Часть пятая

Отца перевели в обычную палату. Естественно, отдельную. Аня все еще настаивала на переводе Эдуарда Петровича в частную клинику, но он сам отказался от этого. Сказал:

– Нас и тут неплохо кормят.

– Раз цитируешь мультяшных персонажей, точно идешь на поправку, – хмыкнула Аня. Блудного попугая и его компанию оба Гараевых обожали. Вместе эти мультфильмы пересматривали.

– Доктор говорит, на следующей неделе можно выписываться. А потом в санаторий. Поедешь со мной?

– Конечно. Только у меня условие: берем еще и Елену.

– Успели подружиться?

– Она такая классная! И почему ты скрывал ее от меня?

– Боялся, что уведешь, – улыбнулся Эдуард Петрович. Рот его едва заметно одним уголком уходил вниз. Последствия инсульта. – Как друга, разумеется.

Они еще немного поболтали, и Аня покинула больницу.

Работу она на сегодня закончила, впереди вечер, да не одинокий, а в компании Елены. Они решили сходить в «Догму».

Аня знала, что Паша уволился, поэтому не боялась его встретить. Она так ему и не перезвонила. Но и он молчал. И она была этому рада. Сейчас Ане не до выяснений отношений, все мысли о папе.

Они встретились у дверей заведения. Елена Владленовна была, как всегда, элегантна, но в ее образе прослеживалась нотка игривости: каблук потоньше, разрез повыше, а под пиджаком маечка на тонких бретелях. В молодости отцовская подруга наверняка была сногсшибательной.

Когда Аня озвучила свою мысль, Елена рассмеялась.

– Что ты! Я была чучелом.

– Не может быть такого.

– Уверяю тебя. Думаешь, почему меня замуж никто не брал?

– А что в тебе было не так?

– Практически все, кроме фигуры. Но и она на любителя. Гренадерши тогда привлекательными не считались. А я еще была с кроличьими зубами, ужасной стрижкой и вот такой родинкой у носа, – она собрала пальцы так, будто держит помидор, и поднесла к лицу.

– И все же ты вышла замуж и удачно.

– Но сначала родинку удалила и поставила коронки. Пластмассовые, страшненькие, но все же они меня чуть украсили. А муж мой был падок на крупных, мускулистых женщин – сам был мелким, тощеньким.

– Ты была физручкой? – спросила-таки Аня.

– Поступала на этот факультет, как хорошая волейболистка. Но на втором курсе перевелась. Поняла, что, если буду постоянно играть за институт, никаких знаний не получу.

Они зашли в «Догму», уселись за любимый столик Ани. Она еще в фойе бросила через проем взгляд в зал, убедилась, что бармен не Паша, и только после этого последовала к стойке.

Бармен, кстати, был новенький. Очень симпатичный паренек со знакомой физиономией. Потом Аня вспомнила, что видела его в тик-токе. Он стремительно набирал популярность, но не успел стать звездой до закрытия этой соцсети в РФ. Поэтому сейчас трудился барменом, а не бегал по ТВ-проектам.

Елена Владленовна чувствовала себя в молодежном заведении весьма комфортно. И плевать, что годилась основной массе посетителей в бабушки. Она ознакомилась с меню, которое было нанесено на каждую столешницу по трафарету знаменитого граффити-художника, а затем залито эпоксидной смолой.

– Что пить, я поняла. А вот чем закусывать…

– Вот это раздел молекулярной кухни, – подсказала Аня, ткнув в него пальцем.

– Я бы хотела обычной.

– Тогда нужно позвать официанта с обычным меню.

– Ого, оно все же есть!

– Конечно. Для олдскулов ввели.

– Стариков то есть? – хохотнула Елена. – Таких, как я?

– Нет, старая школа нравится и молодежи. Мне, например. Или вон тому мальчику. – Аня указала на завсегдатая заведения по кличке Шурик. Таков был и его ник-нейм. – Это очень популярный в интернете персонаж. Геймер-миллионер. Он стал легендой в шестнадцать. Его сюда не пустили бы, не будь он таким крутым.

– Он похож на Шурика из комедий Гайдая.

– Точно. Прическа, нелепая одежда, очки, застенчивая манера поведения. Но Шурик в жизни именно такой. Нескладный, робкий, чудаковатый. А за джойстиком – настоящий монстр, властный, уверенный, сильный. И выглядит как Конан-варвар в исполнении Шварценеггера.

– Когда этот фильма вышел, даже его мама под стол ходила. А может, и не родилась еще.

– Шурик олдскульщик, как я и говорила. И ест только те продукты, что были доступны для советских граждан. Специально для него в меню «Догмы» ввели винегрет. Но его так замысловато могут подать, что он приглянется и мажорам.

– Вот его я и хочу. Как позвать официанта?

– Нажми на желтую кнопку, встроенную в светящуюся панель, – она заменяла уютный светильник.

Футуристический дизайн был одной из коронок заведения. Но Аня ходила сюда из-за посетителей. Они были таким разными, не похожими на нее. Все без исключения золотые и позолоченные (так их, разделяя на кланы, называл Паша). Никому из ее друзей-приятелей «Догма» не понравилась. Много понтов, фриков и цены заоблачные. Поэтому Аня обычно бывала тут одна.

– Как тебе «Догма»? – решила поинтересоваться она у Елены.

– Сумасшедший дом, но мне тут нравится. Только где официант с моим олдскулменю?

– Сейчас пересменок, и он может задержаться. В «Догме» время – понятие относительное. Но если тебя что-то выбешивает, жми на красную кнопку. Это возмущенный смайлик. – Она взяла сумку. В ней был дезодорант. Аня не расставалась с ним, потому что в двадцать первом веке еще не изобрели того средства, что лично ее избавляло от запаха пота. – Я пока в дамскую комнату сбегаю.

Там она недолго пробыла. Пшик-пшик, и готово. Еще часов пять можно жить спокойно. Таша говорила, что подруга надумывает: ничем от нее не пахнет. И намекала на то, что все проблемы в голове. Аня не считает себя достаточно чистой из-за Паши. Пусть полноценного секса у них и не было, но интим имел место. А до свадьбы… НИЗЯЯЯ!

Аня вернулась в зал. У их столика спиной к ней стоял официант. Даже не видя лица, девушка поняла, кто он.

– Моя дорогая, ты что заказываешь? – обратилась к ней Елена.

Официант обернулся. Это был Паша Субботин.

– Привет, – поздоровался он с Аней. – Вернулась в «Догму»?

– И ты?

– Очень попросили подменить одного из ребят. Я согласился. И человека выручу, и заработаю копеечку. Как дела?

– Честно говоря, не очень.

– Поэтому ты тут? Понятно… – Он поправил сползшие на кончик носа очки. Дужки разболтались, пора было менять оправу. – Самое то место для тех, у кого дела не очень. Так что будешь заказывать?

– Как обычно.

– Понял. – Он потыкал в планшет. Даже он был в чехле с рисунком от именитого художника-граффити. – Я передам заказ, но принесет его уже другой официант.

– Кто это, Анечка? – спросила Елена, когда они остались вдвоем.

– Паша Субботин.

– Тот самый? А он что, официант?

– Он без пяти минут дипломированный физик-ядерщик. Но в «Догме» работал барменом. Тут мы и познакомились.

– Как мало правды ты рассказала отцу. Он мне описал совсем другую историю. – И она осуждающе покачала головой.

– Как будто бы что-то изменила в лучшую сторону моя правда? – заняла оборону Аня. – Паша ему даже как работник рекламного агентства не понравился.

Им принесли напитки. Ане кислородный коктейль, Елене мохито.

– Безалкогольный? – уточнила первая.

– С двойным ромом, – ответила вторая. – Я сегодня на такси.

– Зачем такси? Я отвезу.

– Не зарекайся. – И указала глазами на идущего в их направлении Пашу. Он был уже без форменной одежды, естественно, дизайнерской, в своем обычном прикиде… бедного студента!

– Я закончил работу, могу к вам присесть? – И через паузу добавил: – Ненадолго.

– Конечно, – ответила ему Елена.

– Куда пропала? – спросил у Ани Павел.

– Мой отец в больнице. Он пережил инсульт. Только из реанимации перевели.

– Что перевели, это хорошо. – Паша хотел приобнять ее, но воздержался. – Рад этому. – Затем он перевел взгляд на спутницу Ани. – Вы сестра Эдуарда Петровича?

– Нет. С чего вы взяли?

– Чем-то похожи.

– Совсем нет, – мотнула головой Аня. – Перед тобой давняя подруга отца. Ее зовут Елена Владленовна.

– Не может быть, – выдохнул Паша. Он сильно взволновался.

– Что у папы есть друзья?

– Нет же! Елена Владленовна, я наконец понял, кто вы. Вы же моей гувернанткой были. А я думаю, что в вас знакомого…

– Молодой человек, вы ошибаетесь. Я вас не знаю.

– Паша я. Субботин.

– Мне известно ваше имя. Но я не работала гувернанткой. Это вообще не мое.

– Разве бывают такие совпадения? – растерянно протянул Паша. – Вы копия она.

– У меня довольно типичная внешность.

– Я бы так не сказал. Да и отчество редкое. Вы, когда я строил из себя барчука, читали мне стих Михалкова про мимозу. – Елена искренне недоумевала. – А эльфийский? Вы же знаете некоторые фразы… – И Паша произнес что-то на непонятном языке.

– Простите, Павел. Но я вас вижу впервые.

Субботин нахмурился. Аня знала, что это означает. Теперь точно! Пашу не убедили, но он не хочет больше спорить.

– Это вы меня извините, – проговорил он, поднимаясь с дивана. – Я на взводе последнее время. Много всего разом навалилось. Мне бы об учебе думать, а тут гибель деда, расставание с невестой… – Аня ждала, что он посмотрит на нее, но нет, взор Паши был обращен на Елену Владленовну. – Приятного вечера вам, дамы.

И ушел.

Аня сидела в оцепенении.

– Не догонишь? – спросила у нее Елена. Девушка покачала головой. – Может, тогда мохито пригубишь?

– С двойным ромом? – хмыкнула она. – Нет, я не хочу пить.

А Елена Владленовна с удовольствием отпила из стакана. Трубочки убрала, они ей мешали.

– Паша всегда таким был?

– Каким?

– Странным.

– Он самый адекватный человек на свете, – горячо возразила Аня. – Меня всегда это поражало. Паша уже в двадцать рассуждал здраво, зрело. И вел себя так же.

– Значит, мое впечатление ошибочно.

– Тебе он тоже не понравился?

– Честно? Нет. Но я, наверное, основываюсь на мнении твоего отца. Или меня немного напугал его напор… Я говорю – белое. Он не соглашается. Приводит аргументы, чтобы доказать, что черное. Я сейчас иносказательно, естественно.

– Паша напористый, да. – Она вспомнила вечер, когда он заявился к ее дому с цветами. А утром ее отца шарахнул инсульт.

– Что за гувернантка была у него? Моя полная тезка?

– Я впервые о ней услышала сегодня. Паша закрытый человек. Он мало рассказывает о себе. Особенно о прошлом. Долго скрывал факт о том, что его родителей убили. Говорил, больно вспоминать. Да и незачем. И дед не своей смертью умер. Расследование его гибели сейчас ведется…

– Слишком много у него скелетов в шкафу, не находишь?

– Но Паша в этом не виноват! А меня мать бросила. И что теперь? Клеймо на мне ставить? Я такой ужасный ребенок, что даже родительница от меня сбежала?

– Ты ведь так и думала долгие годы? – мягко проговорила Елена Владленовна и по своей привычке чуть сжала Анину руку. Ее прикосновения были теплыми, уютами, но и крепкими. Они успокаивали, но и будто говорили – не раскисай.

– А ты не знала ее?

– Нет. Когда Эдик был в отношениях, мы даже не общались. Он хотел, но я дистанцию держала. Свою семью рушить – это ладно. Но чужую… Нельзя! – Елена увидела, как к их столику катится столик. Им дистанционно управляет официант. – Он сам не мог его толкнуть в нашем направлении?

– Мой заказ доставляется так. В «Догме» все с чудинкой. Они выделяются как могут. Сейчас столько заведений, что нужно делать это.

– Похоже, мы с Шуриком не по адресу явились. Смотри, как он наворачивает жареную картошку под винегрет. С ржаным хлебушком, селедкой.

– Он поест сейчас по-простецки, а потом закажет алкогольные шарики. Это тоже молекулярная кухня, только ею не наедаются, а напиваются. Абсент, ликер, джин, все, что угодно. Я ни разу не досиживала до утра. Но как говорят, Шурик тут устраивает… Операцию Ы! И другие приключения.

– Начнем с ужина по примеру этого замечательного парня, а там посмотрим, как пойдет! – Елена подняла свой стакан и чокнулась с Аней.

Эта женщина была такой легкой, веселой, приятной, что девушка, находясь рядом с ней, забывала о всех проблемах…

О Паше она тоже забыла!

А он всего десять минут назад вышел из-за их столика.