— Ну и видок у тебя, — вместо приветствия сказал Гердес, открыв дверь.

Хендрик провёл кончиками пальцев по пластырю на лбу.

— А, ерунда.

— Заходи! — Пауль Гердес сделал приглашающий жест и шагнул в сторону, пропуская гостя в просторную прихожую двухэтажного дома в Эппендорфе. Картины на стенах напоминали те, что висели у Гердеса в больничном кабинете, и наверняка стоили целое состояние.

— Извини, что подкидываю тебе такие хлопоты, — сказал Хендрик, опустившись в гостиной в одно из тяжёлых английских кожаных кресел.

Гердес покачал головой и указал на два бокала посреди стола: на два пальца золотисто-жёлтой жидкости в каждом.

— Не за что извиняться. Я тут кое-что приготовил — на случай шока. — Он подвинул один бокал Хендрику, второй взял сам и поднёс к носу. — «Экскалибур». Скотч, сорок пять лет. Прелесть.

Он коротко поднял бокал, разглядывая Хендрика странным, испытующим взглядом — будто пытался понять, всё ли с ним в порядке.

— Будем. Сейчас он нам обоим не помешает.

Хендрик отпил и, хотя виски не любил, вынужден был признать: этот ему и впрямь понравился.

— Тропические фрукты, — задумчиво произнёс Гердес, вглядываясь в напиток так, словно высматривал в нём что-то плавающее. — Папайя, гуава, маракуйя и манго. Потом нотка мяты, за ней корица и груша. Долгое, согревающее послевкусие. Ореховые ноты, кленовый сироп и сливки.

Хендрик понятия не имел, как Гердес умудряется всё это там распробовать, но сейчас это занимало его меньше всего.

— Ты сказал — нам обоим не помешает. Что ты имел в виду?

Гердес поставил бокал и махнул рукой.

— Личное. Не стоит. Сейчас речь о тебе. И о Линде.

Хендрик опустил взгляд на журнальный столик.

— Мне страшно, Пауль, — тихо признался он. — Не за себя — за Линду. Шпранг, конечно, сказал, что этой ночью с ней ничего не случится, но… ты бы слышал голос этого подонка. Если я когда и слышал сумасшедшего — то это было только что.

Хендрик заметил, что Гердес всё это время не сводил с него глаз, и скривил губы в печальной усмешке.

— Правда, мне жаль, что я втягиваю тебя в это.

Гердес подался вперёд, упёршись локтями в колени.

— Хендрик… мы не просто коллеги, мы друзья. Мне страшно жаль, что всё это происходит, и я обещаю: сделаю всё, что в моих силах. Хотя сил, по правде, не так много. — После короткой паузы повторил: — Сделаю всё. Обещаю.

— Как думаешь, Линда ещё жива?

Гердес медленно выдохнул.

— Знаю, наверное, мне сейчас полагалось бы сказать тебе, что она, само собой, жива и с ней всё хорошо, но… какой я тогда друг, если буду говорить не то, что думаю? Если совсем честно? Не знаю. Очень надеюсь — но не знаю.

Они оба осушили бокалы, словно сговорившись.

— Я ведь так и не рассказал, что заходил к твоему коллеге Гайбелю, — сказал Хендрик, отставив пустой бокал.

Ему показалось, что Гердес едва заметно вздрогнул.

— Вот как? И что тебе от него понадобилось?

— Расспрашивал про доктора Штайнмеца и Йонаса Крольмана.

— И?

— Странный человек, по-моему. Он произвёл на меня ровно такое впечатление, какое ты описывал, говоря об этом докторе Штайнмеце. Про Штайнмеца как своего бывшего сотрудника он, разумеется, под предлогом охраны персональных данных распространяться не стал, но подтвердил, что Крольман задавал в больнице вопросы. Якобы из-за каких-то тёмных банковских делишек, в которых, по его словам, оказались замешаны сотрудники больницы. Что он, конечно, с порога отмёл как полнейший бред.

— Хм… — буркнул Гердес.

— И помимо того, что в ту часть, где липовый Штайнмец утверждал, будто видел Линду в машине Крольмана, я до сих пор не верю, — мне и всё остальное кажется крайне странным.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем бывшему ИТ-директору «Гамбург Хоум Системс» приходить ко мне домой под чужим именем, чтобы сообщить вещи, которые — по большей части, — действительно имели место? Он мог написать мне анонимное письмо с тем же намёком, да мало ли. И почему этому типу вообще важно было, чтобы я узнал о расследовании Крольмана? Зачем он так заморочился — и при этом воспользовался именем человека, которого вскоре после этого убивают? Знал ли он об этом уже тогда? А может, он и сам как-то причастен к смерти Штайнмеца?

Гердес шумно выдохнул сквозь зубы и решительно мотнул головой.

— С такими вопросами тебе, пожалуй, прямая дорога в полицию.

— Вот тут как раз ещё одна странная история. Я не знаю даже, кому из них вообще можно доверять. Один из двух следователей, которые худо-бедно занимались этим делом, якобы застрелил Штайнмеца, причём оставил настолько очевидные улики, что если бы это и впрямь был он, то место ему не в тюрьме, а в дурдоме. Его напарник, который всё это время ведёт себя более чем странно, только и делает, что пытается как можно скорее упечь коллегу за решётку. В итоге предполагаемого убийцу отпускают — потому что и прокурорша видит: эти так называемые улики чудовищно противоречивы; но от службы его всё-таки отстраняют. Он хочет помочь мне неофициально найти похитителя Линды, потому что убеждён: тот же тип хотел повесить на него и убийство Штайнмеца. И всё это — пока я каждую секунду думаю о том, что Линда исчезла уже несколько дней назад, а я даже не знаю, жива ли она вообще.

Хендрик посмотрел на Гердеса, но видел его уже размыто — глаза наполнились слезами.

— Ты бы слышал, как этот псих со мной разговаривал, Пауль. И что́ он говорил. Кто знает, что эта тварь с ней уже сделала.

Удержать слёзы Хендрик больше не мог.

Когда он снова поднял взгляд на Гердеса, тот сидел, спрятав лицо в ладони, — но тут же опустил руки.

— А ты выяснил, действительно ли этот журналист работал над материалом, связанным с больницей?

— Нет, каким же образом? Да и потом — профессор Гайбель ведь сам это подтвердил.

Лицо Гердеса помрачнело.

— Это ещё ни о чём не говорит.

— То есть? Я думал, вы друзья.

— Друзья? С таким человеком, как Фридрих Гайбель, друзьями не становятся. У него один-единственный друг — он сам. И ты прав: Гайбель — именно такой, каким я описывал тебе доктора Штайнмеца. Иногда мне кажется, ему это даже доставляет удовольствие… Впрочем, оставим.

Хендрика эти слова удивили. В первый раз, когда Гердес упомянул о своём коллеге, ему показалось, что они близки.

— Если то, что раскопал этот Крольман, действительно связано с банком, — продолжил Гердес, — и это тот самый банк, в котором Линда работа… прости, работает, — то, возможно, именно там и кроется причина её исчезновения.

Хендрик подумал о Юлии Крольман. О её звонке накануне того вечера, когда она пропала. Она во что бы то ни стало хотела с ним встретиться, потому что что-то обнаружила. Не то ли, что она нашла, и стало причиной исчезновения сначала Линды, а потом и её самой?

— Хендрик?

Он вздрогнул.

— Извини.

— Всё в порядке?

— Да, просто кое-что вспомнил.

— Можно спросить, что?

— Жена Крольмана позвонила мне накануне того дня, когда исчезла. Хотела утром встретиться, говорила, что обнаружила что-то важное. А вскоре пропала.

— И не упомянула, что именно?

— Нет. И теперь мы, наверное, уже никогда этого не узнаем.

Хендрик встал и принялся ходить по гостиной взад-вперёд. Хотя он чувствовал себя совершенно вымотанным, усидеть на месте больше не мог. С ума можно сойти. Любая мысль упиралась в тупик. Почему в тот вечер он не настоял на немедленной встрече с Юлией Крольман? Может, она и впрямь нашла ту самую ниточку? То, что вскоре после этого она исчезла, — никакая не случайность. Кому-то ещё звонила? Не тому, кому следовало?

Или кто-то наблюдал за ней через камеры её Адама — и так узнал, что она нашла? И счёл, что после этого её необходимо убрать?

Хендрик замер — словно налетел на стену. Если так… Торопливо вытащил телефон и набрал номер Александры. Гердес следил за ним с интересом, но вопросов не задавал.

Александра, судя по голосу, тоже ещё не спала.

— Есть способ попасть в дом Крольманов? — спросил Хендрик без всяких предисловий.

— Что? Зачем?

— Объясню позже. Нам просто надо как-то туда попасть.

— Полиция наверняка…

— Нет-нет-нет, никакой полиции. Я уже не знаю, кому там вообще можно доверять.

— Что? Не понимаю… Шпранг же на твоей стороне.

— Да, знаю, но он, по понятным причинам, прежде всего хочет выяснить, кто пытался свалить на него убийство. А это совсем не обязательно тот же человек, который похитил Линду. Так есть идеи, как нам попасть в дом?

— С чего ты взял, что я знаю… Стоп.

— Да? Что? — с надеждой откликнулся Хендрик.

— Возможно… Я перезвоню.

— Хорошо, я…

Но Александра уже отключилась.

— Ну как? — Гердес поставил бутылку виски на стол, успев заново наполнить бокалы.

— Пока не знаю, но, кажется, у Александры появилась идея.

— Откуда вообще эта Александра взялась?

— Объявилась вскоре после того, как пропала Линда.

Гердес разглядывал свои руки.

— И какой ей интерес тебе помогать?

— Учится на психолога, проходила практику в уголовном розыске — хочет работать профайлером или полицейским психологом. Когда исчезли Йонас Крольман и эта Петерс, она выяснила, что в обоих домах одна и та же система «умного дома». А потом, когда я искал Линду через фейсбук, увидела и сама вышла на связь.

— Хм… как-то очень уж бескорыстно с её стороны.

— Да, бескорыстно. — Хендрик чуть прищурился. — Я расслышал в твоём голосе подтекст?

Гердес взялся за бокал и отпил.

— Нет, не обязательно. Но ты не задумывался, зачем ей это?

— Если честно, мне сейчас всё равно. Я просто рад, что она есть. У неё контакт с тем хакером, который, очевидно, и нашёл дыру в «Адаме». В одиночку я бы этого не сумел.

Гердес отмахнулся.

— Ладно, ты прав. Иногда мне просто мерещится.

— Я считаю правильным, что ты…

Жужжание смартфона оборвало Хендрика на полуслове.

— Кажется, получится, — взволнованно сказала Александра.

— Как?

— Марвин!

— А кто же ещё. — Хендрик и сам услышал, как раздражённо это прозвучало, и виновато добавил: — Извини, выкладывай.

— Можем и не делать этого, если тебе что-то не нравится в том, что человек посреди ночи готов помочь нам вломиться в чужой дом. Может, у него и поважнее дела есть.

— Я же сказал — прости. Нервы у меня сейчас на пределе. Ну, так чем Марвин может помочь?

— Хорошо. Он пришлёт мне ссылку на программу, я установлю её на ноутбук. Когда мы подъедем к дому Крольманов и я поймаю Wi-Fi их «умного дома», он подключится через эту программу, взломает систему и откроет нам дверь.

— Он что, правда может? Влезть в систему, которая считается не взламываемой?

— Ты забываешь: это он нашёл ту дыру, которую, как видно, так никто и не закрыл, — а теперь её использует этот псих, чтобы проникать в дома своих жертв. Значит, и Марвин может.

При этой мысли у Хендрика свело желудок.

— Ты, кажется, утверждала, что как раз этого он сделать не может?

— Я такого не говорила. Сейчас это разве важно?

— Нет. Но получается, Марвин до сих пор может подключиться к управлению любого дома, где стоит «Адам»?

— Теоретически да. Но он бы никогда так не сделал. Он не преступник.

— Нет, конечно, нет.

— Звучит не очень убедительно.

— Александра, я Марвина не знаю. И ты, по большому счёту, тоже.

— Но он хочет нам помочь.

— Да, я знаю.

— Хорошо, давай я тебе кое-что объясню. Его обманули и использовали, чтобы элегантно вламываться в чужие дома. У него чувство вины — ведь всё, что сейчас происходит, в конечном счёте стало возможным благодаря ему. Поэтому ему так важно, чтобы этого типа поймали. Поэтому он нам и помогает. Итак: ты хочешь попасть в этот дом или нет?

Хендрику не пришлось долго раздумывать. Узнать хоть что-то о том, где Линда, было важнее всего остального.

— Да, хочу.

— Заеду за тобой через полчаса.

— Хорошо, только я не дома, а у шефа. — Он назвал ей адрес и сбросил вызов.

Гердес какое-то время задумчиво смотрел на него, потом снова потянулся к бокалу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Нет, — ответил Хендрик. И это было чистой правдой.

 

 

 

Отправить