Глава 3
Ярослав не знал, как воспринимать этих гостей, а главное – куда их заселить. Женщину, что выдавала себя за маму и ее брата с племянником он пустил в свой замок и донжон. А остальных нет.
Ничего личного. Просто он им не доверял. И этой-то троице не доверял. А остальным-то и подавно. Благо, что на следующий день начали подходить отряды ополчения кривичей и ему стало совсем не до столь животрепещущих бытовых проблем. Просто потому, что корабль тоже кто-то сторожить должен был.
- Как он тебе? – Тихо спросил Кирилл у сестры. Они пытались, конечно, беседовать с Ярославом и убеждать в своей лояльности и в том, что эти воины – его воины. Но понимания не находили. Контакт вообще не желал устанавливаться, ибо он всячески его избегал. Из-за чего Кассия и ее спутники были вынуждены довольствоваться наблюдениями. Вот, как сегодня – с самого утра мотался между тренирующимся отделением, строящейся крепостью и лагерем ополчения кривичей. Общаться с «родичами» он не стремился от слова совсем.
- Ты, я вижу, разочарован? – Ответила вопросом на вопрос Кассия.
- Да. В его внешности и твои черты, и Феофила. Любой, кто вас знал с этим согласится. Тут и спорить не о чем. Но он явно не желает нас признавать.
- Потому что жить хочет. Феофан слышал его разговор с женой.
- С этой язычницей?
- Их обвенчали по христианскому обычаю.
- Арианскому!
- Другого здесь не было. Это лучше, чем жить грехом.
- Пусть так. И что разговор?
- Он ей сказал, что мы спасаемся от гнева Василевса и прибыли сюда, узнав по слухам, что здесь живет мужчина, похожий внешне на ее сына. И что цель нашего визита – увезти его в Константинополь. Где с его помощью хотим решить свои проблемы.
- И что она?
- Спокойно выслушала. Она, верно, и сама что-то подобное думала. Но эта жрица Афродиты довольно умна и держится осторожно. Наблюдает и думает.
- С ней можно договорится или она всецело на его стороне?
- В случае угрозы Василию, сказывают, она и за оружие хваталась, и жизнью рисковала. У них крепкая душевная связь.
- Странный он человек, - произнес Кирилл, глядя, как Ярослав что-то кому-то указывает на стройке нового замка. Он туда приходил каждый день, а то и по два-три раза. Все работы контролировал и, если надо, корректировал. Ничего не пуская на самотек.
- Чем же? – Поинтересовалась Кассия.
- Он воин. И говорят – сильный. Не каждому дано убивать играючи вождей варягов. Воин. Но при этом не чурается вот так вот возиться с ремесленниками. Ты видела его огород? Нет? Сходи. Посмотри. Он даже в работу крестьян нос сует. И у него неплохо получается. Никогда не видел таких аккуратных и ухоженных посадок. Все знают о том, что каждый должен делать свое дело. А он… везде. Иной раз я вообще думаю, будто он не от мира сего.
- Соглашусь, - кивнула Кассия. – Он действительно, словно был спрятан от людей где-то далеко-далеко…
- Так ты что, действительно считаешь, что он…
- Да.
- Но…
- Поначалу еще были сомнения. Но теперь, наблюдая, я все больше думаю, что это он. Как он тут оказался – не ведаю. Полагаю, что он сбежал из-под опеки Ирины.
- Все это сказки, - покачал головой Кирилл. – Твой сын умер. Давно. Еще младенцем.
- Нет! – Резко и очень хлестко произнесла Кассия. – Я знаю, что его подменили. Ирина забрала живого сына, принеся мне тельце мертвого малыша. И хватит об этом!
- Хватит, так хватит, - пожал плечами Кирилл, посчитавший, что сестренка на старости лет свихнулась. Парень похож и на нее, и на Феофила. Но это ни о чем не говорит. Тельный крест – да. Но он мог к нему попасть разными путями. В общем – никаких гарантий, которые, по сути, ему и не были нужны. Ведь Ярослав все прекрасно понял. И не доверял им только потому, что считает предателями. Подозревает в измене. Ну, так что же? Кирилл, тоже подозревал бы, окажись он на месте Ярослава. С какой стати ему доверять незнакомой женщине, да еще в таких делах?
- Пойми, я сама боюсь ошибиться, - добавила Кассия, видя, что брата не устроил ее ответ. - Но я чувствую, что это он.
Кирилл промолчал. Разговор был исчерпан. Пока, во всяком случае. Да и его, если честно, мало трогал. Он это или не он. Какая разница?
Однако на этом история заканчиваться и не собиралась. Уже через неделю к Гнезду подошло еще три больших корабля… и опять византийских. От чего и Кассия, и Кирилл, и Константин напряглись без меры. А вместе с ними напрягся и Ярослав. Но не так сильно, так как первые отряды кривичей уже стали подходить к Гнезду и становиться лагерем, как зимой и условились. Однако и ворон считать не стал, надеясь на авось. Так что, когда византийские корабли пристали, и ополчение городища, и кривичей, и бойцы Кирилла, и дружинники Ярослава были выстроены и готовы к бою.
Из кораблей высыпал десант. Очень, надо сказать, приличный. Около сотни скутатов – тяжелых пехотинцев с большими круглыми щитами, копьями и мечами. Каждый из них был одет в типичный для Византии тех лет ламеллярный доспех – клибанион и металлический шлем типа шпангельхель с наносником и кольчужной бармицей. Серьезные ребята в общем. И не одни. Потому как следом с кораблей вылезло около сотни токсотов – типичных византийских пеших лучников, заменившие в VII-VIII веках конных лучников в боевых порядках Восточной Империи. Из доспехов они имели только стеганые халаты. И все. На поясе у них болтался небольшой топорик, а в руках были луки. Весьма неплохие восточные луки рекурсивного типа. Для середины IX века – крайне серьезный противник на просторах варварских земель.
- По вашу душу? – Тихо спросил Ярослав Кирилла.
- Или по твою. В Константинополе неспокойно. Много слухов ходит.
- Кто это?
- Сейчас узнаем, - криво усмехнулся Кирилл.
- Ты столько жил в Константинополе и не можешь сказать, чей это отряд?
- Очень похож на личную гвардию какого-то богатого и приближенного к престолу человека. Таких десятки. Я сам теряюсь в догадках.
Немного потоптались. Вышедшие на берег воины не спешили атаковать. Во-первых, было непонятно кого. Во-вторых, чего-то местных мужчин с острыми предметами выходило слишком много. В-третьих, защитники встали так, что кого бы пришлые не атаковали, подставляли под удар фланг или тыл их товарищам. Да и вообще – как-то все не складывалось для сражения.
Наконец, Ярославу это надоело и он, тронув коня, выехал вперед. Спешиваться, как в предыдущий раз не стал. Настроение от передозировки византийцев было самое что ни наесть отвратительное. С ним выступила дружина, Кирилл с Константином, пятерка их бойцов и Кассия. Ярослав поначалу хотел ей приказать остаться, но, встретившись взглядом, махнул рукой.
Им навстречу вполне охотно вышла византийская делегация в десяток воинов. Один из которых щеголял позолотой свои железок, словно его готовили в качестве украшения иконостаса в какой-нибудь столичной церкви.
Сошлись. И сразу же обменялись предельно вежливыми конструкциями в формате трехэтажного мата. На византийском. В исполнении Кирилла и Константина с одной стороны и командира пришлых с другой. Ярослав только отдельные слова понимал этой экспрессивной мизансцене – его познания в языке были не столь глубоки. Да, беседовать мог и вполне уверенно. Но на классические темы, связанные с войной, техникой и экономикой… и даже философией. А вот такие речевые обороты не только не знал, но и не изучал. Да и откуда бы ему их узнать? В литературных источниках таковых не употребляли.
- Тихо! – рявкнул Ярослав, прерывая перепалку. – Ты, - указал он командиру пришлых, - представься.
- Григорий это, - влез Кирилл. – Муж Евдокии, кузины Варды.
- Он ему доверяет как себе, - сквозь зубы процедил Константин.
- И вы, я полагаю, испытываете друг к другу неистребимую, прямо-таки всеобъемлющую любовь?
- Отдай их мне! – Произнес Григорий.
- Они мои гости, - с нажимом возразил Ярослав.
- Они изменники и должны предстать перед судом Василевса!
- Они! Мои! Гости! – Прорычал Ярослав, которого задело это поведение пришлого. Настолько, что он вспыхнул и разозлился. Не на шутку. Его вообще редко что задевало, а тут – полыхнуло, аж искры посыпали. Григорий аж отшатнулся. Отступил на шаг и перекрестился.
- Похож? – Усмехнулась Кассия, выйдя из-за спин мужчин. – В гневе – вылитое лицо. Вспыльчивый характер. Любовь к справедливости. Да и простых людей не чурается.
Василевс Феофил, которого Кассия считала отцом Ярослава, отличался сильным, но вспыльчивым характером и неукротимой тягой к справедливости. В своем ее особом понимании. Так, например, первым что он сделал, взойдя на престол, потребовал у сената казни главных убийц Льва Армянина, погибшего в 820 году в результате заговора. Хотя эти люди возвели его отца не престол и были им прощены. Или, например, велел сжечь товары с корабля, что принадлежал его жене, считая, что Василевсине не должно заниматься торговлей. Ну и так далее. Народом он был любим и очень почитаем, ибо вступался за него перед обнаглевшей знатью.
Другой стороной его личности была глубокая образованность. Для своих лет, разумеется, ибо воспитывался он известным ученым тех лет – Иоанном Грамматиком. Славным не только своей богословской деятельностью, но и интересами к естественным наукам, в том числе алхимии и механике. Посему и Феофил вырос человеком с очень глубоким и широким образованием, разбираясь и в делах хорового пения, и в искусстве, и в финансах и прочих иных вещах.
Ярослав же вписывался в образ сына этого человека самым замечательным образом. Прямо по схеме «Яблоко от яблоньки не далеко падает», в отличие от Михаила, прозванного несмотря на молодость Мефистом, то есть, пьяницей. Ибо как только смог по возрасту, сразу утонул в низменных чувственных удовольствиях, предаваясь пьянству и разврату без всяких запретов. Из-за чего Большой дворец был в те годы похож на что-то среднее между элитным борделем и питейным заведением. По Константинополю же ходили устойчивые слухи о том, что Феодора – мерзавка и изменница, ибо не могла она родить от столь славного Василевса такого гаденыша. И гадали коллективно – кто же ее «обрюхатил» и их всех «облагодетельствовал». Тем более, что Михаил на Феофила не походил не только характером, но и видом. А тут… такой типаж.
- Господи Иисусе, - еще раз перекрестил Григорий, напряженно вглядываясь в Ярослава.
- Хватит! – Рявкнул наш герой. – Я говорил, что ты – ошибаешься! – Сказал он, обращаясь к Кассии. - Да, моей матерью была Ирина. Да, она подарила мне тот тельный крест. Но это ничего не значит. Я не могу быть твоим сыном! Ты просто не понимаешь, о чем говоришь!
- Почему ты не можешь быть ее сыном? – Осторожно поинтересовался Григорий.
- Потому что я вырос очень далеко отсюда. Ваш язык я учил сам, как и латынь, и славянский, и данский. По книгам. Ибо говорящих на нем в тех краях не было.
- А Ирина говорила! Говорила! – Воскликнула Кассия. – Она обещала забрать тебя туда, где ты будешь в безопасности от происков Феодоры!
- Хватит! – Еще раз рявкнул Ярослав. А потом обратился к Григорию. – Ты зачем пришел? Их забрать?
- Да. Мы подозревали, что они отправились сюда, искать защиты у тебя.
- И они ее нашли. А теперь проваливай! Мне не до тебя. И передай кузену своей жены, что пьяница может спать спокойно. У меня дела и поважнее есть, чем влезать в очередную кровавую свару за проклятый престол.
- Проклятый? – Удивленно повел бровью Григорий. – Почему?
- Лев Армянин убит в Святой Софии на Рождественском богослужении. В церкви! Его кровь окропила алтарь! А тело брошено в общественную уборную! Сыновья же кастрированы! А Ирина, что ослепила собственного сына, чтобы насладиться властью? А многие другие до них? Престол Константинополя проклят и залит жертвенной кровью при полном одобрении патриархов и церкви. Твари! Лживые, лицемерные твари и предатели, режущие глотки друг другу под идиллическое пение церковного хора! Только безумец может желать занять этот престол!
- Какая экспрессия! – Воскликнул, улыбнувшись, Григорий. – Чернь любит такие обличительные речи.
- В которых нету ни слова лжи, - горько усмехнулся Кирилл.
- Такова жизнь, - пожал плечами Григорий. – А по какому поводу сбор? Неужели нас ждали?
- Вторжение викингов, - коротко бросил Ярослав.
Переговоры быстро сбавили обороты и перешли в замок. Личная дружина Григория «упаковалась» обратно на корабли. Кривичи отошли в свой лагерь, а обитатели Гнезда – в городище. Острая форма конфликта перешла в некий вооруженный нейтралитет, когда все делали вид, что им нет дела друг до друга, но были настороже и очень внимательно следили за соседями.
Разумеется, Григория ни коим образом не тронула пылкая речь Ярослава, обличающая «проклятый престол». На него такие «филиппики» не действовали. Более того, он прекрасно мог и сам с ними выступать, благо, что «без греха» в этом мире нет никого. Наш герой это тоже понял. И перешел к другому сценарию, ибо за эти несколько дней успел подумать над своей легендой.
Начал он издалека. Дескать, здесь, ключевой узел, удерживая который, можно взять в свои руки всю торговлю между Балтийским и Черным морем. То есть, место очень доходное. В перспективе. И так далее, и тому подобное. Потихоньку перешел на хозяйственное значение, перевел разговоры в сторону меха, меда, воска, льна и прочих очень важных и полезных товаров. И, наконец, перешел к главному… к большой и красивой теории, которую он сочинял на скорую руку на основе своих обрывочных знаний. Он рассказал византийцам о племенах ариев, что три тысячи лет назад вышли из северной Индии. И о том, как они заселяли земли Эллады, Италии, Галлии, Испании и так далее. Выдвинул теорию так называемых «спящих народов», что многие века пребывают в первобытном, первородном виде, а потом, вдруг, пробуждаются и всем вокруг становится очень тошно.
Такими в свое время были эллины и кельты, что развернулись во всю свою дурь от Гибралтара до Индии. Потом их сменили италики, построившие величайшую Империю всех времен и народов. Затем настал черед германцев, под ударами которых пал древний мир и возродился Запад. Дикий, дурной, чумазый, но возродился, хотя никто в это не верил. И вот настал черед славян, что стали пробуждаться, выходя из того первородного состояния, в котором почти три тысячи лет их предки – арии – прибыли в эти края.
У этой первобытности есть одна очень интересная особенность. Она словно чистый белый лист. Что на ней напишешь, такой она и вырастет. И Ярослав хотел оградить славян от тлетворного влияния викингов. Слишком уж они разрушительные и дикие. Империя и без того страдает от болгар – что есть смесь кочевников со славянами. А тут – буквально за двадцать-тридцать лет у самого бока Византии могла образоваться целая толпа алчущих наживы викингов. Плохая затея. Константинополю и от болгар уже тошно, а если к ним присоединятся эти удальцы? Да конец Империи наступит. Точно такой же, какой настиг Запад. Ибо куда им идти в набеги? Только по реке вниз да к Константинополю. Чай не германцы, которым проще было на запад бегать.
И если в самом начале новой, приватной беседы в замке Григорий выглядел просто заинтересованным, то в конце – сидел мрачный и очень задумчивый. А вместе с ним такими «щами» красовался его сын, Кассия, Григорий и Константин. Прямо заседание унылой коллегии. Преслава, Ратмир и Весемир, также присутствовавшие на этом совещание выглядели еще хуже, так как практически ничего не понимали. Разговор ведь велся на византийском, причем не на ромайке, где они хоть что-то могли выхватывать, а на высоком – койне – языке аристократов. Не очень хороший поступок. Но они вообще тут не должны были находится. Сами напросились.
- Зачем ты так? – Вечером с укоризной произнесла Преслава.
- Мы едва избежали серьезной драки с имперцами. Ты сама видела – их много, и они очень добро снаряжены. Если бы хитростью напали – могли не устоять. Нужно было срочно договариваться.
- А по-нашему они не говорят?
- Увы.
- И чего они хотели? Забрать твою маму?
Ярослав от этой реплики аж зубами скрипнул. И она туда же.
- Кассию забрать, меня убить.
- Убить? Но почему?
- Потому, что правитель Константинополя считает меня угрозой своей власти.
- Не понимаю, - покачала она головой. – Как ты ей можешь угрожать? Ты здесь, он там. И вы… вы не родичи?
- Кассия утверждает, что родила меня от Феофила. То есть, я единокровный брат Василевса.
- Ох… - пискнула Преслава, зажимая рот от переполнявших ее чувств. Она ведь поначалу не поняла, чего Ярослав так морозился Кассии и отнекивался от всего. И почему его в Константинополе обязательно ждала смерть. А теперь все встало на свои места…
