Лето потихоньку набирало силу. Попадание в прошлое произошло где-то в середине мая, когда лес уже стоял весь зеленый с головы до ног. Сейчас же побежал июнь.

Единственное, что напоминало парню о благодатном сезоне - корзины с картофелинами и прочими посадками разных культур из походных сумок конской упряжи. На проверку оказалось слишком много дробленых или как-то иначе поврежденных зерен в тех горстях крупы. Семечки подсолнечника так и вообще были частично раздавленные, частично лущенные и в целом выглядели очень ненадежно. Таких не берут в космонавты. Не долетят живыми. Но кое-что взошло. Из-за чего получилось десятка два больших корзин с черноземом, в которых потихоньку росли надежды на сытое будущее…

Люди с племени уже пришли и активно занялись работами, в которые их вовлек Ярослав. То есть, наш герой смог добиться главного – окружить себя кластером так или иначе заинтересованных людей. Как в дальнем радиусе, так ближнем. Не идеально, но всяко лучше, чем было.

Кто прибыл? Ратмир сдержал слово и выставил пятерку охочих из молодежи лет по пятнадцать-шестнадцать. То есть, каждый по здешним меркам был взрослым мужчиной, ежели судить по годам. Но еще не состоялся как воин. Эти ребята жаждали воинской славы, но не имели своего вооружения, да и обучены были никак. Типичные «германцы» времен Тацита. Яростные, полные решительности и напора, но бестолковые от слова совсем. Весьма и весьма специфический материал. В естественных условиях он сам "трансмутировал" в относительно адекватных воинов, посредством отсева смертью тех, кто не желал адаптироваться. Здесь же Ярославу предстояло это как-то провернуть своими силами.

Кроме этой пятерки прибыли два десятка мужиков с топорами, лопатами и мотыгами. Топоры, разумеется, не боевые, а хозяйственные, но были из железа, хренового, но железа. А вот лопаты с мотыгами оказались деревянные, впрочем, других в этих краях и не использовали. Из чего Ярослав сделал вывод - племя не стало жадничать. Видимо уклад Ярослава ему был очень нужен. Не только и столько сейчас, сколько в перспективе. Ведь его можно было как пустить на отличное оружие, и так продать, обменяв на копья и топоры пусть много хуже качеством, но много. Ну или как еще распорядиться. Товар был ценным, значимым. Его охотно можно было продать и франкам, и данам, и византийцам. Почти золото или серебро в своей исторической ликвидности. Почти, потому что далеко не всем оно было нужно. Его ценила больше военная прослойка, готовая грабить и убивать без всякого удержу, лишь обрести меч из персидского уклада.

Так вот. Эти двадцать пять мужчин постоянно находились в постоянной близости от Ярослава. Так или иначе. То есть, повторить прием с ватажкой Драгомира было теперь нереально. Тут нужно было настоящую дружину натравливать. А это – рискованно. Так что и Мал, и Кент сидели тихо и не отсвечивали.

Женщины тоже прибыли в числе пяти юниц годов тринадцати-четырнадцати. По местным годам – невесты на выданье. Ярослав же посматривал на них с сомнением. Как рабочая сила они годились слабо, ибо молодые доходяги. Как женщины – не привлекали, так как он видел в них слишком быстро повзрослевших детей. Но и отказаться не мог. Тем более, что в лес за ягодами-грибами и прочими травами ходить усилий много не требовалось, да и детей им не ему делать придется и не сейчас.

Сверх того, к этой массовке сверху добавлялось четыре женщины и три мужика, что занимались кормовой частью сделки. Все-так прокормить всю эту толпу при тех условиях – задача непростая. Тут и дрова добывать, и воду таскать, и продовольствие на лодке вывези, и многое другое…

Получалась целая орава в тридцать семь голов. Дополнительно Ярослав нанял в самом Гнезде из числа местной бедноты семь охочих парней в помощь своим рабам, что ударно «лепили куличики», то есть, изготавливали кирпичи. Не за плату. Нет. Просто за корм. Эти ребята хорошо если раз в день скудно чего жевали. А тут – двухразовое питание прямо по расписанию. Да не просто какая похлебка жиденькая, а довольно наваристая и даже с кусочками мяса или рыбы.

Еще большим весом в оперативной защите оказалась Преслава, которая так пока и жила на подворье Ярослава. Ее статус парню был не понятен. Вроде как сама по себе. Вроде как не его женщина и нужды тратиться на нее нет. Но и суток не проходило, чтобы они не занимались сексом. То есть, их отношения явно выходили за границы обычного гостеприимства.

- Ты не переживай, в жены набиваться не станет, - заметил Ратмир на утро после первой ночи с ней.

- А чего так?

- Проклятье Марены на ней. Мало от кого может понести, а если такое и случается, то сбрасывает. Через то волхвой Макоши и стала. Да только не под силу оказалось это проклятье преодолеть.

- Марена… - медленно произнес Ярослав, вспоминая, что о ней ничего толком не известно, как и о большинстве старых славянских богах. Какие-то редкие отрывочные свидетельства. Как правило невнятные или насколько короткие, что никаких выводов по ним сделать было нельзя. В голове у Ярослава всплыли воспоминания о том, что уже в Средние века пытали провести некую нормализацию пантеонов. Так, например, Марену, известную также как Маржану или Мару верифицировали в славянский вариант Цереры-Деметры. А Макошь – как Венеру-Афродиту. Понятно, что слишком все натянуто. Но хоть что-то… - Интересно. Ты говоришь, что сбрасывает и редко зачатие случается? И давно ты ее знаешь?

- С рождения. Сестра она мне третьего колена. Как крови стали приходить в жены ее и отдали. Тогда-то эта беда и выяснилась. Поговаривают, что мать ее прокляли. Она тоже не могла долго родить. Сбрасывала. Тут же совсем беда.

Ярослав только покивал. А сам припомнил стенания своего хорошего приятеля. У того с женой такая же штука творилась. А всему виной был отрицательный резус-фактор. Обойти можно было, но они хотели, чтобы все получилось естественным образом, чему немало мешала природа. У нашего героя резус-фактор был положительный, так что он немного помрачнел. Преслава ему нравилась. Не то, чтобы она была очень красивой. Нет. Просто симпатичной и ладной, без каких-либо явных недостатков. В XXI веке-то понятно, с косметологией и макияжем, да и прочем, она могла стать звездой. Здесь же… Преслава была просто хороша. Внешне. Но вот шарма и энергетики в ней оказалось столько, что хотелось утонуть без всякой оглядки. И, признаться, он не знал, как поступит, предложи она ему жениться. Даже вот так – бездетно.

Усугубляло ситуацию еще и то, что Преслава приняла условия игры Ярослава по чистоте. Сели. Проговорили все. Она долго и вдумчиво его выпытывала чего, да как, и почему. Парень старался донести как можно проще и доходчивее. Но было ясно – поняла она очень немного, лишь основные мысли. Но согласилась и уже сама следила за чистотой и своей, и окружающих. Тех же баб с племени, рвущихся что-то готовить с грязными лапами, могла и палкой огреть без всякого смущения. Да и прочих перед приемом пищи заставляла руки мыть. И ее слушались. Жрица Макоши – это серьезно. Проклянет – детей не будет. И хорошо если так, а то и вообще – «почернеет и отвалится». Во всяком случае в народных поверьях так и было.

Очень полезное приобретение. Не капризная обуза в лице Любавы, а самостоятельная дама, позволяющая решать немало проблем. Ярослав ведь везде не поспевал.

И вот – как только вся каша заварилась – появились первые гости. Торговцы, идущие с самого Константинополя. На взгляд Ярослава – самые обыкновенные викинги на моноксилах – достаточно небольших плоскодонных судах. На них викинги проходили весь путь от Ладоги до Днепровских порогов и далее – до столицы Византии. Там вели торг и возвращались.

По морю, разумеется, каботажным плаванием шли, ибо эти суденышки обычно были забиты настолько плотно всяким товаром и людьми, что ни вздохнуть, ни… хм… Ну, в общем, ни еды приготовить, ни поспать, ни чего. Зато на таких небольших корабликах было удобно и легко преодолевать волоки и пороги. Вот такие моноксилы и подошли к Гнезду в весьма немалом числе.

Обычный, самый типичный дракар вмещался порядка тридцати человек. Ну, сорока максимум. Тут же на берег вывалило около двух сотен крепких парней, явно представляющих единый «вокально-инструментальный ансамбль». То есть, в Ладоге их, скорее всего ждало шесть-семь дракаров, может и больше, если по пути потрепало. Очень представительный «творческий коллектив». Явно какой-то ярл шел. И не из малых.

Ярослава предупредили о них заранее. Поэтому он смог полностью облачиться. И даже пообщаться со старейшинами. Скорее всего пришли друзья, но случали всякие бывают.

Вняли. Поняли. Ибо, действительно, бывало. Так что высадку купцов встречало ополчение Гнезда.

Ярослав лично обошел каждого. Всех осмотрел. Кое-кого переставил, дабы откровенно слабых мест не было. Попутно давая советы и непрестанно проговаривая:

- Без команды не атаковать! Без команды не рушить строй! Строй – наша жизнь! Развалите свой строй – умрете!

Удалось поставить сто семьдесят два ополченца, включая рабочих от кривичей. Те то пусть и не с боевыми, но топорами. Ну и пятерка дружинников. Липовых, безусловно. Ибо на них наш герой без слез взглянуть пока не мог. Но все же. Для массовки и они годились.

Преслава, к его удивлению, тоже взяла копье и щит. И держала их вполне уверено. Хотя тело ее и не покрывали шрамы, в чем он уже успел убедиться в самых мельчайших подробностях. Татуировок да – хватало, но не шрамов от ранений. Значит кто-то учил, но в боях если и бывала, то нечасто, либо отличалась удивительным воинским везением.

Сто семьдесят два ополченца против порядка двухсот викингов. Не самый благоприятный расклад. А если честно, то откровенно поганый. Тем более, что эти бравые ребята отреагировали на ополчение вполне естественно – похватали оружие и встали в «стену щитов».

Медленно сблизились. Очень медленно.

Ярослав не хотел разрушать строй и без того ничему не обученных людей, поэтому стоял на месте. Более того – постарался подпереть себя с флангов парой усадеб. Чтобы численное преимущество викингов не сразу сказалось.

А вот викинги пошли вперед. Строевой подготовки они не знали, как и всякие варвары. Поэтому строй их то рассыпался, то вновь собирался усилиями их вождя.

Дистанция полсотни шагов. Хорошее расстояние для рывка.

Вождь пришлой дружины вышел вперед. Пешком. Коня ведь на моноксилу не посадишь. Доспехи на нем были богатые. Золоченый шлем «сова» с насечкой на «бровях». Богатый пояс с золотыми бляшками. Такая же золотая плетеная гривна на шее. Кольчуга, короткая, правда, типичная для раннего средневековья «футболка», а не как у Ярослава – новомодная с подолом до колен и длинными рукавами. Сверху ее прикрывал доспех византийского образца. Почти такая же «жилетка», как и у Ярослава, только не из чешуи, а ламеллярная. Да и одежда под стать. Из-под кольчуги видны подолы и рукава халата, сшитого из чего-то дорого и явно церковного. Как бы даже не из престольных покровов. То есть, одет он был вполне по моде тех лет. Ведь что викинги, что другие дикие разбойники очень любили забирать красиво расшитые церковные тряпки и шить из них себе «бохатые» одеяния. Этим и печенеги баловались, и половцы, и монголы… и так далее, и тому подобное. В их глазах это выглядело красиво и богато. А значит, что? Правильно. Говорило о том, что перед тобой уважаемый человек. И чем «бохаче», тем больше уважения.

Ярослав перед ним выглядел не так представительно. Да, опытный взгляд легко распознавал доспехи и воинское снаряжение существенно лучшего качества. Но украшений ему не хватало.

- Ты кто такой? – Рявкнул по старосвейски этот ярл. – Где Магни?

- Магни убил Хьярвард месяц назад, - ответил по стародатски Ярослав. Он учил только этот язык из скандинавских наречий. Но он настолько незначительно отличался от старосвейского, что этим различием можно было пренебречь. Все друг друга прекрасно понимали.

- Ты – не Хьярвард.

- Боги рассудили, что я лучше.

- Убил его в поединке?

- Да. А кто ты такой? Зачем пришел?

- Как тебя зовут? – Не отвечая на вопрос Ярослава, в требовательном тоне заявил этот ярл.

- Первым представляется гость.

- ЧТО?!

- Уймись или дерись!

Наступила неловкая пауза.

- Ты здесь чужой. Торгрим был другом Магни. Он должен был занять его место.

- Кому должен?

Ярл промолчал, скрипнув зубами.

- Магни пал в бою. Я убил Хьярварда в поединке и вождь по праву перед лицом богов. Если Торгрим хочет занять место Магни, то пусть выходит и бросает мне вызов.

- Это справедливо, - кивнул ярл и отступил к войску, откуда почти сразу вышел Торгрим. Одет он был победнее ярла. Но тоже поверх кольчуги имел ламеллярную «жилетку». Довольно крепкий и высокий. Своими габаритами он уступал только ярлу… и нашему герою.

Ярослав спрыгнул с коня. Драться верхом было можно. И это позволило бы легко победить. Но это было бы несправедливо, ибо неравные позиции. А значит его победу не признали бы викинги, чтящие такие поединки очень высоко.

Торгрим начал себя накручивать. Кричать. Бить древком копья о щит. И вообще распалятся.

Ярослав же медленно двинулся по кругу, держа свой щит свободно на опущенной руке, равно как и копье. Он не кричал. Не совершал никаких лишних движений.

Наш герой ловил момент. Он отслеживал каждое движение Торгрима. Он казался совершенно расслабленным и даже беспечным. Однако внезапно для всех резко рванул вперед и с прыжка нанес мощный удар копьем в щит супостата. Так, чтобы вложить не только мышечную силу, но и энергию разогнанного тела.

Торгрим успел нормально сгруппироваться и принять удар. Щит не провернулся. А копье ударило своим наконечником почти в умбон. Почти. Однако этого хватило, чтобы плоский дощатый щит лопнул.

Кто-то славит такие щиты. Их ведь можно сделать легко, быстро и много. Не то, что клееные трехслойные. Тут прямо «оружие победы» выходило, ведь и дешево, и защиту давало достойную тем, кто ставал в строй. Но вот беда – опыт эксплуатации таких щитов в XX-XXI веках полностью локализован поединками и бугуртами, где запрещено использование нормальных копий. Слишком они смертоносны. Да и топоры практически не практикуются, особенно тяжелые вроде бродексов. Вот и выходит искажение оценки. Мечами щитов не ломают. А в эпоху викингов основным оружием было как раз копье да топор. Мечи – скорее признак статуса, ибо слишком дорог. Вот и шли в те годы щиты как расходный материал. На поединок по уговору могли по три штуки брать, а иной раз и по пять, ибо на удивление поганые. То есть, полностью соответствовали своей цене…

Удар Ярослава не только лишил Торгрима щита, но и изрядно отсушил ему руку. Очень уж сильный получился. Битва могла бы на этом и закончится, но копье, пробив щит, угодила в ламеллярную жилетку. Сильно ослабленный выпад уже не смог совладать с этой преградой. Так – чуть помял и все.

Торгрим отскочил назад, стараясь удержать равновесие. И вновь что-то заорал, перехватив копье двумя руками. Ярослав же его не слушал. Эти крики для него были шумом ветра. Он был слишком опытен, чтобы отвлекаться на такие примитивные глупости.

Викинг атаковал. Мощно. Страстно. Напористо. Но неудачно. Выпад с разбегу у него не вышел. Видно первый раз делал, впечатленный выходкой Ярослава. Тот то на манекене копейные удары отрабатывал долго и упорно. Они не были импровизацией. А здесь…

Приставным шагом уйдя с траектории удара, наш герой резким разворотом ударил наотмашь древком копья по груди Торгрима. Вышибая дух и, разумеется, копье. Которое у того вылетело из рук куда-то в сторону.

Набрасываться и добивать он не спешил. Это было бы неправильно для «божьего суда». Можно, да. Но такую победу могли и не принять. Поэтому он молча стоял и смотрел, пока Торгрим отдышится, поднимется с земли и достанет свой топор.

- А-а-а! – Вновь заорал супостат.

И снова в ответ тишина. Ярослав не выражал своим видом не малейшего волнения или ярости. Спокоен. Уверен в себе. Плавные, экономные движения. Все-таки столько поединков за спиной, пусть и спортивных. Опыт – просто колоссальный и совершенно недостижимый в эти годы.

Чуть помедлив, Ярослав отбросил копье со щитом. Победа должна быть на равных. Победа должна исключать случайность. Чтобы ни у кого не закралось никаких сомнений.

Торгрим оценил жест. Ударив кулаком в грудь, он кивнул.

Ярослав извлек меч. Не равная позиция. Без щита меч много опаснее топора, особенно в умелых руках. Но топором он драться совсем не умел.

Торгрим чуть помедлив тоже достал меч, убрав топор за пояс. Он принял посыл своего противника. Ведь битва на мечах более благородна, чем на топорах.

Сошлись.

И тут сказалось то, что фехтование на мечах в эти славные времена находилось в самом что ни на есть зародыше.

Каролинги, типичные для этой эпохи, были прямыми потомками спат. То есть, длинных кавалерийских мечей, заимствованных и творчески переработанных римлянами у германцев. Они, конечно, поменялись за минувшие несколько веков, но не сильно, оставаясь в своей сути мечами для рубящих ударов на проходе. Фехтовать ими в пешем бою было совершенно несподручно.

Да, из-за щита, еще куда ни шло. Можно было работать. Там даже целая техника сформировалась, весьма эффективная в силу отсутствия у подавляющего большинства воинов не то что шлемов, но и хоть каких-либо доспехов, исключая щит. Но вот так – в чистом поле, каролинг был воину как собаке пятая нога. В арсенале этого меча практически не было колющих ударов, да и с рубящими – все обстояло довольно специфично. Для всадника – хороший клинок, для пешего – спорный. Но моду на клинки задавали не викинги. Моду задавало куда более развитые земли старого Рима, где и производилось основное количество такого оружия под свои нужды. В тех же знаменитых мастерских на Рейне. Вот викинги и пользовали тем, что есть, находясь в кильватере моды. Да и чего им выдумывать? Все равно мечами они почти никогда не сражались, все больше копьями да топорами.

Ярослав же взял себе не классический каролинг, а его переходный вариант – тип X по типологии Окшотта. Да не простой с закругленным острием, а нетипичный - с выраженным сужением, подходящим для колющих ударов. Клинок был длинным, практически придельных размеров. Да и рукоять несколько увеличена, заканчиваясь опять-таки нетипичным и редким дисковидным яблоком.

Для IX века, в котором оказался Ярослав, этот меч был чужеродным артефактом, а вот для X, который парень реконструировал, влезал. Его главным преимуществом перед каролингом была не только возможность фехтовать, но и наносить более мощные рубящие удары за счет возможности полуторным хватом. Благо, «яблоко» это теперь позволяло. Вот Ярослав этим и воспользовался. Накрыл левой рукой яблоко и принял стойку из классической европейской школы - бык. Стойка эта была не знакома Торгриму от слова совсем. Он просто не понимал, чего от нее ожидать. Что и не удивительно – ее просто еще не придумали.

Взревев как обычно, Торгрим ринулся вперед. Нанес мощный, но очень неуклюжий удар мечом. Слишком размашистый. Ярослав легко его парировал которым движением. А своевременный подшаг позволил избежать столкновения и пропустить Торгрима мимо. Тот проскочил шага на три за спину Ярослава. Остановился. И вновь взревел попытался атаковать. Но также безуспешно. Слишком размашистый рубящий удар выходил довольно бестолковым. Сокрушительный, конечно, если попадет. Но так мечом не работают. Это не топор.

В этот раз Ярослав не только легко парировал эту атаку, коротким, жестким движением, вновь пропуская Торгрима мимо себя, но и придал тому ускорения, легонько шлепнув мечом по попе. Плашмя. Не больно, но очень обидно.

Это, видимо, вывело викинга из равновесия, и он вновь взревел попер на Ярослава аки пьяный бык. Не разбегаясь, а шагом. Чтобы не проскочить. Взмах. Удар. Взмах. Удар. Взмах… Но наш героя умудрялся довольно легко парировать эту ярость, спуская удары и выматывая супостата.

Вновь что-то выкрикнув Торгрим попытался ударить Ярослава ногой. Но тот отпрыгнул и тут же контратаковал. Ему надоела эта игра. Поэтому, его клинок, легко парировав взмах Торгрима, скользнул вперед и рассек ему плечевую мышцу на правой руке.

Снаружи. Не смертельно. Но драться Торгрим теперь мог только левой рукой.

Тот попытался было выхватить топор, чтобы помахать ей левой. Но быстрый выпад ранил Торгриму и эту руку. Жив. Относительно здоров. Однако драться больше не мог вовсе.

- Боги свое слово сказали, - произнес Ярослав. Это были его первые слова с момента начала поединка. – Ты проиграл. Твоя жизнь мне не нужна. Как и смерть. Как руки заживут – сможешь вновь ходить в походы.

Но Торгрим думал иначе. Он взревел и кинулся на Ярослава, выдергивая левой рукой сакс. Левая-то была травмирована намного меньше.

Этого наш герой не ожидал, поэтому отреагировал не столь изящно как раньше. Больше на эмоциях. Подшаг. Парирующее движение, которым он отсек левую кисть Торгрима. Ярослав хотел выбить сакс, но викинг слишком медленно оперировал раненой рукой. Вот наш герой и не рассчитал.

Тот остановился и что-то зарычал, прижимая обрубок к себе. Он был больше не жилец. Теоретически могли перетянуть рану и Торгрим выжил бы. Но не в текущей ситуации. Ярослав как-то упустил из вида, что в эти годы подобные «божьи суды» велись не до первой крови, а до смерти. Поэтому, не желая мучить своего противника и продлевать его страдания, сделал резкий и жесткий выпад клинком ему под челюсть. Снизу-вверх. Раз. И сразу выдернул назад, давая крови свободную дорогу.

Торгрим чуть дернулся и завалился назад, уже мертвым. А Ярослав вышел к войску викингов и громко, по стародатски спросил их:

- Кто еще хочет бросить мне вызов?

Ответом была тишина. Бой был слишком показательным.

Трижды спрашивал военный вождь Гнезда. И трижды никто не ответил. Никто не решился. После чего он вернулся к трупу супостата и стал собирать свои вещи. Да и меч требовалось вытереть, очистив от крови.

- Ты хорошо дерешься, - донесся до Ярослава голос ярла. – Почему я раньше не видел тебя в этих краях?

- Потому что я пришел только месяц назад. И ты – не представился.

- Бьёрн, - с усмешкой в голосе произнес собеседник, снимая шлем.

- Ярослав, - встречно представился парень, также снимая шлем.

Немая сцена.

- Ярослав? Ты же ромеец!

- Это мешает мне называться Ярослав?

- Ну… странно… но дело твое.

- Так и есть. Мое. Мне нравится это имя.

- И оно вполне тебе подходит. Ты сильный воин. Что ты забыл в этой глуши? Ступай в Константинополь. Там такой воин как ты легко достигнет больших высок.

- В это змеиное гнездо? Нет уж. Я лучше тут. Что ни говори, а честное железо лучше интриг и яда в вине.

- Что есть, то есть, - усмехнулся Бьёрн.

- Магни был тебе знаком. Стало быть – Гнездо тебе не враг. Отчего людей вперед не выслал, не предупредил?

- Так меня и так все знают.

- А если бы Хьярвард город захватил? Он бы тоже тебя миром встретил?

- Может быть, - произнес Бьёрн довольно неуверенным тоном.

- Вот и я о том же. Беспокойно становится на этом пути. Часто боем расходились по Днепру?

- Четыре раза. Дважды хазары и дважды наши…

- А далеко идешь?

- В Бирку.

- Да, путь еще не близкий. Самый опасный участок впереди. Зря только Торгрим погиб. Могли же по-хорошему поговорить. Он хороший воин.

- Все так. Могли. Мы. Но не он. Магни за него дочь свою хотел сосватать. Обещались на обратном пути жениться. Торгрим метил в военные вожди Гнезда. Его здесь знали. Прижился бы…

Еще немного поболтали. Больше о политике и торговле. Прямо перед строем. Отчего все окончательно улеглось. Что викинги, что жители Гнезда успокоились. А потом и вообще убрали оружие и разошлись. Жизнь вновь потекла своим чередом. Для всех, кроме Торгрима, которого стали готовить к погребению.