Видел бы Павел себя со стороны…

Лицо не просто удивленное или шокированное. Оно как у дурачка, что смотрит в телевизор и не понимает, как в него попали человечки. Галя знала такого, сидела с ним, когда школу заканчивала. Деньги нужны были, вот она и присматривала за ненормальным сыном соседей. Он всему удивлялся, не только телевизору. Еще огню, ягодам, животным, которых видел впервые. Поэтому мог обжечься, отравиться, быть покусанным. За ним нужен был глаз да глаз. А родителям – отдых.

– Это ты убила Эрнеста? – первое, что услышала Галя, подойдя к столику.

– Нет.

– Значит, он? – Паша ткнул пальцем в Костю.

– Расслабься, Павлик. Мы те, кто помогает, а не убивает.

– Кому?

– Сейчас тебе.

– А до этого?…

– Эрнесту.

– Плохо вы помогали, ребята! Его убили.

– Увы, я не смогла уберечь твоего деда. Поэтому для меня так важно сохранить жизнь тебе.

– Да кто ты вообще такая? Тебя хотя бы Галей зовут? И зачем придумывать автомобильные гонки, чтобы заманить меня сюда?

– Отвечу в обратном порядке. Только сначала закажу харчо. Уж очень его тут хорошо готовят. – Она щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание официантки, и бросила фразу на азербайджанском.

– Это она тебя научила? – спросил у Кости Павел. – Галя – азербайджанка? Не похожа…

– Я ее. Бывшая жена азербайджанкой была. Как я и говорил, живет она в Бахрейне. А Галя вторая моя жена. Тоже бывшая.

– У которой ты отжал «Лексус»?

– Что ты ему наплела, женщина? – нахмурился Костя. Когда он так делал, очки поднимались чуть ли не на лоб.

– Я сочиняла легенду на ходу. Что ты от меня хочешь? – Галя перевела взгляд на Пашу, который все еще не понимал, как человечки попали в телевизор, но уже различал их. – А сейчас я отвечу тебе. Гонки я не выдумала, они проводятся, но пришлось отказаться от участия. Зовут меня Галей. И я сотрудник ФСБ.

– Да ладно?

– Корочек при себе нет, извини.

– Как так?

– Я за вами, Субботиными, неофициально присматриваю. Бывший муж попросил. И оплатил аренду квартиры. В моей сейчас ремонт, вот я и согласилась. Думала, Костик умом немного поехал на старости лет, а оказалось, нет.

– Когда были женаты, ты меня возрастом не попрекала, – усмехнулся Костя.

– Любила, – пожала плечами она. – А сейчас понять не могу, что в тебе нашла. Одно достоинство в тебе – порядочность.

– Редкое по нашим временам, – заметил Паша.

Он сидел спокойно, не дергался. Делал вид, что верит этой сладкой парочке. На самом же деле, как увидел Галю, сразу понял – его дурят.

– А это у нас что такое? – спросила она, обратив внимание на папку.

– Работа Эрнеста Глебовича Субботина по нервно-паралитическим газам.

– Та самая? Из архива научного отдела КГБ? – Костя кивнул. – Она же хранилась у твоего отца. Когда комитет разваливался, тот под шумок ее себе забрал.

– Да. Но потом он ее кому-то отдал. Доверенному лицу, как сказал. Не мне, заметь. Другому человеку. И он (или она) передал папку Паше, сказав, что этого хотел Эрнест.

– Она? – вскинулся Субботин. – Нет, это точно он, мужчина.

– Ты же не видел Физика.

– Но слышал. Голос не женский.

– Бас можно сымитировать.

– Физик разговаривал красивым баритоном. И пахло от него мужиком.

– Как конкретно? – решил уточнить Костя.

– Одеколоном каким-то старомодным.

– «Шипром»?

– Не знаю, что это.

– Забываю, что ты очень молодой. «Шипр» был самым популярным мужским парфюмом в СССР. Но стоил дорого, не каждый мог его себе позволить. Отец им пользовался. От него пахло «Шипром», табаком и мятой: он после выкуренной сигареты закидывал в рот «холодок». Это что-то типа «рондо».

– От Физика так же пахло!

– У моего отца появился подражатель? Как странно…

– Кто-то просто запутывает парня, – уверенно проговорила Галя. – А что, Эрнест правда хотел, чтобы его работа попала к Паше?

– На черта? Она провальная.

– А если он думал, что парень сможет ее исправить? Догадается, где формулы изменены?

– Без подсказок никак. Он же не химик. Сам сказал, что ни черта не понял.

– Паша, – Галина повернулась к Субботину. Сейчас он видел, что она не такая молодая, какой казалась. И у нее чуть косит левый глаз. – А если ты подучишься, сможешь исправить работу деда?

– Во-первых, я не собираюсь. Эрнест водил меня в свою лабораторию, натаскивал по химии, и я стал ее понимать, но не увлекся. А во-вторых, я не хочу становиться изобретателем идеального оружия.

– Но оно не убивает, а спасает.

– Да-да-да. Все создается во благо, а используется… Сами знаете! Эрнест запорол работу, потому что понял – его открытия могут навредить человечеству. И за сорок лет ничего не изменилось. Так что я отказываюсь от наследства. Хотите, забирайте папку, ищите подсказки… Делайте что угодно, только отстаньте от меня!

– Без нас ты пропадешь. Рано или поздно лже-Физик перестанет с тобой играть и применит насилие.

– Как к твоему деду, – поддакнул Костя.

– С чего вы решили, что это он убийца?

– Кто же еще?

«Ты, например. Или Галя», – ответил им мысленно Павел. Но рот его был на замке.

Субботин уже решил, как действовать. Туалет в «Мечте» находился в отдельном закутке у входа-выхода. Из зала его не видно. Все ценное у Паши в наплечной сумке: документы, деньги, ключи. В рюкзаке только одежда, мыльно-рыльное, несколько распечатанных страниц диплома. Еще зарядка для телефона, но на нее плевать, ведь от сотового придется избавиться, раз его отслеживают. Хорошо, что аппарат дешевый, купленный даже не из вторых – третьих рук.

Что же касается папки…

Пусть забирают!

Она не важна. Паша был уверен, что эта работа профессора Субботина – пустышка. И если он не похоронил формулы в своей голове, то записал их в чистом виде. Потому что его открытия, как говорил наставник Эрнеста, академик Пинчук, были совершенны.

– Как мы будем действовать дальше? – спросил у сладкой парочки Павел.

– Надо как-то выманить Физика, – ответила Галя, погружая ложку в принесенный суп.

– Подумай, как. А я пока в туалет схожу.

Паша выбрался из-за стола. Намеренно похлопал по рюкзаку, чтобы все поняли: вещи он оставляет.

Вышел из обеденного зала (был еще бильярдный) и тут же из здания. Достал двухтысячную купюру и ею затормозил первый проезжающий мимо грузовик. Перед тем, как забраться в него, раздавил сотовый.

Тем временем Галя и Костя, сидя за столом, разговаривали о папке.

– Ты не залапал ее, надеюсь?

– Брался только за завязки. Что ты со мной как с дилетантом?

– Нужно убрать папку в пакет. У тебя есть?

– Откуда? Сейчас попрошу у официантки. – Костя так и сделал.

Пока ждали, когда его принесут, Галя доела суп. Бывший муж говорил, что его супруга-азербайджанка готовила его лучше. Но и этот был на уровне. Когда-то Галя ревновала Костю к первой жене. Его если послушать, так он с идеальной женщиной жил. Вопрос, почему развелся? Не соответствовал ей, такой безупречной? Или в ней все же был изъян, с которым нельзя было смириться? Костя не рассказывал. Когда они познакомились, он молча страдал. И Гале хотелось спасти его!

– Как поживает мой «паджерик»? Ты на нем приехал сюда? – В Москве они еще не виделись.

– На «Лексусе», что у тебя отжал. Как язык только повернулся…

– А что? Мы его в браке покупали. Имею право на половину стоимости.

– Так отсуди. – Костя дождался пакета и убрал в него папку. – Сама захапала машину моего отца и еще что-то предъявляет мне.

– Ты ее на меня записал, это раз. Два, я взамен тебе две тачки оставила. И три, загубил бы ты «олененка». Он тебе в идеальном состоянии достался, а ты за ним не ухаживал. Пришлось мне его под крыло взять.

– Спасительница.

– Вот ты живешь в Энске уже десять лет, но ты пришлый. Нет в тебе нашего духа. Мой прадед стоял у истоков «ГАЗа». Наладчиком первых линий был.

Сын его тоже на завод пошел, в начальники выбился. И папа мой там же работал, но в конторе. И ни у кого из них не было такой «Волги», как у твоего отца. Дед мечтал о ней, но не удостоился чести. Ему обещали. И он со всеми механиками договорился, чтобы они ее прокачали. Но «олененок» достался кому-то из московских шишек.

– Точно не моему отцу, потому что он купил ее позже, уже подержанной. Он ваш, не пришлый, и ему хотелось иметь именно такую тачку. – Костя достал из холодильника бутылку тархуна. Открыл. – Отец обожал Энск. Хотел встретить в нем старость. Говорил, нет ничего роднее малой родины.

– Он прав.

– А у меня не было ее, и что теперь делать? Мы мотались не только по стране – миру. Я нигде не был своим. И Энск, если честно, я не особо люблю. Если б с тобой не познакомился, уехал бы…

Это произошло двенадцать лет назад. Погиб Семен Забродин, и его сын приехал в город, чтобы вступать в права наследства. Был не в лучшей форме. Мало того что отца потерял, еще и с женой развелся до этого. Были непонятки с работой, здоровье шалило на нервной почве. Галя же только в институт поступила. После училища, и ей уже было девятнадцать. Она стояла на остановке и махала рукой, чтобы водитель маршрутки ее не проигнорировал. Но он мимо проехал. Зато остановился Костя. И сидел он за рулем машины мечты Галиного деда.

Сначала он показался ей старым и скучным. Еще очки эти… Они так глаза искажали. Но разговорились, и Галино мнение изменилось. Костя оказался умным, цельным, надежным… И глубоко несчастным. Забродин на жизнь не жаловался, но Галя все понимала… в свои девятнадцать. Когда, если не в этом возрасте, спасать чью-то израненную душу?

Они поженились через год. Галю не смущало наличие у супруга двух детей. Они живут за границей. Как и бывшая жена. Но та как будто все еще оставалась в сердце Кости. Конкурировать с той, кого даже не знаешь, трудно. Но Галя пыталась. Даже готовить училась, и некоторые блюда у нее получались не хуже, чем у бывшей. Лучше – никогда. Но они хотя бы дотягивали до уровня…

Брак продлился восемь лет. В масштабе Галиной жизни – долго. Треть ее она находилась в супружеских отношениях. Инициатором развода была она. Галя однажды проснулась и поняла, что испытывает к Косте лишь сестринскую любовь. Она не хочет его, а что хуже – не хочет от него детей. Она сказала об этом мужу и добавила: «Я от тебя ухожу». Он драм устраивать не стал, отпустил. Слишком легко, как потом стало казаться Гале. Мог бы и побороться за нее!

– Тебе не кажется, что наш Павлик слишком долго отсутствует? – обратился к ней Костя.

– Очередь, наверное. Тут один туалет на два зала.

– Проверь. Я пока расплачусь.

Галя встала из-за стола, сделала несколько шагов к выходу и увидела чуть приоткрытую дверь туалета. В нем никого не было!

Она выбежала из кафе. Костя, сунув официантке деньги, за ней. Стал озираться и тут увидел на асфальте раздавленный сотовый.

– Сбежал гаденыш! – в сердцах выпалила Галя.

– Ничего, найдем.

– Как? – И ткнула пальцем в изувеченный телефон.

– Я знаю, куда он направится.

– И куда же?

– Туда, где получит ОТВЕТ.