Глава 14

Банк был ограблен дерзко и очень профессионально. Причем наезд Куликов совершил со своей бандой в тот самый час, когда скопилась значительная выручка. Это не произошло неделей раньше или днем позже, они выпотрошили грузовичок в тот самый момент, когда в банк со всего района стеклось множество долларовых ручейков. В подобные совпадения верить нельзя. Наверняка у Куликова в банке имеется свой человек, через которого он выуживает ценнейшую информацию. Остается выявить этот источник.

Ознакомившись с несколькими десятками дел, майор Шевцов выделил трех вероятных подозреваемых. Именно им было известно о немалом количестве наличной валюты. В день ограбления банка инкассаторы прибыли с пятнадцатиминутным опозданием, что соответствовало договоренности. Об этом знали немногие, но вся троица попадала в их число, потому что «Мерседес» подъехал точно ко времени. И еще один немаловажный пунктик – все трое работали в банке сравнительно недавно, но почти сразу после их появления произошли две значительные кражи.

Первой из списка была женщина. Холеная черноокая брюнетка с гибкой талией и высоким бюстом, который она несла так же торжественно, как опытный официант – поднос с бутылкой дорогого шампанского. Такая женщина может быть желанной любовницей, великолепной собеседницей, если напрячь воображение, ее можно представить даже в роли друга, но агентом Куликова, лихорадочно листающим секретные материалы в отсутствие начальника отдела или директора, – увы, невозможно. Женщины с такими волнительными линиями бедер знают себе цену и продаются редко, но если все-таки подобное случается, то за очень большие деньги. «Интересно, какую сумму отвалил ей Куликов?» – подумал майор Шевцов, когда женщина, слегка изогнувшись, подобрала подол снежно-белого платья и присела на инвентарный, обшарпанный посетителями стул.

– Вы замужем? – неожиданно вырвалось у Шевцова.

Женщина сделала удивленные глаза, при этом он заметил небольшой огрех в макияже – правый глаз был подведен несколько толще левого, и создавалось впечатление, будто она посматривает на собеседника со строгим прищуром. Впрочем, эта мелочь женщину не портила, она не потеряла бы своего очарования, если бы явилась на беседу без грима и без платья.

– А разве это имеет какое-то отношение к предстоящему разговору? – Теперь женщина сурово посмотрела на майора, словно собиралась прочитать нотацию об этике и такте, но в следующее мгновение в глазах осталось только лукавство, подобное вызову. – Или вы хотите со мной познакомиться?

– Я просто подумал, что у такой эффектной женщины обязательно должен быть избранник, и я втайне позавидовал ему. Я говорю очень серьезно. – И, притронувшись пальцами к вискам, мгновенно согнал с лица улыбку. – Я хотел вас спросить вот о чем. Как заместитель начальника отдела вы допущены ко многим секретам, так вы случайно ни с кем не делились эксклюзивной информацией по поводу, скажем, поступления денег, прибытия инкассаторов?

В ее красивых глазах полыхнул искренний гнев, такое трудно изобразить даже при отменной режиссуре.

– Вы спросили, есть ли у меня муж? Так я вам отвечу: мужа нет, но есть любимый мужчина, с которым мы живем вместе уже не один год. Он богат, влиятелен. Занимает неплохой пост, и ему не понравилось бы какое-то мое сомнительное знакомство. Он достаточно зарабатывает и кроме шикарной квартиры в Москве имеет недвижимость в Испании.

– Он что, наследный принц?

– Вовсе нет, – мягко разуверила черноокая красавица, – о таких, как он, говорят – олигархи. – Шевцов обратил внимание на то, что последнее слово было произнесено с трудно скрываемой гордостью. Женщина понимала, что значит один из столпов отечественной индустрии в сравнении с рядовым следователем уголовного розыска. Категории явно различались. – Потом, я очень самодостаточная женщина, и моей заработной платы мне хватает не только на вечерние туалеты и дорогие кремы.

– А с кем вы дружите? У вас есть какие-то подруги, друзья, с которыми вы встречаетесь по праздникам, отмечаете дни рождения?

– Разумеется, – невинно ответила женщина, – как у всякого другого человека. Не сидеть же целыми днями, уткнувшись в телевизор. Мы с моим любимым человеком не чуждаемся развлечений, бываем в театрах, ресторанах. Есть у меня и близкие подруги.

– Вы могли бы их назвать?

Черноокая неопределенно повела плечами. Так можно отшивать докучающего ухажера, а в другом случае дать понять, что неплохо бы провести остаток вечера при полыхающих свечах.

– Пожалуйста… Люся Тихонович, моя школьная подруга… Ксения Замова, с ней я училась в институте… Валерия Абрамова, с ней я знакома по прежней работе… Вы что, всех их будете проверять?

– Вы не назвали еще Веру Остроумову, кажется, вы с ней тоже в близких отношениях?

По лицу черноокой пробежала быстрая тень.

– Вы хорошо подготовились к этому разговору. Да, Вера Остроумова тоже моя очень близкая подруга.

– Вы случайно не делились с ней своими служебными успехами?

– А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что ее муж – рецидивист и два последних раза отсидел за грабеж, – просто поведал Шевцов, как будто предлагал ей зажигалку.

На ее сразу побелевшем лице остались одни испуганные глаза, которые стали еще чернее.

– Неужели? – ворохнулось трепещущее сердечко. – Она мне об этом не говорила. Не знала я!.. Только ведь и я им ничего такого не рассказывала. Клянусь!

Девица была раздавлена. Наверняка ей померещился полутемный длинный коридор женской колонии, где молоденькими вертухаями с озороватым хихиканьем будет подмята и раздавлена ее диковинная красота. Трудно представить ее восседающей на почерневших нарах вместе с заматеревшими и напрочь лишенными женственности коблами.

Насладившись победой, он достал фотографии и разложил их на столе.

– Вы узнаете кого-нибудь на этих снимках?

Лицо женщины, малость осунувшееся от переживаний, приобрело осмысленность. Холеная кисть, одетая в непроницаемый белый капрон, потянулась за снимками. Отложив в сторону один снимок, потом второй, она неожиданно воскликнула, натолкнувшись на портрет Куликова:

– Я его знаю!

В ее голосе было столько отчаянной радости, будто она после многих лет разлуки повстречала родное лицо.

– Кто же это? – без нажима поинтересовался Шевцов, ровным мягким голосом погасив ее волнение.

– Этот человек несколько раз делал вклады в нашем банке. Только он был с бородой.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно, у меня очень хорошая зрительная память.

– Вы свободны.

– Что, можно идти? – удивленный взгляд.

Шевцов едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

– А вы что думали, я сейчас позову двух милиционеров, и они на вас, бедненькую, наденут наручники и отведут в камеру? Рановато для такого решения. До свидания.

Женщина поднялась и, напоминая породистую лошадку, вышагивающую на плацу, поспешно зацокала к двери.

Следующим в этом списке значился дядька лет пятидесяти с голым темно-коричневым темечком. Он передвигался боком, напоминая хищного краба, нацелившегося на вкусную добычу. Протиснулся в дверь, словно выбрался из расщелины в морском дне, и, неловко протопав до стола, протянул Шевцову костистую, шероховатую, как клешня, ладонь.

– Глеб Егорович, – простуженным голосом представился он. – Да, да, все знаю, вы не стесняйтесь, задавайте любые вопросы, чем смогу, помогу следствию, – сделал он понимающее лицо, при этом его глаза слегка выкатились из орбит, как это бывает у крабов, когда они на каменистом, подернутом илом дне обнаруживают сладкую добычу.

Майор Шевцов с трудом сохранил серьезное выражение лица.

– Мы нуждаемся в таких сознательных помощниках, как вы. Глеб Егорович, вы ничего не заметили странного в тот день? Ну, скажем, какое-то необычное посещение, может быть, настораживающий разговор?

Глаза у Глеба Егоровича активно завращались, будто находились на крохотных щупальцах, выкатившись при этом еще больше.

– Знаете, уважаемый товарищ, – доверительным тоном начал он. – Спалось мне в ночь перед этим днем отвратно, так всегда бывает, когда что-то приключиться должно. Ну, думаю, наверняка быть беде, так оно и вышло. А мальчиков положили… Смелые были ребятишки. Но так ничего не заметил.

Все было как обычно. Правда, инкассаторы приехали попозже, но это с начальством было согласовано.

– Может быть, вы узнаете кого-нибудь из этих людей, – в который раз за сегодняшний вечер протянул Шевцов фотографии.

Мужчина осторожно взял карточки. Перелистал их без всякого интереса, как это делают малолетние дети, разглядывая книжку с картинками. Но попробуй отними, визг будет несусветный. Вот и Глеб Егорович, несмотря на показное равнодушие, цепко разглядывал фотографии. Поджал подбородок, серый, заросший мелкой щетиной, отчего тот стал напоминать наждачную бумагу, и произнес хрипловато, как будто выражал Шевцову соболезнование:

– Никого не обнаружил, да и не люблю я рассматривать тех, кто в банк заходит. Мое дело бумажки да цифры, а за ними персоналии не разглядеть.

Дальнейший разговор представлялся пустым, время было жаль.

– Если что-то вспомните, то непременно сообщите нам, – сказал на прощанье майор Шевцов.

– Я всегда рад помочь нашим органам, – Глеб Егорович тряс руку Шевцова, будто имел серьезное намерение отхватить у него половину ладони.

Третьим подозреваемым был мужчина лет тридцати. Низенький, угловатый, в огромных черных очках с толстыми стеклами, он производил впечатление типичного банковского работника, чья стихия – ворох неразобранных бумаг и кипа папок, рядком выстроившихся на столе. Подобный экземпляр человеческой породы абсолютно не вписывается в сауну, переполненную голыми девицами, его с трудом можно представить за стойкой бара, потягивающего через соломинку крепкий коктейль, а если удается встретить на пляже, то вдали от основной массы отдыхающих и непременно в серых трусах, прикрывающих коленки.

– Присаживайтесь, – предложил Шевцов, указав на стул. – Насколько я понимаю, вы Сергей Юрьевич Глазков?

– Он самый, – смущенно улыбнулся гость, лицо его при этом болезненно поморщилось, и он стал напоминать махонького дракончика, едва вылупившегося из скорлупы. И робко, словно ноги и впрямь еще не совсем окрепли, протопал к столу. – Чем могу быть полезен?

– Многим, уважаемый Сергей Юрьевич, – с улыбкой заверил Шевцов. – Вы знаете, по какому поводу я вас вызвал?

– Я думаю, по поводу ограбления, произошедшего в банке. – Указательным пальцем он привычно поправил сползающие очки, которые больше напоминали маску аквалангиста.

Через толстые стекла его глаза казались неестественно крупными.

– Совершенно верно. Что вы можете сказать по поводу случившегося?

– А что, собственно, я могу сказать… я ведь не участвовал, так сказать, в ограблении.

– Вы, оказывается, очень остроумный молодой человек, – по достоинству оценил шутку майор Шевцов.

За темными стеклами промелькнуло нечто похожее на обиду – мол, я тебе, уважаемый товарищ следователь, как на исповеди, чистую правду, а ты меня за клоуна держишь!

– Но я действительно ничего не знаю. Целыми днями не вылезаю из своей комнаты и не вижу ничего, кроме отчетов и цифр. За мной числится всякая документация, мне просто голову поднять некогда! – рассерженно захлопал глазами очкарик.

– А вы давно в Москве?

– Недавно. Здесь я живу у дальних родственников, и поэтому мне приходится очень много работать, чтобы начальство по достоинству оценило мой труд. А там, кто знает, может, и квартиру купят.

Даже если общение растянуть на несколько часов, вряд ли можно что-либо вытянуть из Сергея Юрьевича. Такие типы скучны и неинтересны, как серые мыши, и способны вкалывать по двадцать часов в сутки в надежде заполучить пятнадцать квадратных метров в неустроенной коммуналке где-нибудь на окраине города. Шевцов сунул руку в карман, чтобы показать фотоснимки, но раздумал: картина была ясна полностью, до самого последнего мазка.

– Если что-нибудь вспомните, обязательно нам сообщите.

Майор Шевцов поднялся и протянул руку. Эти людишки из провинции – крепкие ребята, своего не упустят, и, возможно, он пожимает ладонь будущему президенту банка. Пальцы Сергея Юрьевича слегка дрогнули, очевидно, от волнения, да и ладонь влажная. Что ж, парня можно понять, не каждый день вызывают в милицию для беседы.

Через несколько минут дверь с шумом распахнулась настежь, в кабинет вошел капитан Васильчиков. Против обыкновения он был слегка взволнован и напоминал борзую, унюхавшую в густой луговой траве свежий заячий след. То же хитроватое выражение, тот же азарт и присущее погоне волнение, отсутствует разве что свесившийся из пасти язык и шумное дыхание.

– Я тут проверил документы у всех троих, паспорта и все прочее, так вот, оказывается, наш Сергей Юрьевич уже пятый год числится в покойниках. Вот так-то.

– Отправь за ним человека.

– Уже отправил группу, а еще «жучок» зацепил на штанину.

– Когда успел?

– Когда в коридоре с ним столкнулся.

– Молодец. Пока он шляется по городу, осторожненько, без лишней суеты, езжайте к нему на квартиру и покопайтесь в его вещах, может быть, отыщете что-нибудь интересное.

– Сделаем, – охотно отозвался капитан Васильчиков.

– Если он кому-то будет звонить, засеките номер. Не исключено, что он захочет сразу связаться с хозяином.

– Понял, – энергично заверил капитан. При этом его сходство с борзой еще усилилось, он слегка выгнулся, словно приготовился к решительному броску, а нос по-хищному заострился.

– Постой, я пойду с тобой, – Шевцов вытащил из стола «макаров».