Глоссарий
Илья Григорьевич Эренбург
Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих [близких] и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого – нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! – это просит старуха-мать. Убей немца! – это молит тебя дитя. Убей немца! – это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!
Константин Михайлович Симонов
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед, —
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат, —
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина, —
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Подробности боя за город Острог
(цитируется по книге Алексея Исаева)
У Острога перед несущимся в пустоте авангардом 11-й танковой дивизии – 61-м мотоциклетным батальоном внезапно всплыл Второй стратегический эшелон в составе частей 109-й моторизованной дивизии 5-го механизированного корпуса и 57-й танковой дивизии. Приказ на передислокацию эти соединения 16-й армии Забайкальского военного округа получили почти за месяц до войны, 25 мая 1941 г. В конце мая 109-я моторизованная дивизия, дислоцировавшаяся в Хараноре, в обстановке жесткой секретности убыла на запад. Части ехали в закрытых теплушках, бронетехника на платформах была укрыта деревянными щитами. Первые эшелоны со штабом дивизии, подразделениями 381-го мотострелкового полка, частью подразделений 602-го мотострелкового полка и некоторыми другими частями дивизии 18 июня 1941 г. выгрузились на станции Бердичев. Разместилась прибывающая дивизия в 10 км от станции, в Скруглевских лагерях. В связи с кризисной обстановкой, сложившейся на Западном фронте, 26 июня 1941 г. поступил приказ, перенацеливавший 16-ю армию в район Орша – Смоленск. Дивизия по приказу командарма-16 генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина начала 120-километровый марш к станции Шепетовка, где должна была погрузиться в железнодорожные эшелоны и отправиться в Белоруссию. Прорыв 11-й танковой дивизии в направлении Острога во второй половине дня 26 июня потребовал экстренных мер противодействия. М.Ф. Лукин на свой страх и риск снял части 109-й моторизованной дивизии с погрузки и направил их навстречу немцам. Для этого требовалась немалая решительность, ведь первоначально появление немцев в районе Острога было расценено как выброска воздушного десанта. Первым достиг Острога и завязал бой 173-й разведывательный батальон майора Юлборисова. Разведбатальон первым вошел в Острог и занял в городе оборону. Однако вскоре в город ворвались мотоциклисты 61-го мотоциклетного батальона и выбили разведчиков Юлборисова из города, а затем успешно отразили их контратаки. В 2 часа дня из Шепетовки в направлении Острога выдвинулся 114-й танковый полк 57-й танковой дивизии, оснащенный танками Т-26. Вечером 26 июня он уже был в Остроге.
В ночь на 27 июня, совершив 45-километровый марш из Шепетовки, к Острогу прибыл 381-й мотострелковый полк А.И. Подопригоры. Позднее к городу подтянулись остальные части 109-й дивизии, не успевшие отправиться в Оршу, – 2-й батальон 602-го мотострелкового полка и несколько танков 16-го танкового полка. Основная масса подразделений 602-го и 16-го полков успела погрузиться и уже находилась в пути, вернуть их возможности не было. Вечером и ночью разрозненные части, получившие впоследствии название группа Лукина, и кампфгруппа Гюнтера Ангерна 11-й танковой дивизии подтягивались к Острогу, готовясь вступить в бой с рассветом 27 июня.
В боях у Острога получила свое яркое отражение немецкая тактика захвата «шверпунктов», перекрестков узловых дорог, предмостных укреплений и тому подобных важных для развития операций городов, деревень и участков местности. Захватив подобный пункт передовыми отрядами, зачастую весьма скромной численности, они вынуждали советские войска пытаться его отбить с целью восстановления положения. В это время немцы подтягивали к захваченному пункту все новые силы и обороняли его часто в условиях почти отсутствующего снабжения. Сам факт наличия такого, пусть автономного, отряда в глубине обороны войск оказывал психологическое давление на советское командование и приковывал к нему значительные силы. Именно по такому сценарию развивалось сражение за Острог. Подошедшие к городу части 109-й моторизованной и 57-й танковой дивизий были вынуждены вести наступательный бой за овладение городом.
Утром 27 июня 381-й и 602-й мотострелковые полки 109-й моторизованной дивизии повели наступление на Острог со стороны селения Вильбовное, находившегося северо-западнее города. Артиллерийская поддержка атаки практически отсутствовала, поскольку 404-й артиллерийский полк не успел выйти к Вильбовному. Полки наступали только при поддержке 76-мм полковой артиллерии и огня 45-мм орудий танков Т-26 и БТ из состава 57-й и 13-й танковых дивизий. Преодолев реку Вилию по единственному мосту и вплавь, части 109-й дивизии начали бой за город. Уже в первые часы боевых действий дивизия потеряла своего командира. В 10 утра немцы обстреляли артиллерией село Вильбовное. Один снаряд разорвался рядом с колокольней, на которой располагался командный пункт соединения. Осколком был тяжело ранен командир 109-й моторизованной дивизии полковник Н.П. Краснорецкий. В командование соединением вступил заместитель Краснорецкого Н.И. Сидоренко.
Во второй половине дня к Острогу подошел 15-й танковый полк 11-й танковой дивизии немцев, и баланс сил сразу качнулся в сторону противника. Полковник Сидоренко подчинил себе часть разведывательного батальона 13-й танковой дивизии в составе танковой роты из 17 танков БТ, роты бронеавтомобилей (15 бронемашин), автороты, мотоциклетного взвода и бросил на помощь 381-му мотострелковому полку. Однако он не смог повлиять на исход боя. Немцы выдавили находившиеся в городе советские части, вынудив их отступить за реку Вилию под артиллерийским и пулеметным огнем. В городе остались окруженными 173-й отдельный разведывательный батальон дивизии и один батальон 381-й мотострелкового полка.
К ночи все, кто сумел переправиться через Вилию, сосредоточились в лесу восточнее Вильбовного. К вечеру к Острогу подошел 404-й артиллерийский полк 109-й моторизованной дивизии, поддержки которого так не хватало в дневном бою.
«В течение трех дней 11-я танковая дивизия и с ней 15-й танковый полк оставались в Остроге. В ста километрах от собственного корпусного фронта и полностью предоставленные сами себе, они должны были справляться с возникающими здесь напастями, среди которых самое неприятное – нехватка боеприпасов. Снабжение по воздуху эскадрильей бомбардировщиков Не-111 оказывало помощь лишь на короткий период, чего было недостаточно. За это время удалось отражать непрекращающиеся вражеские атаки на предмостном укреплении в Остроге, которое находилось под угрозой из-за растущих трудностей в снабжении. В то время как 11-я танковая дивизия, как уже было сказано, сражается на передовой за предмостное укрепление в Остроге, немецкие воинские части ведут бои с сильными моторизованными войсками врага, оснащенными танками в месте Дубно».
Общая оценка обстановки командованием дивизии была однозначной:
«До окончательного улаживания положения на тыловых линиях о дальнейшем продвижении 11-й танковой дивизии не могло быть и речи».
Трудности в снабжении для 11-й танковой дивизии были связаны с непрекращающимися атаками со стороны группы М.Ф. Лукина, вызывавшими повышенный расход боеприпасов. В течение ночи с 27 на 28 июня по приказу полковника Сидоренко части и подразделения 109-й моторизованной дивизии произвели перегруппировку сил для нового наступления. Но оно не завершилось успехом. Немцы дали возможность 602-му полку переправиться через Вилию и подойти вплотную к окраинам города, после чего открыли артиллерийский и пулеметный огонь, применили танки. Наступление 381-го полка также было приостановлено. Чтобы обеспечить его продвижение, в бой вступил 404-й артиллерийский полк. Артиллеристам удалось подавить многие батареи и пулеметные точки противника, что помогло 381-му полку ворваться в Острог и начать продвижение к центру. До самого вечера полк вел бой за город с переменным успехом. Лишь с наступлением темноты 381-й мотострелковый полк был вынужден отойти на исходные позиции, на восточный берег Вилии. В официальной истории 11-й танковой дивизии эти события отражены следующей фразой:
«Используя имеющиеся силы, все же удалось отразить атаку русских на окраине города».
Помимо группы М.Ф. Лукина, против прорвавшейся на Острог 11-й танковой дивизии Людвига Крювеля была брошена авиация. В донесении штаба ВВС Юго-Западного фронта говорилось:
«В течение всего дня 28.6.41, ВВС ЮЗФ главным образом действовали по механизированным частям противника, сосредоточенным в районе Острог, Мизочь, Варковичи. Несмотря на то что в этом районе находились крупные мото-мехчасти противника, они были настолько искусно замаскированы, что для того, чтобы их вскрыть, летному составу пришлось летать на бреющем полете. Всего произведено в этот район более 400 самолето-вылетов. Потери: 5 самолетов в воздушном бою. Авиация противника в течение всего дня в указанном районе действовала неинтенсивно. Ввиду того что мехчасти противника были сосредоточены на небольшом участке, они понесли большие потери».
400 самолето-вылетов по довольно ограниченному пространству на линии Острог – Мизочь – Варковичи (всего около 40 км) произвели на личный состав 11-й танковой дивизии неизгладимое впечатление:
«Начавшийся среди ночи дождь давал надежду на то, что на сегодняшний день ожидается уменьшение воздушной деятельности русских. Не тут-то было. На рассвете дождь закончился, и сразу же появились советские самолеты, которые непрерывно атаковали части 11-й танковой дивизии, державшей в течение всего дня путь на Острог. Чтобы избежать длительного обстрела с воздуха, танковые экипажи пытались защитить себя таким образом: рыли канавы, по которым потом проезжали их хорошо закамуфлированные танки. Неоспоримо было то, что советский противник, по меньшей мере здесь, имел абсолютное господство в воздухе».
Фраза про абсолютное господство в воздухе, может быть, и преувеличение, но сил для прикрытия своих войск у немцев явно не хватало. В составе 3-й истребительной эскадры JG3 на 28 июня было всего около 70 боеготовых истребителей. Кроме того, истребители JG3, за исключением II группы, не успели сменить аэродромы базирования. Они по-прежнему летали на прикрытие войск из Польши, а Острог лежал в глубине советской территории.
Вечером 28 июня линия фронта начала выстраиваться вровень достигнутому 11-й танковой дивизией рубежу реки Горынь. Соединения 19-го механизированного корпуса были вынуждены оставить Ровно и начать отвод своих войск на рубеж этой реки. К утру 29 июня они заняли оборону на Горыни севернее ведущих бой за Острог соединений группы Лукина. 40-я танковая дивизия расположилась на участке Тучин – Гоща, а 43-я танковая дивизия – Гоща – Вильбовно. Фактически весь 19-й механизированный корпус выстроился в линию на реке Горынь от шоссе на Киев и до Острога. 213-я моторизованная дивизия корпуса входила в группу Лукина и вела бой южнее Острога.
Прорыв немцев к Острогу вызвал реакцию на самом высоком уровне. В 17 часов 05 минут последовала директива Ставки ГК № 0060 на сосредоточение 19-й армии, входившей в состав группы армий Резерва Главного командования, в районе Киева. Киевский укрепленный район с ночи 29 июня подчинялся командарму-19 И.С. Коневу. Ее сосредоточение для обороны Киева предполагалось завершить к утру 2 июля.
У Острога по 11-й танковой дивизии немцев продолжала молотить советская авиация:
«Никогда еще в своей истории не приходилось 15 танковому полку сносить на себе столько ударов вражеской авиации, как здесь рядом и в самом Остроге. И даже наши зенитные пушки, которые все чаще обстреливали самолеты врага, не могли остановить русских с их постоянными воздушными атаками, число которых возрастало до 80 раз в день».
С северо-востока части 11-й танковой дивизии несколько раз атаковал 381-й мотострелковый полк 109-й моторизованной дивизии, занимавший западный берег реки Горынь в районе Розваж и Бродивское, севернее Острога.
Уже в течение трех дней между отброшенными к реке Горынь фронтом обороны 5-й армии и группы М.Ф. Лукина и дивизиями 36-го стрелкового корпуса южнее Дубно зияла пустота, которой не воспользовалась ни та, ни другая сторона. Ни рейда кавалерийской дивизии по немецким тылам, ни поворота немецкой ударной группировки на юг не последовало. Почти полсотни километров от восточных окраин Дубно до позиций 11-й танковой дивизии у Острога все еще не были заняты ни немецкими, ни советскими войсками. К югу от Острога было «окно», которое, по мысли командования Юго-Западного фронта, могло заполниться колоннами немецких танков и артиллерии. Эта мысль висела как дамоклов меч и заставляла принижать другие опасности.
Растерянность в умах руководства фронта порождала видимая бесполезность контрударов. Немцы, казалось, безнаказанно перемалывали попадавшиеся им на пути соединения. Они, словно паровой каток, неслись вперед, сметая все на своем пути. Для того чтобы решиться не строить перед острием танкового клина «заборчик» из стрелковых соединений, а давить на фланги, требовалась определенная сила воли. Вполне естественным человеческим желанием было убежать, скрыться от противника в бетонных коробках, знакомых большинству участников событий по службе в мирное время в 30-х годах.
Однако на укрепленные районы уже было нацелено острие немецкого танкового клина. Против него еще достаточно эффективно оборонялись группа М.Ф. Лукина и 19-й механизированный корпус с примкнувшей к нему у Дубно 228-й стрелковой дивизией. Немецкое командование признавало, что решительного успеха на этом направлении достигнуть не удалось:
«Ввиду сильных контратак противника, проводившихся при поддержке механизированных частей, 1-й танковой группе не удалось форсировать главными силами р. Горынь и расширить созданные там тактические плацдармы».
Но 11-й и 13-й танковым дивизиям оставалось сделать всего лишь шаг, чтобы столкнуться с укреплениями на старой границе. Сдержать наступление на Шепетовку и Житомир было просто нечем.
Песня артиллеристов
Музыка: Дм. и Дан. Покрасс. Слова: В. Лебедев-Кумач
1937 г.
По широкой дороге колхозной
По московским большим площадям
Мы проходим лавиною грозной
Мы готовы к боям.
Припев:
Артиллеристы, точней прицел!
Разведчик зорок, наводчик смел
Врагу мы скажем: «Нашей Родины не тронь!
А то откроем сокрушительный огонь!»
Мы идем средь полей золотистых,
И бойцы молодые поют
Песня звонкая артиллеристов
Ты звучи как салют!
Припев.
Для защиты свободы и мира
Есть гранаты, готова шрапнель.
Наши пушки и наши мортиры
Бьют без промаха в цель.
Припев.
Если враг к нам захочет прорваться,
Боевая настанет пора.
По-геройски за Родину драться
Будут все номера.
Припев.
Быстрой хваткой и четкой работой
Артиллерия наша горда.
Нашей коннице, наше пехоте
Мы поможем всегда.
Припев.
Нашим танкам дорогу проложит
Наших пушек огонь боевой.
Вражью силу до дна уничтожит
Грозный вал огневой.
Припев.
Мы идем средь полей золотистых,
И бойцы молодые поют,
Песня звонкая артиллеристов,
Ты звучи как салют.
Припев.
Марш артиллеристов
Музыка: Т. Хренников. Слова: В. Гусев
1943 г.
Горит в сердцах у нас любовь к земле родимой,
Мы в смертный бой идем за честь родной страны.
Пылают города, охваченные дымом,
Гремит в седых лесах суровый бог войны.
Припев:
Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас!
Из многих тысяч батарей
За слезы наших матерей,
За нашу Родину – огонь! Огонь!
Узнай, родная мать, узнай жена-подруга,
Узнай, далекий дом и вся моя семья,
Что бьет и жжет врага стальная наша вьюга,
Что волю мы несем в родимые края!
Припев.
Пробьет победы час, придет конец походам.
Но прежде чем уйти к домам своим родным,
В честь нашего Вождя, в честь нашего народа
Мы радостный салют в победный час дадим!
Припев:
Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас!
Из многих тысяч батарей
За слезы наших матерей,
За нашу Родину – огонь! Огонь!
