Когда дверь её каморки снова открывается, ей уже лучше. Хотя бы физически. Жар как будто спал. Колени, когда она поднимается, дрожат уже не так сильно. За последние полчаса она даже несколько раз сумела пройти эти несколько шагов от задней стены до двери и обратно — и не задохнуться от слабости.

Сейчас она сидит на полу, привалившись спиной к стене, и смотрит на своего мучителя.

— Время пришло, — говорит он своим безумным напевом, надвигаясь на неё. — Встань. Идём. Можешь выйти отсюда.

Она не шевелится. Тогда он одним широким шагом оказывается рядом, растопыренными пальцами вцепляется ей в волосы и так безжалостно дёргает вверх, что она вскрикивает от боли.

— Я не люблю, когда меня заставляют ждать, — шипит он.

Она наконец стоит. Ноги всё ещё подгибаются. Она инстинктивно прикрывает ладонью пах, а предплечье второй руки прижимает к груди. Это его, кажется, забавляет — он издаёт короткий, блеющий смешок.

— Зачем вы со мной так? — робко спрашивает она.

— Потому что у меня есть список, который надо отработать. Зачем же ещё? Или ты думаешь, мне это в удовольствие?

Ответа он, видимо, не ждёт. В следующую секунду снова раздаётся смех. Мужчина театрально округляет глаза и подносит указательный палец к её лицу — как учитель, готовый поведать ученику великую мудрость.

— Сюрприз! Именно что в удовольствие. Огромное даже. — Он кивает на дверь. — А теперь — вон отсюда. Живо.

— Иду, иду.

Ей приходится протискиваться мимо него лицом к стене — он не отступает ни на сантиметр. Голым бедром она задевает его одежду — и содрогается от отвращения.

Он выходит следом и встаёт рядом. Она оглядывает большое помещение, и внутри стремительно поднимается паника.

Передвижные столы из нержавейки. Такие же передвижные тумбочки с хромированными полками. Инструменты на них…

В воздухе висит резкий, сладковато-химический запах. Дезинфекция. И что-то ещё. Тяжёлое. Едва уловимое.

Взгляд снова возвращается к металлически блестящим столам. Она знает, где используют столы такого типа.

В прозекторских.

 

 

 

Отправить