему туда?

— Не знаю. Но одно направление не хуже другого. Указателей, увы, нет.

Он тоже достаёт телефон, включает фонарик и идёт первым.

Уже через несколько метров по обеим сторонам тянутся двери — на этот раз с табличками. В основном складские: на белом пластике возле косяков значатся разные сочетания букв и цифр. Ни одна не заперта. Внутри стоят стеллажи с тряпками, моющими средствами и туалетной бумагой.

Метров через тридцать коридор упирается в очередную дверь. Металлическую и тоже не запертую. Хендрик осторожно приоткрывает её — за ней оказывается лестница, ведущая вверх. Сверху падает свет. Жестом велев Александре придержать створку, он делает шаг вперёд и видит, что ступени выводят в ярко освещённый коридор.

Разворачивается и проходит мимо Александры.

— По-моему, там отделения, — тихо поясняет он. — А Гердес говорил про подвал. Попробуем с другой стороны.

Они снова проходят узким коридором, через который вошли, и оказываются в зеркальной картине: двери с непонятными обозначениями по обе стороны, только здесь почти все помещения за ними пустуют.

И здесь коридор упирается в дверь — двустворчатую и, как у служебного входа, оборудованную считывателем пропусков и клавиатурой для кода. Не успевает Хендрик и слова сказать, как Александра отодвигает его в сторону:

— Дай я. Принцип тот же.

Меньше чем через минуту дверь распахивается.

За ней тянется такой же тёмный коридор. Они едва делают несколько шагов и равняются с первой дверью, как телефон в руке у Хендрика вибрирует. На экране высвечивается имя Шпранга. Хендрик принимает вызов, свободной рукой приоткрывая дверь рядом с собой.

— Вы звонили? — Голос Шпранга звучит относительно бодро — не как у только что разбуженного человека.

— Да, минутку, пожалуйста, — шепчет Хендрик. Он шагает в помещение и притворяет за собой дверь, оставив щель. Он не знает, куда ведёт коридор, и не хочет привлекать к себе внимание разговором.

Луч фонарика выхватывает небольшую комнату. Пустую, если не считать нескольких коробок.

— Так вот. Мы в Альстердорфе, в больнице. Только что мне позвонил мой шеф. — Он коротко пересказывает разговор.

— Вы уже звонили в управление или по экстренному номеру?

— Нет.

— Хорошо. Я этим займусь. Сообщу коллегам и сейчас же выезжаю. Где именно вы?

— В подвале. Перед входом справа дорожка ведёт к лестнице вниз. Мы туда спустились.

— Уже что-нибудь обнаружили?

— Нет, пока только тёмные коридоры.

— Хорошо. Оставайтесь, где есть. Буду как можно скорее. Перезвоню, как доеду.

— Понял, — говорит Хендрик и отключается.

Открывает дверь. Выходит — и столбенеет.

Александры нет.

— Алекс? — шепчет он.

Прислушивается. Тихо. Он зовёт ещё раз.

Сердце бьётся быстрее. Наверняка она просто заглянула в одну из соседних комнат, — уговаривает себя Хендрик. Медленно двигается дальше. Оказывается перед очередной дверью. Дёргает ручку — заперто. Отворачивается, идёт дальше.

Соседняя дверь поддаётся. Хендрик приоткрывает её и светит внутрь. На шее бешено бьётся жилка. Собственный пульс отдаётся в ушах неестественно громко.

— Алекс? Ты там?

Её там нет. Помещение оказывается совершенно пустым и пахнет сырым подвалом — для больницы странно. Этим крылом, очевидно, давно не пользуются.

Он отступает на шаг и закрывает дверь. Делает шаг вперёд. За спиной раздаётся шорох. Он уже собирается с облегчением обернуться к Александре…

Как вдруг что-то мягкое прижимается к его губам.

Сладковатый запах разом заполняет голову. К горлу подкатывает дурнота. В следующий миг по телу хлещет чем-то горячим, и Хендрик проваливается в глубокую темноту.

 

 

 

Отправить