Хендрик тычет пальцем в экран.

— Камер у них тут понатыкано куда больше, чем у меня. Давай сначала гостиную.

Александра двойным щелчком открывает каталог «Гостиная» — высыпается список файлов. У них, в отличие от его собственных, имена начинаются не с «WoZi», а с «Living».

— Когда тебе звонила госпожа Крольман? — спрашивает Александра.

— В ночь со вторника на среду. Вот… — Он указывает на несколько файлов. — Щёлкни какой-нибудь.

Окно открывается не сразу. Запись идёт. Юлия Крольман подходит к дивану, сначала садится, через секунду ложится. Тянется за пледом, лежащим рядом в кресле, разворачивает, укрывается, закрывает глаза. Не дав Хендрику и рта раскрыть, Александра кликает по перемотке. Картинка ещё секунд десять остаётся неподвижной, потом запись обрывается.

— Уснула и больше не шевелилась, — поясняет Хендрик.

— Тогда камера отключается через минуту. Открывай следующий.

Этот файл начинается с того, что Юлия Крольман поднимается с дивана, и обрывается через несколько секунд — когда она выходит из комнаты.

— Следующая запись включилась только через двадцать три минуты, — Александра показывает, какой это файл.

— Ладно. Значит, теперь надо найти в другом каталоге запись, которая началась после того, как она ушла из гостиной. По логике — коридор.

И верно: спустя пару секунд они уже смотрят, как Юлия Крольман идёт по коридору к лестнице и пропадает из кадра. Запись обрывается.

— Поднялась наверх. Там, скорее всего, спальня. Может, в ванную зашла. Хотя в ванной камеры нет.

— Это бы меня и удивило… — бормочет Хендрик. — Я и так не пойму, где у них тут только камер не понатыкано. Но, может, наверху ещё и кабинет. Посмотрим.

В каталоге «Спальня» находится один-единственный файл. Судя по таймстампу, он сделан за час до того, как они видели Юлию в коридоре.

— Стало быть, в постель в тот вечер она уже не ложилась.

— Хм…

Александра переключается на «Кабинет». Там их ждёт удача.

Комната небольшая: письменный стол перед окном, несколько забитых книгами стеллажей, запертый шкаф для документов.

Юлия целеустремлённо направляется к столу, выдвигает верхний ящик, запускает в него руку и явно ощупывает обратную сторону столешницы. Через секунду вытаскивает жёлтую бумажку и читает, что на ней. Картинка недостаточно резкая, разобрать надпись не удаётся.

Но уже через несколько секунд становится понятно хотя бы то, какого рода информация на листке. Юлия Крольман опускается в офисное кресло, включает стоящий на столе монитор и придвигает клавиатуру. Кладёт бумажку рядом и набирает то, что там написано.

— Пароль от компьютера, — тихо бормочет Александра.

Хендрик кивает и придвигается к экрану ноутбука ещё ближе.

— Да, только, к сожалению, не разобрать.

— Это полбеды. Если компьютер всё ещё там…

Хендрик на секунду отрывается от экрана.

— Кажется, я знаю, что ты сейчас скажешь. Марвин?

По её лицу скользит улыбка.

— В самую точку.

И они снова смотрят в экран.

Только теперь Хендрик замечает, что из ящика Юлия вытащила что-то ещё. Подняв руку, она держит в кончиках пальцев маленький тёмный предмет — и через мгновение пристраивает его сзади к монитору.

— Что у неё там? — спрашивает он, не отрываясь от записи. — Флешка?

— Да, похоже. Тоже была приклеена снизу к столешнице.

Юлия двигает мышь туда-сюда и пристально смотрит в монитор, как вдруг прижимает ладонь ко рту и замирает. Так она сидит не меньше минуты. Хендрик и Александра завороженно наблюдают. Наконец она произносит — так тихо, что они едва могут расслышать:

— О боже…

— Готов поспорить, то, что она сейчас прочла, и есть причина, по которой она мне позвонила, — предполагает Хендрик. — Жаль, что ничего не видно.

— Этим мы сейчас и займёмся. — Александра показывает на экран.

Юлия снова водит мышью. Раз за разом открывает файлы, наклоняется, напряжённо вчитывается, снова выпрямляется. В какой-то момент бросает мышь, откидывается на спинку кресла и уставляется перед собой. То, что она нашла, явно её подкосило.

Проходит немало времени, прежде чем она снова подаётся вперёд. Вытаскивает флешку, отодвигает кресло и принимается пристраивать стикер и накопитель обратно — под столешницу, в ещё открытый ящик. Вдруг мешкает и просовывает руку чуть глубже. Наконец вытягивает её обратно. В пальцах у неё уже не бумажка и не флешка, а сложенный лист бумаги. Разворачивает, какое-то время рассматривает, потом широко раскрывает глаза и, явно потрясённая, просто выпускает его из рук. Сидит неподвижно. Потом поднимает лист с пола, ещё раз заглядывает в него и снова складывает.

Выключив монитор, она поднимается и выходит из кабинета с бумагой в руке. Через минуту запись заканчивается.

— Было бы слишком хорошо, если бы этот лист всё ещё валялся где-то здесь, — говорит Александра.

— Да, хотя шансов мало. Посмотрим, что было дальше.

После короткой записи, на которой Юлия пересекает первый этаж, Александра снова открывает папку «Living» и кликает по файлу, продолжающему съёмку в гостиной.

Юлия и впрямь проходит через комнату и садится на диван. Держит лист в руках и пристально его изучает, потом берёт мобильный, набирает номер и прикладывает трубку к уху. Секунд через пять-шесть произносит:

— Это Юлия. Нам надо встретиться. Завтра утром. — Пауза. — Я кое-что нашла. — Пауза. — Не по телефону. Просто приезжайте. То же место. В восемь.

И сбрасывает вызов.

— Это был её звонок мне, — комментирует Хендрик, глядя, как женщина на экране небрежно роняет мобильный рядом с собой на диван и снова надолго впивается взглядом в лист. По ней видно: то, что там написано, выбило её из колеи начисто.

Спустя какое-то время она кладёт бумагу на стол, поднимается и выходит из гостиной.

— Странно, — бормочет Александра и переключается в каталог «Коридор». — Почему камера в коридоре больше ничего не записала?

— Готов поспорить, записала. — Хендрик фыркает и откидывается на спинку. — Просто стёрто. Потому что на записи, скорее всего, видно, как кто-то входит в дом.

— Откуда ты знаешь, что кто-то вошёл? Ты ведь слышал, какое сообщение она получила с мобильного мужа. А вдруг она решила, что он в их загородном доме, и тут же сорвалась в Гретзиль — выяснять с ним отношения? И там, может… Хотя нет, ерунда. Тогда были бы записи, как она выходит из дома.

— Вот именно. Прощёлкай остальные папки. Думаю, ничего ты больше не найдёшь.

Он оказывается прав. Ни из спальни, ни из кухни записей за ту ночь больше нет. Та, что они только что смотрели в гостиной, и оказывается последней в памяти «Адама». По крайней мере, до того момента, как они с Александрой совсем недавно вошли в дом. Александра выделяет этот файл и удаляет.

— Прежде чем уйдём, я сотру и остальные записи с нами, — поясняет она и захлопывает ноутбук.

— Чего я не понимаю, — говорит Хендрик, — так это почему нет ни одной записи о том, что после исчезновения Юлии тут была полиция. Их же тоже должны были стереть. И кто бы это ни был — почему он не убрал видео из кабинета? Оно ведь как раз и доказывает, что Юлия обнаружила нечто важное. Или ещё лучше: почему он просто не удалил вообще всё? Тогда можно было бы подумать, что «Адам» ничего не писал.

Александра отвечает сразу:

— Да, ты прав, удалить вообще всё было бы проще всего. Но, думаю, его это просто не волновало. Он стёр всё с того момента, как сам появился в доме. Остальное ему, видимо, было до лампочки. А это значит, что человек предельно уверен в себе. Граничит с нарциссическим высокомерием — а это уже может указывать на психопатическую личность.

— Тот, кто такое творит, и так вряд ли нормальный.

— Верно. А вот почему нет ни одного видео, как полиция осматривает дом, — этого я тоже не понимаю.

— Хм. — Хендрик на секунду умолкает. — Что мне ещё не даёт покоя: почему никто из полиции не посмотрел записи с Юлией за тот самый вечер?

Александра пожимает плечами.

— Кто знает? Может, и посмотрели.

— Не верю. Если бы посмотрели — Шпранг или Кантштайн наверняка хоть словом бы обмолвились. Я же рассказал им про звонок Юлии и про то, что, по-моему, с ней что-то случилось.

Александра поднимается и кладёт ему руку на плечо.

— Они не всегда выкладывают всё, что знают. Из соображений следствия.

— Пфф! — фыркает Хендрик. — Так я и поверил.

— Ну ладно. — Она отворачивается. — Пойдём глянем кабинет.

— Этого следовало ожидать, — говорит Александра, когда за второй дверью обнаруживается кабинет. Становится ясно, что компьютера, который они видели на записи, на месте больше нет.

— Наверняка забрала полиция, — предполагает Хендрик. — Хотя я бы не удивился, если бы они и об этом не подумали.

Александра шагает к столу и выдвигает ящик.

— Ты к ним несправедлив. Тут как-никак исчезли два человека. Естественно, дом осмотрели.

— У меня дома тоже исчез человек, и никого из них это всерьёз не заинтересовало. Кроме Шпранга, может быть. После всего, что я повидал за эти дни, меня уже ничем не удивишь. К тому же осмотрели они, очевидно, не слишком тщательно — иначе точно так же посмотрели бы записи с камер.

Александра вытаскивает руку из верхнего ящика и выпрямляется.

— А может, и посмотрели. Флешки нет, как и бумажки с паролем.

 

 

 

 

Отправить