Глава 6
Рано утром следующего дня к усадьбе Ярослава пришла толпа.
- Убивать? – Спокойно поинтересовался парень у Преславы.
- Не думаю, - потянувшись, произнесла она. Ее обнаженное тело было прекрасно. Ярослав просто наслаждался им… ей… их близостью. И его душа болела от того, что этой женщине не суждено родить ему ребенка.
- Тогда чего так рано?
- Вчера Ойвинда убили, - как-то невзначай проронила она.
- А чего?
- Ты как ушел он сразу вскочил и заявил, что наконец-то Гнездо вздохнет спокойно без тебя.
- Полагаю, это не всем понравилось, - усмехнулся Ярослав.
- Еще бы. Хакон-то наш встал. Достал сакс. И без лишних разговоров вспорол горло Ойвинду. Началась драка. За оружие схватились.
- И только один труп?
- Обошлось. Покричали да успокоились. Разве что Хакона велели взять в жены вдову Ойвинда, да детей его усыновить. Ну и хозяйство отдали. Но с него не сильно наживешься. Ойвинд жил с охоты, а Хакон плотник. Считай нахлебников ему на шею повесили. Да и вдова покойного своего нового муженька на дух не переносит.
- Ну кому-то досталось семейное счастье… - хохотнул Ярослав.
- И не говори, - вернула улыбка Преслава. – У него обе жены умерли и детишек он не прижил. А теперь эту гром-бабу ему всучили. Ее и Ойвинд побаивался, хотя бы силен и грозен. А Хакон и ростом ниже, и слабее. Ей-ей заломает она его.
- Не понятно только, как он охотника-то убил.
- Не ожидал Ойвинд. Через то и убил.
- Ясно, - кивнул Ярослав и принялся снаряжаться при активной помощи Преславы.
Упаковался. Вышел к дружинникам, что на стене стояли. Картина оттуда открывалась безрадостная. Женщины, взятые на подворье Фроди, стояли на коленях со связанными за спиной руками. Рядом также располагались дети. Ну и толпа людей, уставших и мрачных.
- Доброго утра вам!
- И тебе Ярослав, - произнес один из старейшин. Самый осторожный и ловкий, что гончарным делом ведал и лавку держал.
- Дело какое есть или так зашли?
- Решили мы, что прав ты. Что упрямство наше до добра не доведет. И упражняться в воинском деле должно. И этот, как его…
- Арсенал?
- Да. И его ставить надо. А вот со стенами нужно обождать. Хотя бы до того, как просохнет.
- Так вы и раньше это говорили, - пожал плечами Ярослав. – Что поменялось то?
- Забирай имущество Фроди и его усадьбу. Пусть с этого добра кормятся те, кто на упражнения воинские выходит станут. И в плату для аресенала.
- Арсенала, - поправил его Ярослав.
В общем – они были на все согласные. Перепугались, что наш герой их покинет. Может и не старейшины, но население Гнезда.
- А этих чего на коленях держите? – Кивнул наш герой на женщин Фроди.
- Так приговорили их. Вот и ведем их к проруби на большей реке куда спустим.
- Всех? И женщин, и детей? – Как можно более спокойным голосом спросил Ярослав, у которого от этой новости чуть голос не перехватило.
- А куда их? Баб бы еще куда распихали, но ведь мстить будут, если детей утопим. А весь это выводок никто не возьмет. От своих кусок отрывать, чтобы этих прокормить никто не согласен. Вот и приговорили их. Все равно сдохнут. Так чего мучить? Живые ж все-таки.
Ярослав скрипнул зубами. Вот не могут они по-людски. Все через задницу. Даже уступить честь по чести не хотят.
Плюнуть и забыть? Так пойдут и утопят. Местные люди лишены всяких гуманитарных комплексов. Дух здесь – это всего лишь запах. А высокая духовность говорит только об одном – о том, что ее носителю пора бы уже помыться. Но им-то ладно. А как Ярославу жить с этим знанием? Ведь считай по его вине сейчас пойдут и убьют несколько молодых женщин и почти два десятка детей. Ни в чем неповинных, к слову. Может какая-то вина была на жене, но куда ей переть против мужа? Тем более, что здесь и без нее хватает советчиков.
Ярослав спустился по лестнице со стены и вышел в штурмовую калитку. Подошел к этим женщинам и заглянул им в глаза. Ужас и обреченность. Там читалось только это и ничего больше. Они уже свыклись с мыслей о скорой смерти. И с тем, что она станет избавлением. Ведь иначе их с детьми выкинут на улицу, где они в течение нескольких дней и сдохнут от холода и голода. А тут хоть действительно – быстро.
- Да ты их не жалей, - тихо произнес старейшина-гончар. – Бабы сказывают, что тебя бы они не пожалели. Вот эта, - кивнул он на жену Фроди, - вообще похвалялась будто муж ее из твоего черепа кубок сделает.
- Хвалилась? – Бесцветным голосом спросил Ярослав у женщины. Но он она ничего не произнесла, лишь покачивалась под одной ей слышимый такт.
- Отвечай! – Рявкнул гончар и наотмашь ударил ее ладонью. Фрида упала на грязный снег, да так и осталась там лежать. Из ее разбитого носа выступила кровь, а она сама чуть подрагивая смотрела пустым взглядом перед собой.
- Женщины о том сказывали?
- Да. Бабы.
- Все?
- Отчего же? Нет.
- Они с ней дружны раньше были?
- Да не сказать, чтобы. Ругались больше. С Рауди даже дрались.
- Ясно, - кивнул Ярослав. – Я забираю их себе. Всех. И женщин, и детей.
- Что? – Удивился Ларс. – Но зачем они тебе?
- Дела найдутся. Пять здоровых баб – полезное приобретение. Да и дети подрастут – тоже пригодятся. Мню, убивать их – пустое занятие.
- А как же обычай? Он велит извести род весь под корень, - с едва заметным лукавым прищуром, произнес Ларс. – Али ты их в род к себе примешь?
- Я свое слово сказал. Или и тут перечить мне станешь? Тебе обычай соблюсти надо или беду отвести? Если беду, то – каждая пара рук нам в помощь будет. Даже от детей – и то польза.
- Но обычай…
- Заткнись Ларс! – Выкрикнул из толпы Хакон. – Тебе ведь отец Фриды отказал, когда сватался. Все о том знают. Вот злобу и вымещаешь. Ежели Ярослав примет их да прокормит, кому хуже будет? Правильно я говорю?
- Правильно! Правильно! – Загомонили жители гнезда.
Ярослав внимательно посмотрел в глаза этому Хакону и кивнул, благодаря. Бедняк, который пытался вырваться из нищеты. Дерзкий. В меру умный. И готовый к поступкам. Полезный союзник. Его нужно было приблизить. Подкормить, если надо.
Обождав, когда крики уймутся, он крикнул Преславу и велел ей принять женщин и детей, отмыть их, накормить и разместить. Тесно, конечно, будет. Но и ладно. Зиму как-нибудь протянут, а потом уже можно будет как-то обустроится.
«Смертников» увели, а Ярослав остался стоять и обсуждать с жителями Гнезда дальнейший план мероприятий. Вот так. Сразу. Не отходя от кассы. А то он уже знает, чем заканчивают все эти дискуссии со старейшинами, за спиной которых не стоят разъяренные бедняки. Если не по всем вопросам, то хотя бы по тренировкам.
В этот раз сговорились очень быстро.
Общая идея была такая. Каждый седьмой день все взрослые мужчины городища выходят на общую строевую тренировку. Остальные шесть дней – малыми группами. У каждого дня – своя группа. Вот главе каждой такой группы был поставлен десятник, отвечавший за то, чтобы их всех аккуратно выводить на тренировку. Ну и ежедневно докладывать Ярославу о здоровье вверенных ему людей и наличии у них исправного воинского снаряжения. Хакон, разумеется, был поставлен одним из таких десятников, как и Мал с Кентом.
Хоть какой-то результат.
Завершив эти прения с общественностью Ярослав начал разбираться с подвалившим ему добром в виде усадьбы Фроди. Требовалось перетаскать запасы всего ценного в головную усадьбу. Точнее то, что от этих запасов осталось. Ведь как пить дать – частично уже все растащили. Поэтому наш герой отправил туда двух дружинников, а сам занялся Фридой. Ее нужно было привести в чувства.
- Насиловали? – Тихо спросил он у Преславы.
- Нет. Но били много.
- Сама ходить сможет?
- Обождал бы ты. Ей отлежаться надо.
- А с остальными что?
- Получше. Старших дочерей и невесток тоже слегка избили, а малышня только что голодная.
- Одежду со всех снять. Прокипятить. Все прогнать через баню, где со всем радением отчистить от грязи и вшей. Пока не отмоешь – в доме держи на полу. Там тоже тепло. Но лежанки вшами заражать не стоит. Что? Уже пустила? Твою мать…
- Ступай. Я все поняла.
- Все тряпки с лежанок прокипятить. Шкуры – оставить на морозе и ветру.
- Я знаю. Иди. А то и впрямь все растащат. И сам там блох не нахватайся.
Ярослав ушел, а она отправилась к Фриде, что, не спала и слышала их разговор. Та очень настороженно посмотрела на Преславу и спросила:
- Мы теперь рабы?
- Не знаю. Ярослав ничего такого не говорил.
- Зачем тогда спас?
- Не знаю. Его иной раз сложно понять.
- Но как же вы живете?
- Очень легко. Я в него верю. Он ничего не делает просто так. Если он спас вас, значит вы ему зачем-то нужны.
- Как наложницы?
- Он посвящен распятому богу. Если бы я могла родить ему ребенка – взял бы меня в жены. А так, как он сам говорит, во грехе живет. Зачем ему наложницы? Впрочем, кто его знает? В его ромейской голове все так запутано…
