21
– Служба безопасности ВВС ООН вызывает «Галактику». Мистер Сифорт, если вы там, ради бога, ответьте!
Тяжело дыша, я въехал на капитанский мостик. На экране появилось угрюмое лицо генерала Доннера.
– Слушаю!
– Валера начал поход на Ротонду. У него 13-я бронетанковая, 51-я десантная…
– Вы же сказали, что Военно-Воздушные Силы останутся в стороне.
– Я ошибся, – грубовато отрезал он. – Хотя всегда считалось, что Ибиера и Таубек – чересчур горячие головы. Это всего несколько подразделений, сэр, но нам совершенно нечем их остановить. Я искал где можно. Раздобыл нескольких охранников. На складе хранятся старые пулевые винтовки – и я вооружил ими военный оркестр ООН. Они…
– Курам на смех.
– …бравые ребята, и у них хорошая выучка, сэр. Правда, обычно они не… мы заняли позиции у ограды.
– Гражданская война – это последняя черта, переходить которую…
– Сэр, это еще не все. Валера купил у «Мира новостей» и «Всего мира на экране» время для своего выступления в шесть часов. Несомненно, другие сети тоже…
– Нет!
– Согласен, но как я могу этому воспрепятствовать?
– Где вы сейчас находитесь?
– В офисе Бранстэда. – Он покраснел. – Не воспринимайте это как дисциплинарный проступок. Люди Валера его арестовали, а его комп связан со всеми из…
– Дайте мне Макфрей из «Всего мира на экране».
– Президента? Попробую. – Его короткие пальцы застучали по клавишам.
Мы вышли сначала на узел связи, потом на упрямый комп, потом на секретаршу. Когда мы добрались до главного помощника Макфрей, я весь кипел от ярости. Я чуть не влез в экран с голограммой, мой голос сильно дрожал:.;
– Соедините с ней сейчас же. Немедленно!
Лицо помощника исчезло. Через несколько секунд появилась Белинда Макфрей, могущественнейшая на Земле владелица информационных сетей. Она смотрела на меня сверху вниз.
– Вы звонили, господин Генеральный… о, Сифорт?
– Валера не должен получить частот для вещания.
– Это решать не вам.
– Но будет так. Согласно закону о военном положении…
– Которое отменено Сенатом.
– Валера обвиняется в государственной измене. Я не позволю ему получить доступ…
– Вы не контролируете вещание, – самодовольно заявила она. – Даже не пытайтесь.
– Как Генеральный секретарь…
– Может быть, вы уже. не Генеральный секретарь. Это спорный вопрос.
Возможно, дальнейшее произошло потому, что она каждый раз обрывала меня на полуслове. Возможно, виноват был ее непомерный апломб. Как бы то ни было, я проорал:
– Доннер, передай следующее сообщение в «Мир новостей» как срочный материал. И пусть разнесут по всему миру. Немедленно.
– Подождите секундочку. – Послышались щелчки. Затем гудок, и тишина. – Готово.
– Белинда Макфрей непрестанно оказывала помощь и создавала комфортные условия тем, кто пытается свергнуть правительство, действующее от Господа Бога. В связи с этим я…
– Я не делала этого.
– …Николас Сифорт, глава правительства и полномочный представитель патриархов Церкви Воссоединения, в условиях военного положения…
– Много на себя берете, Сифорт. Глаза у меня засверкали.
– …объявляю Белинду Макфрей, бывшего президента «Всего мира на экране», отлученной от Церкви Всевышнего и Его народа. И от имени Господа мы отвергаем ее взгляды, осуждаем за вероломство и изгоняем ее из рядов наших.
Лицо у нее побледнело:
– Послушайте! Вы не можете просто так…
– Изыди, сатанинское отродье! – Взмахнув одной рукой, я выключил ее изображение. – Взывая ко всем гражданам, я предупреждаю, что всяческое общение, в том числе и деловые отношения, с отлученной от Церкви и общества персоной расценивается как тягчайшее преступление и влечет отлучение совершившего такой проступок.
Я строго посмотрел на экран – и на весь мир:
– Да будет известно всем средствам массовой информации: Чисно Валера не должен быть никем услышан, покуда он противостоит самому Господу Богу. С вечными муками не шутят!
Я выключил экран. Меня всего трясло. То, что я сделал, безусловно было законно. Полномочия, данные мне военным положением, были беспредельно широки. Я представлял правительство, действующее от Бога, во всех сферах жизни, включая те, которые обычно находились в ведении патриархов.
И тем не менее сотворенное мною являлось грубой насмешкой. Даже, пожалуй, недостойным поступком. Я открыто бросил вызов патриархам, оскорбил их и чуть ли не плюнул в лицо. А разве сам я не больше заслуживал отлучения, чем испуганная женщина, чья душа ныне нависла над самой пропастью под названием «проклятие»? И не был ли я уже отлучен в Его глазах, не считая точки зрения трусливых патриархов? Если я разумею своим долгом объявлять об отлучении каждого изменника, почему я выбрал именно представительницу масс-медиа, единственным прегрешением которой было дать слово Валера? Почему под мою горячую руку не попал мерзавец Хой или Симович в своем Лунаполисе? Разве не была их измена гораздо более гнусной, нежели ее?
Дальше копаться во всем этом времени не было.
– Отсек связи, соедините меня с офисом руководителя моей администрации в Ротонде.
Я подождал:
– Доннер? Отведите с позиций ваши воинские части. Нет, то, что вы слышите. Почему? Потому что те, кто к вам приближается, – не противник. Я открою огонь по Лунаполису, если это будет нужно. И по орбитальной станции. Но не по солдатам наземных войск, которые введены в заблуждение. Что? Возможно, вы не поняли: это приказ.
Я выслушал его возражения. Он был храбрым человеком, но немного упрямым.
Когда Доннер наконец нехотя согласился, я сказал:
– Вы сами можете там оставаться, если хотите оказать мне поддержку. Включите внешние громкоговорители. Быстрее, пожалуйста. И направьте приемную камеру вашего мобильника за окно. Я хочу видеть воинские части, с которыми буду говорить. Держите включенными изображение и звук вне зависимости от того, будут их транслировать или нет.
У нас в запасе оказалось больше времени, чем я предполагал. Минуло целых полчаса, прежде чем 13-я бронетанковая бригада подошла к воротам. Солдаты держали свои лазерные винтовки наизготовку, двигались осторожно, внимательно смотря на окна наверху.
Я глубоко вздохнул. Возможно, в ближайшие минуты мне будет предоставлен последний шанс спасти мое падающее правительство.
«Солдаты 13-й бригады! – зазвучал мой голос далеко внизу, из включенных на полную мощность громкоговорителей. – Я – Генеральный секретарь. Не двигайтесь дальше. Войдя на территорию Организации Объединенных Наций, вы объявите войну самому Господу Богу».
Через несколько мгновений они приостановились.
«Мир следит за каждым вашим шагом. И пусть все человечество увидит, как постигнет справедливая кара первого же, кто посмеет переступить порог этого здания. Стреляйте в любого офицера, который прикажет пройти через эти ворота. Это государственная измена, отвратительная и гнусная в глазах Всевышнего. Стреляйте в любого офицера, который прикажет вам открыть огонь по вашим братьям-солдатам на территории резиденции ООН.
Солдаты Организации Объединенных Наций, возвращайтесь в свои казармы. Вам незачем становиться соучастниками подлого мятежа, государственной измены. Преступления эти столь тяжки, что восстание неминуемо выдохнется в самое ближайшее время. Алчность и жажда наживы движут предателями – но вы не должны умирать и убивать ради них других людей.
Это сказано Генеральным секретарем Сифортом, и да благословит вас Господь».
Я выключил микрофон, задержал дыхание.
Ни один человек у ворот не двинулся с места.
– Ты подлый сукин сын! – брызгал слюной адмирал Хой. – Лейтенант Тсе был моим племянником. Проклятый убийца!
– Он оказался среди вооруженных мятежников, пытавшихся проникнуть на военный корабль Объединенных Наций.
Арлина вызвала меня на капитанский мостик ответить на звонок Хоя. Я чувствовал предельную усталость, был растрепан, взъерошен и настроен весьма решительно.
– Ты… – Он сдержал себя и не закончил фразы. – Как я отправлю мальчика моей сестре? Он точно… Через два часа я открываю огонь!
Значит, наше перемирие закончится.
– У нас пассажиры на борту, – заметил я.
– Тебя это давно не беспокоит.
– Позвольте мне высадить их.
– Нет. Я не позволю тебе приблизиться к орбитальной станции.
Я взглянул на Арлину:
– А почему нет?
– Ты слишком коварен, и кроме того… – Он скривился. – Слишком много моих офицеров знают тебя только по публичным выступлениям. Они доверяют тебе и могут совершить переворот. А я не хочу рисковать.
Выхода не оставалось.
– Мистер Хой, сдайтесь немедленно, и я сохраню вам жизнь.
– Ерунда. Преимущество на моей стороне. Два часа. – Экран померк.
Я взял трубку и набрал номер:
– Двигательный отсек, максимальная скорость. Пилот, двигатели на полную мощность. Надо достигнуть безопасной для перехода в сверхсветовой режим точки. Лейтенант Сандерс!
Арлина вскочила:
– Да, сэр. Жаль, что вы собираетесь это сделать.
– Прошу прощения. Нужны координаты для перемещения на сверхсветовой скорости к Титану. Прикажите мистеру Пайлу тоже произвести вычисления. – На моих кораблях координаты для сверхсветовых перелетов проверялись и перепроверялись. – Барон, ты тоже.
Координаты нам понадобятся лишь спустя два часа. Мне очень хотелось походить взад-вперед, но даже при пониженной гравитации я не решался сделать и шага. Когда доктор Дженили снова меня увидит, он вряд ли придет в восторг.
Джефф Торн должен был сделать особо важный звонок. Я катался в своем кресле от одной стены к другой, дожидаясь его ответа. Если он не свяжется со мной в течение двух часов, мой план можно считать мертворожденным.
Энтони Пайл погрузился в свои вычисления и даже высунул язык от напряжения. Я улыбнулся. Когда-то, будучи молодым, я вел себя в подобной ситуации точно так же.
Вахту несла Арлина, и я мог спокойно покинуть капитанский мостик. Но я был слишком на взводе, чтобы спать. Кроме того, мне придется вернуться, когда мы перейдем в сверхсветовой режим. Никакой капитан не доверит в такой момент управление кораблем подчиненному офицеру. Если что-то случится, отвечать придется командиру, и больше никому.
Хотя, если что-то случится, вообще вряд ли кто-то будет давать отчет. Скорее всего, никто и следов корабля не найдет.
– Торн вызывает «Галактику».
Слава богу. Если бы мы развили сверхсветовую скорость, он не смог бы до нас дозвониться.
– Он согласен, сэр. Но он просил передать вам, что персональная просьба должна излагаться в более вежливой форме. – Голос Торна звучал неодобрительно.
У меня глаза на лоб полезли:
– На него это похоже. Не обращайте внимания. А как насчет остального?
– Все в наших руках. Несколько часов. Удачи, сэр.
– И вам тоже.
Торн действовал с оглядкой, прямо ничего не называя. И правильно. Вряд ли кто-то мог прослушивать секретные флотские частоты, однако о наших планах не должна была знать ни одна живая душа.
Через пятнадцать минут я ввел в наш компьютер координаты для сверхсветового прыжка.
– Капитанский мостик – двигательному отсеку. Приготовиться к сверхсветовому прыжку.
– Есть приготовиться к сверхсветовому прыжку. – Секундная пауза. – Двигатели готовы к сверхсветовому прыжку, сэр.
Я коснулся пальцем пульта управления. Сверхсветовые двигатели заработали. Звезды на экране стали краснеть, потом сделались голубыми. Когда двигатели набрали полную мощность, мерцание на экране погасло. Мы перешли в сверхсветовой режим, несясь через пространство с невообразимой скоростью. Наши внешние датчики ослепли. «Галактика» могла рассчитывать только на собственные ресурсы, как и любой другой корабль в подобном режиме.
Оставаться в таком состоянии нам предстояло всего несколько часов. Времени поспать хватило бы вряд ли. Арлина у своего пульта управления пару раз не смогла сдержать зевоты. Должно быть, она совсем истощена. Никто из нас так и не успел хоть немного отдохнуть.
Она снова зевнула.
– Достаточно, лейтенант, – сердито проговорил я. – Если хотите попросить меня, чтобы я отпустил вас поспать, так и скажите.
– Я хочу, чтобы вы поспали, капитан.
Что ж, немного подремать мне было как нельзя кстати.
– Хм-м-м. Пришлите кого-нибудь из лазарета, чтобы мне помогли перебраться с кресла на кровать. – Я выкатился из капитанского мостика.
Когда я впервые стал капитаном на «Гибернии», то моя командирская каюта, сравнимая размером с известными мне кают-компаниями, вызывала у меня благоговейный страх. Апартаменты же на «Галактике» оказались еще больше и шикарнее. Капитанская каюта здесь была раза в два больше пассажирских, которые сами по себе поражали роскошью. Моя же каюта была отделана поистине великолепно. Стоило все это немалых денег. А уж кровать…
Впервые я увидел каюту несколькими часами раньше, когда в ней еще оставались вещи Стангера. Я вызвал начальника интендантской службы и приказал немедленно все убрать. Мне не нужны были напоминания о человеке, которого я убил. Вернее, казнил. Эта смерть единственная не вызывала у меня сожалений.
Меня положили на кровать. В спине у меня стреляло, и я ждал, когда начнет действовать новая доза обезболивающего.
Я все еще чувствовал странное спокойствие. После недавнего столкновения и полного разрыва с епископом Сэйтором жалеть и раскаиваться было не о чем. Отрекшись от горячо любимого мною Господа, я остался навеки один во Вселенной.
Однако это освобождало меня для настоящего. В то короткое время, что осталось у меня до того, как я потону в адском пламени, я мог опекать Филипа, лелеять нежно любимую мною Арлину, оказывать поддержку в трудные минуты Майклу. А сейчас внимания моего требовал и корабль.
Моим призванием было служить Господу и исполнять свой воинский долг.
А теперь остался только воинский долг.
Я лежал, смотря в потолок. Боль и страдания не позволяли заснуть.
И все-таки я погрузился в сон.
Через несколько часов мы вышли из сверхсветового режима. В двухстах двенадцати тысячах миль от орбиты Титана, то есть на расстоянии всего одного прыжка от него. При перелете в сверхсветовом режиме погрешность в координатах точки назначения составляет около одного процента. Мы были так близко к «Мельбурну», что его датчики немедленно зарегистрировали наше появление.
Старый корабль Алекса покинул орбитальную станцию до мятежа. Межзвездные корабли выполняют разные функции. К глубокому сожалению, им зачастую приходилось перевозить туристов. Широко популярны у состоятельных людей были, например, круизы к спутникам Юпитера. В пределах Солнечной системы сверхсветовые двигатели делали такие путешествия относительно короткими, а туристы своими одобрительными отзывами оказывали поддержку Флоту.
Полет к Титану стоил дорого. Еще раз оказались выброшены на ветер огромные средства. Алекс мудро поступил, что взял отпуск как раз на время этого круиза. Корабль кишмя кишел разными политиканами, всевозможными знаменитостями, журналистами и тому подобными личностями. Не совсем подходящая компания для добросовестного офицера Флота.
Я не знал, насколько можно полагаться на лояльность капитана Феннера, но Алекс отзывался о нем хорошо. И этого, в сущности, было достаточно. В любом случае, я сомневался, что Феннер ударится в бегство. «Мельбурн» был пристыкован к орбитальной станции Титана и находился слишком близко к этому спутнику Сатурна, чтобы переходить в сверхсветовой режим, да и «Галактика» ощетинилась всеми своими лазерами.
Я приказал лейтенанту Гарроу вызвать капитана «Мельбурна» к нам на борт, чтобы он ознакомился с директивами Адмиралтейства. К нарастающему раздражению гардемаринов, я катался взад-вперед в своем кресле в ожидании его положительного ответа. Без сомнения, Феннер понял, что на Титан я прибыл неспроста – межзвездных кораблей было так мало, что они крайне редко встречались на внеземных базах. К моему облегчению, его космическая шлюпка скоро появилась на наших эк ранах. А по прошествии недолгого времени и сам капитан перешел на борт «Галактики».
Джош Феннер оказался невысокого роста и довольно симпатичным. Мы просмотрели полученные мною от Адмиралтейства директивы, которые предоставляли мне полномочия отдавать ему приказы.
– Отлично, сэр. Что я могу для вас сделать?
– Мне необходимо, э-э, на некоторое время воспользоваться «Мельбурном».
– Пожалуйста. – Он впился в меня глазами.
– На несколько дней, не больше. Антон Бурс вед, у вас на борту, не так ли?
Он кивнул. Даже такой эксцентричный человек, как я, не решился бы нарушить графики работы двух огромных космических кораблей только для того, чтобы встретиться с экранной звездой. Даже если тот являлся крупнейшей фигурой мирового шоу-бизнеса.
– Вы желаете с ним встретиться?
– Нет. Я хочу его умертвить.
Ждать надо было почти два дня. За этот период я едва не потерял остатки рассудка. Я разъезжал в кресле по кораблю, точнее, по тем его частям, до которых мог добраться. Гравитроны на носу и в середине корпуса во время моих визитов почти выключались, но наспех отремонтированные пульты управления ими работали неустойчиво. При неожиданных скачках гравитации у меня от боли замирало дыхание, и я хватал ртом воздух.
Начальник двигательного отсека Макэндрюс возглавлял работы по ремонту коридорных переборок. Пока передвигаться по кораблю было затруднительно, особенно в районе капитанского мостика.
Вечерами за ужином я присоединялся к пассажирaм. Они явно испытывали облегчение оттого, что нормальный ритм жизни хоть немного восстановился – даже несмотря на то, что известный им капитан превратили в окровавленный изуродованный труп, а сменивший его офицер по преимуществу мрачно молчал.
Майкл томился в лазарете. Я навещал его по несколько раз в день, хотя мне и самому требовалось полежать в кровати, чтобы немного прийти в себя.
Глаза его были красными, тело в кровоподтеках. Парнишка совсем пал духом.
– Хочешь побывать на капитанском мостике?
В другое время такое предложение привело бы молодого человека в восторг. Но теперь он покачал головой – Нет.
– А как насчет капитанского мостика «Мельбурна» – с деланной веселостью предложил я. – Алексу наверняка бы захотелось, чтобы ты его увидел.
– Я там был, во время его последнего рейса. Не хочу даже думать об этом.
– О чем?
– О нем. – Он отвернулся и влез под подушку, оставив мне на обозрение свою задницу.
– Сынок…
– Ничей я не сынок, – угрюмо проговорил он.
– Ты сердишься, что я не смог защитить тебя от Карен?
– Когда я пытаюсь быть смелым, то писаюсь в штаны или из меня делают отбивную. Я никогда не смогу походить на вас. Никто не сможет.
– Даже и не пытайся, – процедил я сквозь зубы, – походить на меня. Ты ведь и сам этого не хочешь.
Что-то в моем голосе заставило его высунуться из-под подушки, взглянуть на меня через плечо и медленно, неохотно повернуться:
– Па?
Я кивнул, почти не в силах что-то сказать.
– В чем дело? Что изменилось в вас?
– Ничего. – Я не мог рассказать ему, что открыто бросил вызов Богу и был отлучен от него. Но и мое «ничего» не содержало правды. – У меня не так уж много чего осталось в жизни, Майкл. И я на самом деле настолько люблю тебя, что хочу, чтобы ты был моим сыном.
Он лежал безмолвно, время от времени шмыгая носом. Потом сказал:
– Па, а может, я немного не в своем уме? Не нужно ли мне балансирующее лечение?
– Нет, сынок. Ты просто еще подросток. Тебе нужна любовь, и ты должен немного подрасти.
Я наконец-то познакомился как следует со всеми своими лейтенантами и получил представление об их способностях. В драгоценные часы нашего уединения Арлина тоже делилась впечатлениями. Это было ценное преимущество соединения офицера корабля и капитанши в одном лице.
В другом долгом полете офицер в ее положении был обречен на одиночество. Никакой член экипажа не решился бы ей доверять. Вне зависимости от того, стала бы она рассказывать об их разговорах или нет, они считали бы, что стала. Но сейчас это не имело значения: мы с ней оказались на «Галактике» лишь на короткое время. Когда все это закончится, я, если останусь цел, найду себе какой-нибудь тихий уголок, чтобы пожить безмятежно в отставке. Некое местечко с низкой гравитацией. Возможно, Лунаполис. Там строятся новые районы с комфортабельным жильем.
– Ник…
Мы лежали рядышком на кровати. Я пытался позаниматься с ней любовью, но это требовало чересчур много движений, и моя спина вмиг зажигала перед нами красный свет.
– Да, дорогая?
– Этот ребенок… Обещай мне, что он у нас будет.
– После всей этой свистопляски?
– Ты что, передумал? – немного грустно промолвила она.
– Нет. – Во всяком случае, я на это надеялся. – У меня что-то пропало внутри. Как я могу поднять…
Она прикрыла своей ладошкой мой рот.
– Не думай об этом. Доверься интуиции. У тебя и раньше было не меньше неприятностей – а посмотри вон на Фити.
– Да, есть на что посмотреть. – До предела подавленный, замкнувшийся в самом себе. Словно погрузившийся в летаргический сон. При этом, как и прежде, слова скорби то и дело слетали с его губ. Если его страдания добавить к моим, вряд ли я это выдержу.
– Он оживет. – В ее голосе было меньше жалости, чем можно было ожидать. – Раны затягиваются. Найдет другого юношу или девушку.
– Надеюсь, на этот раз будет девушка. Она хихикнула:
– И я тоже. – Потом добавила:
– Так обещай.
– Клянусь именем Господа Бога нашего… – Нет, так нельзя. – Клянусь всем, что у меня есть дорогого, что мы сделаем еще одного ребенка.
– Спасибо тебе, любимый.
– Будь они прокляты, все твои права! У него их стало десять. – Я швырнул свой голографовизор рядом с пультом управления. – Кто тебе сказал, что ты можешь раздавать наряды моим кадетам?
– Я – первый гардемарин. – Лицо Эдвина Спика напряглось. – Ансельм все время слоняется по коридорам. Вы наверняка видели, как небрежно он становится по стойке «смирно», когда я…
– А кто разрешил тебе ставить его по стойке «смирно»? Занимайся собственными делами.
– Если вам так угодно, сэр.
Я сел, весь кипя от ярости. У Тэда не было никаких обязанностей. Я сомневался, что он вообще с кем-то общался из экипажа. Происходившее у него в душе было покрыто мраком, словно саваном. Мне надо было проводить с ним больше времени. Или, еще лучше, свести его с кем-то, кто бы потянул его за собой. Меня чуть не охватывало отчаяние.
Да, гардемарины вправе отдавать приказы кадетам, и Ансельму следовало вести себя дисциплинированнее. Но он не являлся членом экипажа «Галактики», и Спику незачем было к нему придираться.
Власть над ним, которую получил первый гардемарин, была случайной, временной. Джеф Торн давным-давно поучал меня, что ни один командир не может требовать от подчиненного строевой выправки, если сам не служит тому примером.
Позже я заглянул к Филипу в каюту, которую выделил для него. Благодаря пониженной гравитации я, хотя и с трудом, но встал с кресла и подошел обнять его:
– Я люблю тебя, сынок. Помни это всегда.
– Папа? – Он внимательно на меня посмотрел. – Ты говоришь это так, словно прощаешься со мной.
– Так и есть. Мне надо уйти.
– Куда?
Я рассказал ему. Когда я закончил, он поежился:
– Я буду…
– Нет. – Я говорил мягко, но с решительностью, которая не оставляла возможности для возражений, как в его юности. – Не в этот раз. Возможно, я вернусь. Если Господу будет угодно… – Я не докончил бессовестной фразы. – Возможно.
Начальник двигательного отсека Макэндрюс был мрачен:
– Корабельные переборки будут герметично закрыты, но что касается подходов к капитанскому мостику… коммуникации в стенах кое-где повреждены. Рано или поздно обнаружатся неисправности. – Он нахмурился. – Сделаем это позже.
– Держите это на контроле. – Я взглянул на его приборы. – А гравитроны?
– Снабжаются энергией напрямую. – Он уныло посмотрел на винегрет, в который я превратил их пульты управления. – Надо же мне будет чем-то заниматься на пути к Константинии… – Он изобразил подобие улыбки. – Надеюсь, вы не подумываете с этого момента уменьшить гравитацию до нуля.
– Выживу и без этого. – Но мне надо было не только выжить, но и еще работать, а поврежденный позвоночник позволял это делать только при пониженной гравитации. – Но пассажиры…
– Понимаю, сэр. – Жители Земли славились своей неприспособленностью к любому тяготению, меньшему, чем на их родной планете.
Я покатил обратно к капитанскому мостику. Проезжая по коридору, я услышал впереди голоса:
– …сделаю это собственными руками, слышишь? – Голос принадлежал Дереку Кэрру.
– Капитан отменил…
– Меня не волнует, что сказал мистер Сифорт. Каждое движение он делает как в агонии, жизнь в нем висит на ниточке, и я не хочу, чтобы какой-то несчастный кадет добавлял ему беспокойства…
Я решил развернуть свое кресло и поехать в обход. Круг получался длинным, но…
– Я не…
– Встаньте по стойке «смирно», Ансельм! Я подавал команду «вольно»?
– Нет, сэр!
– Слава богу, что хоть это ты сказал! Что, плачешь? Что, черт побери, с тобой происходит?
– Я не знаю, – ответил парень измученным голосом. – Увольте меня со службы. Высадите с корабля. Отправьте меня домой.
Я с трудом себя сдерживал, чтобы не наброситься на Дерека. Раньше ничего подобного за ним не водилось. Он сказал задумчиво:
– Я тоже когда-то такое чувствовал. Примерно в твоем возрасте. Мне тоже было слишком много лет для кадета. – Ответа не последовало. – Я умолял отправить меня в отставку. Хныкал, как ты. Только не рукавом! – Его голос смягчился:
– На-ка, возьми.
– Спасибо, сэр. – И прошептал:
– А что было дальше?
– Он вывел меня в коридор. Позволил мне выплакаться, и, не знаю как, но он послал меня снова исполнять мои обязанности, и я был этому очень рад. Рад был все для него сделать. – Пауза. – У тебя это как-то связано с Бевином?
– Да-сср.
– Ох-хо-хо. Я никогда не рассказывал тебе о Сэнди Уилски? Молодом гардемарине с «Гибернии»? Пойдем-ка куда-нибудь присядем. Он был убит – в воздушном шлюзе, в котором следовало оказаться мне. И, конечно, я обвинял себя. Как и ты сейчас.
– Я молился, чтобы стать таким, как Дэнил!
– Господь не внимает таким молитвам. Он только слышит их. Не плачь снова, я не имел в виду… Ну, возможно, имел. Послушай-ка, дружок. Одна половина меня была рада, что это Сэнди оказался в шлюзе, и несколько месяцев я так презирал себя…
Их голоса затихли.
«Слава тебе, Господи. Ты сделал то, на что я сам не способен».
В Ротонде установился непрочный мир. Части ВВС ООН не пытались входить в ворота. Но и не уходили. Часы пробили шесть, но ни в это время, ни позже выступление Валера не транслировалось.
Судя по тем отрывкам, которые удавалось поймать нашими приемниками, обе стороны взяли паузу, ожидая моей гибели или пленения, а может – это казалось гораздо менее вероятным, – рассчитывали, что я устраню Хоя и Симовича. Ассамблея поддерживала мое экологическое законодательство и, как предполагалось, должна была остаться на моей стороне. Сенат встал в оппозицию. Хотя это не имело особого значения: я распустил оба собрания.
Командование ВВС ООН хранило нейтралитет, только отдельные части твердо заявили о какой-то позиции. Один такой патруль арестовал Джеренса и продолжал его удерживать.
Все должно было решиться в ближайшее время. Я вызвал Арлину, Дерека и капитана Феннера на последнее совещание. Они снова заверили меня, что все подготовлено.
Я настроил свою трубку на общекорабельную сеть:
– По приказу адмирала Сифорта, лейтенанту Арлине Сандерс временно присваивается звание капитана.
Феннер вернулся на «Мельбурн». Мы перешли в сверхсветовой режим.
– Кадет просит разрешения с вами поговорить, сэр. – Гардемарин Спик держался подчеркнуто строго и официально.
Приведенный на мостик Ансельм дождался команды «вольно». Потом сказал:
– Прошу прощения, сэр. Я постараюсь вести себя лучше. – Он переступил с ноги на ногу. – Вот и все, что я хотел сказать, сэр.
– Спасибо тебе. Свободен. – Когда он повернулся, чтобы уйти, я не выдержал:
– Дэнил погиб по моей вине, а не по твоей. Атаковать «Галактику» было самоубийством. Мне не следовало разрешать…
– Прошу прощения, сэр. Но для того мы и служим. Я имею в виду, кадеты и гардемарины. Мы – военные. И с самого начала готовы к риску.
– А Дэнил?
Он проглотил комок в горле.
– Но не к откровенному убийству. Он был в ужасе.
– И ты тоже.
– Да. – Его глаза встретились с моими. – Да, я был в ужасе.
– Ничего другого нельзя было и представить. Могу ли я попросить тебя об одном одолжении, отдать приказ о котором не может ни один офицер?
– Что, сэр?
– Ты не помолишься о нем со мной?
– О… – Его глаза наполнились слезами. – О, да. Это пришлось бы мне по душе.
– Тогда сегодня вечером. Я вызову тебя к себе.
Я проводил его взглядом. Что-то в его походке напомнило того гардемарина, каким я впервые встретил Ансельма…
«Вот его выносят. Чтобы защитить на время переноски, гроб затянут полиэфирной тканью. К иллюминаторам седьмого уровня приникли сотни глаз. И почти все они влажны от слез…»
Смерть Антона Бурса вызвала шок среди людей. Возможно, только такое событие могло как-то сдвинуть с мертвой точки ситуацию с мятежом. Капитан «Мельбурна» вызвал всеобщее уважение тем, что прервал круиз, дабы доставить тело горячо всеми любимой звезды на орбитальную станцию для последующей переправки на Землю и похорон.
Даже по отношению к «Мельбурну», когда он запросил стыковки, капитан Хой проявил подозрительность. Но капитан Феннер поставил свой корабль на виду у станции на самой подходящей дистанции для ее лазеров.
«Вид подвергшегося декомпрессии человека не для людей со слабыми желудками. Гроб останется закрытым. Похороны состоятся в среду в Калифорнии».
Облаченный в скафандр, я без передышки переключал приемник с одной частоты на другую: заголовки новостей в журналах, служба слежения орбитальной станции, даже отдаленный Лунаполис.
Представители масс-медиа с их камерами устремились к иллюминаторам орбитальной станции, когда человека, который заставлял плакать миллионы людей, вынесли из вакуумного шлюза «Мельбурна» и перенесли в космический катер.
«Завтра специальный шаттл доставит тело Бурса на Землю, к его многочисленным поклонникам».
Катер медленно двинулся к приемной камере-бухте орбитальной станции, и горестная процессия взошла на ее борт. Подразделения вооруженных матросов стояли наготове, даже в этой ситуации ожидая какого-нибудь подвоха. Но из шлюза выбралась лишь небольшая группа сопровождавших тело Бурса молодых людей. Многие явно пребывали в шоке.
«Мельбурн» собирался продолжить свой полет через два дня. Две дюжины пассажиров покинули борт и рассеялись по станции. Возможно, они отправились в круиз только для того, чтобы побыть с Бурсом. Теперь их места будут заняты другими.
«Прошу разрешения отстыковаться», – произнес капитан Феннер с катера.
«Приемная камера свободна и воздух из нее выкачан. Отстыковывайтесь по готовности, „Мельбурн“».
«…известный своим сходством с Уильямом, последним королем…»
Катер отстыковался от станции и медленно двинулся к «Мельбурну».
«…служба слежения, направление 090, 64, 282, повторите…»
Раздался сильный треск. Я застонал.
– С вами все в порядке, сэр? – спросил кто-то издалека.
Скрежет. Легкий скрип гаек. Свет.
– Помогите ему со шлемом.
– Слушаюсь, сэр.
– Осторожнее, у него повреждена спина. – Сержант Грегори хмуро посмотрел на беспокойного кадета. Все вместе, очень аккуратно, они вытащили меня из гроба и посадили на кресло с колесиками. Мы с трудом сняли оставшуюся часть скафандра.
– Где мы?
– В одной из переполненных людьми секций четвертого уровня.
Как выяснилось, нам выделили несколько кают.
– Они, что, не поселили нас в отеле?
Сержант Грегори, вылезая из гражданского костюма, принял благочестивое выражение лица:
– Мы наотрез отказались расставаться со своим идолом. И наотрез отвергли «Хилтон».
– Сколько нас? – Ответ был мне известен, но я хотел получить подтверждение.
– Семь сержантов, два гардемарина, одиннадцать кадетов.
Кряхтя от удовольствия, Грегори надел свою голубую форму сержанта Академии.
– Где лазерные пистолеты?
– Спрятаны среди вещей Бурса, сэр. Я подмигнул ему:
– Давным-давно должен был извиниться перед вами, сержант. Еще со времен инцидента с Букером.
Он предупреждающе поднял руку:
– Мы все тогда сильно переживали, господин Генеральный секретарь.
Я кивнул в знак благодарности.
– А как с остальным?
– Пока ничего не слышно.
Этого и следовало ожидать. Но у меня на сердце кошки скребли. Если приготовления Джеффа Торна не принесут результата, меня ждет кровавое фиаско.
Наш хитроумный план привел мою нервную систему в полное истощение: каждую фазу операции следовало провести безукоризненно. Причем это был, по-видимому, единственный способ разом освободить и орбитальную станцию, и Лунаполис.
Трюк с переодеванием на «Мельбурне» был лишь частью нашего замысла. Адмирал Хой по-прежнему полагал, что я на «Галактике», – на станции никто не знал, что вблизи Титана я перебрался на «Мельбурн».
Предварительно Джефф Торн летал в Девон и передал там приказ Хазену отправить всех хорошо подготовленных сержантов Академии и триста лучших кадетов на базу Флота на Фарсайде. Для пущей уверенности начальник Академии сказал, что они не должны участвовать в гражданской войне.
Я не рискнул самолично отдать эти приказы, которые могли быть перехвачены на Луне, и мне оставалось только надеяться, что Торн передал их по назначению.
Горящих энтузиазмом кадетов в сопровождении полудюжины гардемаринов доставили в шаттлпорт Лондона, их вещевые мешки были тщательно упакованы, униформа отутюжена, лица надраены. Мы были уверены, что новый персонал орбитальной станции бдительно следит за прибывающими с Земли шаттлами, чтобы я часом не послал наверх войска. Обычно корабли Академии миновали станцию и направлялись прямо к Фарсайду.
Тихой, безветренной лунной ночью кадеты вышли из своих шаттлов и затопали по пыли к приемным шлюзам Фарсайда. На базе Академии Хазен обратился к ним от моего имени. Он вызвал тех, кто хорошо стреляет из винтовки, отлично подготовлен физически, владеет приемами рукопашного боя и готов добровольно выполнить опасное задание.
Формулировать свои приказы я старался как можно точнее. Как и много лет назад, я собирался еще раз использовать кадетов, несмотря на их юные годы. Но на этот раз сказал бы им всю правду. И наши герои погибли бы, прекрасно понимая свою миссию.
Все они являлись добровольцами, до последнего человека. Но только нескольких из них отобрали для орбитальной станции. Шаттл Академии поднял их еще раз с поверхности Луны. Спустя некоторое время «Мельбурн» прилетел в сверхсветовом режиме с Титана. Ребята перебрались в ожидавший их шлюз по тросу, чтобы не тратить время на стыковку кораблей. Мы снова перешли в сверхсветовой режим, чтобы наш корабль не увидели с другой стороны Луны и наше появление здесь не обнаружил ни Лунаполис, ни адмирал Хой.
На сверхсветовой скорости мы вернулись к Титану и подтвердили Арлине, исполнявшей в мое отсутствие обязанности капитана «Галактики», что успешно завершили подготовительную экспедицию. Будь научная станция Титана побольше, я бы высадил с «Мельбурна» пассажиров, хотят они или нет, чтобы не подвергать их риску. Но это было невозможно, и мне пришлось учитывать в своих планах присутствие на борту гражданских лиц.
После этого «Мельбурн» снова вошел в сверхсветовой режим и полетел к околоземной орбитальной станции с горестной вестью о кончине Антона Бурса.
Мы решили, что, если с «Мельбурна» на орбитальную станцию перейдут переодетые в поклонников Бурса кадеты и гардемарины, в количестве больше необходимого, это вызовет подозрения адмирала Хоя, и мы подвергнем пассажиров капитана Феннера неоправданному риску.
Сам капитан неотлучно дежурил в отсеке связи, чтобы ни одно несанкционированное сообщение не было отправлено. В действительности никому из пассажиров «Мельбурна» не разрешили перебраться на орбитальную станцию, чтобы не снижать боеспособность нашей группы.
Между тем Антон Бурс томился на «Мельбурне», и его замешательство смягчала лишь мысль о ждущих его бессчетных миллионах поклонников. Корабль тем временем отходил на безопасное для включения сверхсветовых двигателей расстояние. Через короткое время он снова отправится на Титан для продолжения круиза.
Использовать пришлось и Арлину. Никому больше доверить «Галактику» я не мог – столь дорогостоящий, великолепный космический корабль ни при каких обстоятельствах не должен был еще раз попасть в руки мятежников. Дерек тоже заслуживал доверия, однако он никогда не имел звания выше гардемарина. Арлина же дослужилась до лейтенанта. Но кто я сам был после того, как решился возложить на нее такую ответственность? Когда я попросил у нее за это прощения, она чмокнула меня в нос.
На орбитальной станции было два часа дня. Мы собирались выступить в семь вечера, согласованно с оставшимися на Фарсайде кадетами, у которых было особое задание.
На орбитальной станции нашей целью являлся штаб частей Флота, где размещались пульты управления лазерами. Требовалось также занять офис администратора.
Между нами и пультами управления лазерами было одиннадцать аварийных коридорных переборок. Сержант Грегори заверил меня, что каждый кадет знает свое задание. Я загрузил в свой голографовизор план-схему станции и настоял, чтобы каждый кадет показал мне на ней отведенную ему переборку.
– У вас есть палки?
– Да, сэр, – ответил гардемарин Спик, и его щеки покрылись румянцем. Он показал на связку в шкафу, – Мы возьмем их, когда пойдем.
– А если кто-то попытается вас остановить?
– Стреляем без предупреждения. – Глаза его посерьезнели. – Сэр, можете на меня положиться. Клянусь вам. – Ему много пришлось повидать, этому парню, который, помнится, закатывал глаза от нетерпения – что так вывело из себя Алекса.
Я улыбнулся:
– А кто отвечает за мое транспортное средство?
– Пока мы не найдем тележку с электроприводом, я, – ответил Грегори.
– Постарайся меня не опрокинуть. Он с неприязнью посмотрел на кресло:
– А вы не подождете здесь?
– Разумеется, нет. Доставить меня туда – уже половина успеха.
Я ежеминутно покрывался испариной, снова и снова проверял свой лазерный пистолет, убеждался, что в патронной сумке достаточно запасных зарядов. Я надел шлем, чтобы слышать сообщения через вмонтированные в него наушники. Включал и выключал свой станнер.
При необходимости мы попытаемся взять штаб Флота силой, но я не расставался с надеждой, что мое присутствие убедит некоторых мятежников сложить оружие. Как раз этого Хой и опасался, и я не видел причин, чтобы он лгал. Если только, конечно, он не хотел заманить меня на станцию. Хотя он не был настолько хитрым, чтобы нарочно не пускать меня к себе. Или все-таки был?
Пять часов вечера.
– Есть какие-нибудь новости? Грегори странно на меня посмотрел:
– Нет, сэр.
Я покраснел. Никаких новостей и не могло быть, кроме разве что катастрофических.
«Корабль Военно-Космических Сил „Галактика“ вызывает базу Флота на орбитальной станции, – послышался голос в моих наушниках Арлины. – Мы возвращаемся к станции. Не открывайте огонь».
В этот момент она должна была начать двухчасовой перелет к орбитальной станции, причем запускать сверхсветовые двигатели было совсем небезопасно.
Прошло немало времени, прежде чем пришел ответ:
«Это капитан Лондон, говорю от имени адмирала Хоя. Не приближайтесь, повторяю, не приближайтесь к станции».
«Сэр, я намереваюсь высадить наших пассажиров».
Шесть часов вечера.
«Служба слежения орбитальной станции вызывает „Галактику“. Займите координаты 320, 31, 108. В случае дальнейшего…»
«Я должна высадить пассажиров, – ледяным голосом проговорила Арлина. – Я подойду на одну треть километра и встану напротив приемных камер 4–6».
Ответа не последовало.
Полседьмого вечера. Группа сержантов Академии в гражданской одежде готовилась выйти на прогулку. Я попросил Грегори помочь мне напялить скафандр. Если нам придется спешно отступать со станции, со мной, уже j одетым, будет меньше хлопот.
Без десяти семь. Эдвин Спик раздал металлические палки. В ожидании команды на выход кадеты беспокойно ерзали, проверяли свои пистолеты, переминались с ноги на ногу. Это дало нам повод резко их одернуть и самим сбросить напряжение.
Без пяти семь. – Пошли!
Кадеты с присущей молодости энергией толпой бросились к двери и побежали вперед, чтобы обеспечить безопасность коридора.
«Подразделение Лунаполиса вызывает Сифорта», – услышал я хорошо знакомый мне голос.
– Держитесь, сэр. – И Грегори, перенеся меня через двери, покатил кресло вдоль по коридору. С обеих сторон бежали сержанты Академии.
Я набрал номер на телефонной трубке, прикрепленной к скафандру:
– Слушаю, Толливер.
Наконец мы решили использовать обычные каналы связи, полагая, что на них вряд ли обратят внимание военные, а значит, маловероятно, что они перехватят наши разговоры. На «Мельбурне» я приказал соответствующим образом модифицировать мой скафандр.
«Они повсюду высаживаются. Лейтенант Ле Боу занял шлюз. Пока без происшествий».
Пока. Мои губы сжались.
Джефф Торн вызвал моего старого друга Эдгара Толливера, который отдыхал в Лунаполисе. Незадолго до нуля часов Толливер прибыл к воздушному шлюзу Лунаполиса, из которого выходили желающие полюбоваться световым шоу в кратере. Сам он имел вид скучающего зеваки, у которого не было даже станнера.
Тут же в шлюз начали входить кадеты, высадившиеся с шаттлов Академии, что прилунились рядом с кратером, неподалеку от того места, с которого взлетали мы сами, когда покидали клинику доктора Дженили.
Без двух минут семь.
В коридорах орбитальной станции завыли сирены. Возможно, какой-то гардемарин заметил заблокированную переборку. Или бдительный техник из гражданских увидел на своем экране толпу бегущих кадетов.
Мы прошли через переборку. Охранявший ее кадет посторонился, держа лазер наготове.
– Поставь его на предохранитель! – рявкнул я. – Одно неточное движение – и нам крышка.
Семь вечера. Люки переборок впереди нас покоились в своих гнездах, заблокированные металлическими палками. Поблизости пританцовывал от страха кадет:
– Скорее! Скорее, сэр!
– Держитесь крепко, мистер Сиф… – Грегори перелетел через вставленную в переборку палку. На мгновение я почувствовал себя как в самолете. Мы со стуком oпустились на палубу. В спине у меня словно что-то взорвалось, я схватился за подлокотники кресла так, словно от этого зависела моя жизнь. А может, и правда зависела.
Еще одна переборка, потом еще одна. Кадеты отпрыгивали в стороны, чтобы дать нам дорогу. Со мной же был Грегори, который возглавлял утренние пробежки кадетов!
«Корабль Военно-Космических Сил „Галактика“ вызывает базу Флота. Приближаемся по курсу 320, 31…»
«Вы на прицеле, „Галактика“. Сифорт, начинай немедленно тормозить, или мы…»
«Сэр, капитана Сифорта нет на борту».
«Галактике» предстояло сыграть очень важную роль. Присутствие ее поблизости – особенно ее мощных лазеров – вряд ли бы понравилось орбитальной станции, а для нас стало бы поддерживающим фактором. Она могла спасти нас, а могла просто оставаться в резерве. В любом случае, если бы я и приказал Арлине оставаться вблизи Титана, та вряд ли бы подчинилась. Маловероятно, что Хой позволил бы Арлине высадить пассажиров, но само напоминание, что они на борту, могло помешать ему открыть огонь, если судно не станет предпринимать никаких враждебных действий.
Три минуты восьмого.
Впереди показался входной люк к штабу Флота, заблокированный в открытом состоянии. Рядом – три охранника, распластавшиеся с раскинутыми руками на палубе. Сержант Грегори выглядел очень решительно.
«Конечно, Сифорт у вас на борту. Измените курс или я…»
«Лунаполис – Сифорту. Наши ребята уже на полпути к базе Флота. Тревоги пока нет. Не знаю почему».
– Давай вперед! – Я вцепился в кресло. – Скорее, – Я сбросил шлем.
– Куда?
– В кабинет адмирала Хоя. Второй коридор. Третья дверь или четвертая. Сразу за поворотом к причальным камерам шаттлов Флота.
Он прокатил меня через дверь.
– Нет пробл…
Сноп огня. Сержант Грегори кашлянул и упал. Мое кресло по инерции покатилось дальше. Один из кадетов вскинул руки, и из дымящихся отверстий в его груди вылетели толстые кровяные сгустки.
– Я – Сифорт, – воскликнул я. – Хой желает меня видеть! – Я крутил колесики кресла, объезжая смутно видневшиеся перегородки. – Не открывайте огонь!
Из дверей выглянуло чье-то лицо и тут же спряталось обратно:
– Убейте этого сукиного…
– Заберите Сифорта обратно! – низким командным голосом крикнул сержант Смит.
– Нет, сержант! – Я говорил громко, так что все могли меня слышать. – Адмирал Хой должен меня увидеть. – Я катил в своем кресле, стараясь не попасть под огонь, которым прикрывали меня мои кадеты. – Разве не должен?
Передо мной вырос лазерный пистолет, нацеленный прямо мне в грудь. На долю секунды он коснулся меня и тут же пропал. Какие-то два трясущихся от страха матроса подхватили мое кресло и переправили во внутренний коридор.
Я натянул шлем:
– Сифорт вызывает подразделения Лунаполиса. Действуйте, как запланировано. Сифорт – кадетам орбитальной станции. Удерживайте свои позиции. Я буду поддерживать с вами связь. «Галактика», не открывайте огонь.
Держа снятые с предохранителей пистолеты наготове, матросы Лунаполиса вкатили меня в кабинет Хоя, где мы когда-то с ним встречались.
Всю стену занимал огромный экран. Мерцали огоньки. Возможно, они принадлежали «Галактике», быстро приближавшейся к станции. Поблизости было еще несколько кораблей, не говоря о местных транспортниках и судах в ремонтных камерах.
Адмирал Хой поднялся из-за стола – худой, изможденный, с похожими на тлеющие угольки глазами.
– Сейчас я со всем этим покончу. – Он проверил предохранитель лазера и направил ствол мне в лоб. – Скажете что-нибудь, прежде чем я вас казню?
– Да. Выйдите, вы оба, – велел я не допускавшим возражений голосом, и, к моему удивлению, матросы направились к выходу. Хой тяжело вздохнул, со свистом втянув воздух. Они замялись. Криво усмехнувшись, он махнул рукой на дверь. Матросы вышли.
«Хой, это Симович. Эти ублюдки на моей территории».
Адмирал не обратил никакого внимания на прозвучавшие из громкоговорителя слова.
– Попытаешься что-то предпринять, и я в то же мгновение тебя убью. – Он внимательно меня оглядел. – Зачем ты сюда пришел?
– Принять твою капитуляцию.
– Зачем мне это делать?
Я смотрел на небритое лицо Хоя с запавшими глазами, слышал насмешку в его голосе. И внезапно я понял, что буду говорить правду. Но, судя по его состоянию, это, скорее всего, приведет к моей гибели.
– Потому что, – сказал я, – ты сам хочешь этого.
– Чушь собачья.
Я наклонился вперед:
– Потому что тебе известно: все, что ты делаешь, не правильно.
– О, великий моралист. – Рука его все так же твердо сжимала пистолет. – Я думал, у тебя есть козыри получше.
– Потому что тебе известно: мятеж никогда ни к чему хорошему не приводит.
– И потому ты ворвался в мой кабинет, убив моих парней.
– Потому что ты знаешь: восстание – это вызов Господу Богу.
– Ты вряд ли из числа тех, кто может мне указывать…
– Потому что ты ненавидишь то, что сам делаешь…
– Я не сделал ничего, чтобы…
– И ненавидишь то, каким ты стал.
– Хватит!! – В голосе его было слышно страдание. Он сел на край стола, держа пистолет обеими руками. – Ради Бога, Сифорт.
– Да. Ради Бога. – Я не мигая смотрел ему прямо в глаза.
«Мистер Сифорт, мы находимся вблизи базы Флота Лунаполиса. Они обороняются. Сильный огонь».
– Проклятье. – Его глаза сузились. – Кто ты такой, чтобы читать мне лекции? Ты убил моего племянника. У него глаза повылезали из орбит! Кровь у него вскипела так, что стала вырываться через кожу! Ты не предупредил их о декомпрессии, Сифорт? Не включил тревогу?
– Нет.
Все мы сами завариваем свою кашу. И теперь я расхлебывал свою.
– Ты подлая тварь.
«Хой, вы на связи? Через несколько минут они захватят мои пульты управления лазерами. Отвечайте!»
Внимательно смотря мне в глаза, он схватил микрофон:
– Хой слушает.
«Надо, чтобы вы ударили по шести подземным поселениям, окружающим районы базирования Флота».
– Симович, я взял Сифорта. «Где?»
– У себя в кабинете. Лазер нацелен ему между глаз. Послышался вздох облегчения.
«Слава богу. Беру назад свою просьбу. Его жизнь – за их капитуляцию».
– Это не сработает, – сказал я с невозмутимым видом. – Им отданы весьма специфические приказы.
– Тут кое-какие проблемы, Эндрю. «Галактика» возвращается.
«А какие у нее намерения?»
– Не совсем ясно. Сифорт мне расскажет.
– Как ни странно, не расскажу. У меня лазер в кобуре. Будешь давить слишком сильно – и я его достану.
– Я убью тебя.
– Совершенно верно. И у тебя не останется связи с «Галактикой», и не будет больше возможности сдаться.
Хой хмуро промолвил в микрофон:
– Симович, скажи своим людям, что Сифорт у нас. Я тебе перезвоню. – Он отключил микрофон. – А теперь – что касается капитуляции твоих подразделений…
– Твоих подразделений. Вы будете сдаваться.
– Почему это?
– Для спасения твоей души.
– Не беспокойся о моей душе.
Я не моргая смотрел в черную пустоту его глаз:
– Если не я, то кто же?
Он издал глухой утробный стон. Потом Хой сказал:
– Прощай, Сифорт.
Я пристально смотрел прямо ему в глаза.
Он выстрелил.
Белое пламя скользнуло по моим волосам. Сзади меня, чуть выше моей головы, хрустнула стенка. Я сидел как каменный.
– Ты хочешь умереть?
– Наверное, я должен это сделать, чтобы покончить со всем этим. – На его вопрос я не ответил, но он, судя по всему, этого не заметил.
– В полном смысле слова ловко сработано, – сказал он. – Как вы все распланировали. А ты, конечно, изменник.
– Да. – По отношению к Господу Богу и его представителям на Земле.
Он говорил так, будто хотел опровергнуть какие-то доказательства:
– В полном смысле слова предатель. И в самом деле, наше выживание зависит от колониального импорта. И для его защиты необходим сильный флот. А теперь, после всего этого, ты лишился нашей поддержки. Мы обязаны были остановить тебя.
– Но не угрожая собственному народу.
– Собственному?
– Нашему. Нацеливать лазеры на Землю – это мерзость, которой мы бы никогда не допустили. И мы положим этому конец. – Я пошевелился. – Время пришло, адмирал. Отдайте мне пистолет и позовите ваших часовых.
Словно размышляя, он промолвил:
– Только не для тебя.
– Нет, – мягко возразил я, – для тебя. «Покажите мне капитана Сифорта живым и невредимым, или я разрежу вашу станцию на части», – раздался решительный голос Арлины.
«Галактика» на экране быстро увеличивалась. Работали ее хвостовые двигатели. Вот-вот она должна начать тормозить носовыми двигателями.
– Можно мне ответить? Он устало кивнул.
Я надел свой шлем:
– Капитан Сандерс, со мной все в порядке. Ждите приказов.
«Но…»
– Капитан.
«Слушаюсь, сэр». – Она словно обещала после со мной поквитаться.
«Хой, почему вы позволяете ему передавать сообщения? Он что, захватил станцию?»
Пистолет в руке адмирала задрожал. Я флегматично смотрел на экран.
– Пока нет.
«Проклятые лунатики… – Симович оборвал фразу на полуслове. – Он послал кадетов! Он вынуждает моих солдат убивать детей! Я не смогу долго продержаться, если вы не ударите по лунным поселениям. – Вдруг он заявил:
– Я уничтожу „Галактику“».
У меня мороз прошел по коже.
Хой потянулся за микрофоном:
– Подождите, мы ведем переговоры о… «Мистер Сарно, цель пять тире семь. Огонь!»
– Нет! – Я попытался вскочить с кресла, но тут же упал задыхаясь.
Свет доходит с поверхности Луны до орбитальной станции за три секунды, не более.
Но мне показалось, что прошла целая жизнь.
– Хой, остановите его!
Невидимый сгусток энергии ударил «Галактику» в правый борт, выше дисков, в которых располагались экипаж и пассажирские кабины. Корпус раскалился и стал плавиться. Если это все… Если безжалостный луч лазера прожег ее насквозь…
– Симович, прекратить огонь!
Откуда-то изнутри «Галактики» вылетело пламя. Вырывающиеся языки пламени тут же гасли в вакууме.
– Что он наделал… – проговорил Хой.
– О боже, нет! – Я сглотнул слюну. – Там ракетное топливо. Он попал в бак с горючим.
«Галактика», как и все космические летательные аппараты, была оснащена реактивными двигателями. На небольших кораблях горючее хранилось в центральном баке и при необходимости подавалось насосами к двигателям. На огромной «Галактике» таких емкостей было несколько. Самая большая располагалась над грузовыми трюмами.
Подталкиваемая реактивной струей от вспыхнувших нескольких десятков тысяч фунтов горючего, корма «Галактики» начала разворачиваться влево.
Чтобы остановить вращение, Арлина включила двигатели левого борта. В результате этого маневра «Галактика» стала падать на орбитальную станцию. Включились и передние двигатели, корабль пытался замедлить стремительное приближение к орбитальной станции.
Левые двигатели начали противодействовать поворачиванию, которое вызывалось непрерывно вырывающимися из правого борта языками пламени. Движение «Галактики» выровнялось.
Лазеры Симовича в Лунаполисе еще раз вспыхнули выстрелами. Причудливо изогнутая поверхность сверхсветовых двигателей местами начала плавиться. Корабль был слишком близко к Земле, чтобы безопасно перейти в сверхсветовой режим. Хотя иногда капитаны в подобных ситуациях идут на риск. Некоторые при этом погибают. Но Арлина вряд ли стала бы в такой ситуации испытывать судьбу.
– Выключите лазеры, Симович! Прекратите огонь, или я сам по вам ударю! – дико заорал Хой. – Отставить! – Он уставился на экран. «Галактика» стремительно увеличивалась в размерах.
Хой смотрел на нее как завороженный, подобно кролику в свете фар автомашины. Корабль неумолимо приближался. Адмирал встряхнулся и потянулся к микрофону:
– Господи, она вот-вот в нас врежется! Лазеры, открывайте огонь по готовности! Раздолбайте ее!
Тут же, словно только и ждали его приказа, лазерные лучи уперлись в приближающегося космического гиппопотама.
Я катнул кресло к столу Хоя, вырвал микрофон из его рук:
– Отставить! Прекратить огонь!
Еще несколько секунд, пока не погасли безжалостные струи лазеров, прошли словно в агонии. Правый носовой двигатель «Галактики» выбросил языки пламени. Корабль больше не мог тормозить.
Лазерные лучи погасли.
Чтобы разойтись со станцией, Арлина хладнокровно выключила левые двигатели, а правые тут же заработали на полную мощность.
Завыли сирены.
«Тревога в связи с декомпрессией. Всему персоналу станции покинуть уровень 4 и перейти на уровень 6!»
Нос «Галактики» неторопливо отвернулся от огромных дисков станции. Гигантский космический корабль занял почти все пространство на экране адмирала Хоя. Словно парализованный, я мог только наблюдать за происходящим, отчаянно надеясь, что мы не станем жертвами неумолимых законов физики.
«Капитан Сифорт! Докладывает Эдгар Толливер. Они… то есть мы захватили дальнобойные лазеры Лунаполиса. Симович…»
«Коридорные переборки станции закрыть через тридцать секунд!»
– Давай, Арлина! «Галактика» заполнила весь экран.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – монотонно твердил Хой. – Пожалуйста.
Полную аварийную нагрузку на двигатели, Арлина. Взорви их, если необходимо. Поворачивай. Нос уже прошел мимо. Выбросы пламени из поврежденного бака развернут корабль, и тогда…
«Галактика» ударилась о станцию.
К нашему отчаянию, она ужасающе медленно врезалась в незащищенную станцию и пробила рваную рану в ее правом борту в нескольких сотнях метров от носовой части. Сила инерции тащила «Галактику» дальше, и пробоина поднялась до диска первого уровня, потом второго. Я застонал. Третий уровень…
«В секциях с третьей по шестую уровня 5 – декомпрессия. Персоналу перейти на аварийно-спасательные участки!»
Из носа «Галактики» вырывались языки пламени. Я натянул шлем и непроизвольно пробежался пальцами по застежкам скафандра.
– Что мы наделали? – протянул Хой измученным голосом. – Сифорт, что мы наделали?
Гигантский звездный корабль перестал рвать корпус станции и по инерции двигался дальше. Медленно вращаясь, «Галактика» прошла мимо голографокамер станции в темноту ночи.
«Старший офицер Рейне с борта корабля В КС „Новый Орлеан“. Мы получили серьезные повреждения, и у нас декомпрессия в доке-камере 6-й орбитальной станции. Я блокирован на капитанском мостике. Может ли кто-то мне помочь?»
Я был на ногах, хотя на меня давил вес собственного тела да еще такая же тяжесть скафандра. Как мне удалось встать – уму непостижимо. Пот катился с меня градом.
– А теперь слушайте, – хрипло проговорил в микрофон Хой. – Я возвращаю орбитальную станцию и все ее оборудование Адмиралтейству и правительству Генсека Сифорта. Прекратить сопротивление.
Опираясь на трости, я заковылял к двери.
– Сифорт! – позвал адмирал. – Вы были правы. Я капитулирую. – Он вскинул правую руку вверх и отдал мне честь. Левая его рука с пистолетом поднялась к виску.
Дымящаяся кровь забрызгала мой скафандр и стекло шлема. Я выбрался в коридор.
Передвигаться с помощью тростей не так уж сложно, если не обращать внимания на белые всполохи перед глазами, пронзительную боль и тупые уколы, когда все это точно разрывает тебя на части.
– Мистер Сифорт, вы уже…
– С дороги! – Я проковылял мимо испуганного гардемарина Спика. Если мои колени не подогнутся, я смогу сохранить вертикальное положение и сделаю еще один шаг, потом еще. А каждое движение приближало меня к причальным камерам для шаттлов.
Осталось двадцать метров. Пятнадцать.
«Корабль ВКС „Галактика“ – всем летательным аппаратам и орбитальной станции. Помогите кто может, – услышал я спокойный голос Арлины. – Нужны космические катера для экстренной эвакуации пассажиров и экипажа».
На «Галактике» имелось четыре катера. Каждый вмещал тридцать шесть человек. Еще были две шлюпки. По восемь человек в каждой.
– Сэр, позвольте мне достать кресло…
– К дьяволу кресло. – Я больше никогда не буду им пользоваться. Лучше я умру.
Десять метров.
Гигантский внешний люк приемной камеры для шаттлов был распахнут в ночь. Я мельком увидел Землю, большую и очень красивую на фоне темного бархата неба. Я нажал на кнопку и вошел в шлюз.
Гардемарину Спику, который был без скафандра, оставалось только наблюдать за мной:
– Куда вы направляетесь?
– На свой корабль!
Люк между нами закрылся. Через мгновения, которые казались столетиями, воздух из шлюза был откачан.
Из другого, открытого, люка полдюжины членов экипажа станции, бывшие в безопасности благодаря своим скафандрам, наблюдали, как сверкающий огнями космический лайнер уплывал прочь.
В моих баллонах хватило бы воздуха на два часа. Выпрямив ноги, я прислонился к стене и отставил на время в сторону трости. В безвоздушном пространстве сила тяготения почти равнялась земной. Это значило, что мне понадобится едва ли не вся мощность моих двигателей, чтобы преодолеть притяжение гравитронов станции.
Я включил двигатели и стал подниматься вверх.
«„Галактика“, говорит транспортник-рудовоз „Анаконда-3“, дрейфующий рядом с орбитальной станцией. Мы посылаем катер. Будьте наготове».
Не рассчитав, я поднялся слишком мало. Я дал больше тяги двигателям, но было поздно. Когда я вылетал из люка, то задел ногой голову одного матроса. Я надеялся, что не разбил ему шлем.
Проблема была не в том, чтобы догнать «Галактику»: хоть и с большими усилиями, но она должна была затормозить. Сложно оказалось выровнять наши скорости и приноровиться к ее медленному вращению.
«„Галактика“ сообщает, что у нас вышло из строя большинство двигателей. Мы будем пытаться стабилизировать кружение…»
Ее приемная камера-бухта для катеров на втором уровне была открыта. Рядом с ней кружились фигуры в скафандрах. Затормозив, я влетел в камеру, ожидая, что гравитационный толчок опустит меня вниз.
Но тяготения не было. Выругавшись, я изменил тягу своих двигателей на противоположную и включил их. И сразу снизил скорость – иначе мои ноги не выдержали бы удара.
«Всем пассажирам надеть скафандры. Это не учения. Начальник двигательного отсека, вы можете стабилизировать работу гравитронов?»
В невесомости пассажиры делаются почти беспомощными. Какой-то офицер – я не мог разглядеть его лица в запотевшем шлеме – одной рукой держался за выступ люка, а другой по очереди затягивал в камеру дрейфующих людей.
Я включил двигатели и подлетел к тому шлюзу, что отделял камеру приема шаттлов от коридора второго уровня. Едва я проник внутрь, люк закрылся. Опершись о стену, я с нетерпением ждал, когда шлюз наполнится воздухом. Наконец открылся внутренний люк.
В коридоре плавали орды одетых в скафандры пассажиров. Я оказался прижатым к палубе. Мужчины и женщины цеплялись за поручни. Кто-то больно наступил мне на руку. Я молил Бога, чтобы в этой толчее не разбился мой шлем.
Потом люк между коридором и шлюзом с Людьми закрылся. Началось выкачивание воздуха. Безумная толпа бросилась в приемную камеру для шаттлов. Меня стало подташнивать, но дышать я все же дышал. Скафандр мой остался неповрежденным. Я закрыл люк и вытащил из сумки станнер. Воздух снова начал выкачиваться.
У шлюза летали около дюжины человек, цепляясь за что попало.
– Все пассажиры должны быть в скафандрах. Большая опасность декомпрессии. Если вам необходима помощь…
Станнер может действовать через скафандр, но для этого его надо плотно прижать к торсу. Очевидно, плававшим в коридоре пассажирам это было известно, потому что даже в столь чрезвычайных обстоятельствах они избегали приближаться ко мне. Хотя одна обезумевшая женщина попыталась пробраться мимо меня.
– Вам нельзя туда… – начал было я.
– Прочь с дороги! – Она локтем ударила меня по шлему, и моя голова откинулась назад. На мгновение показалось, что у меня сломана шея. Я ткнул в пассажирку станнером. Ее тело обмякло. Я толкнул ее из шлюза. Ее скафандр был не застегнут.
– Вы, там, открывайте следующий шкаф со скафандрами! – Дерек Кэрр, со станнером в руке, сдерживал беснующуюся толпу. Матрос возился с дверцей шкафа.
– Я открыл его. Отойдите в сторонку. – Тэд Ансельм был весь взъерошен, в помятой форме, как после драки.
Я крепко схватил его за руку:
– Одевайся.
– Слушаюсь, сэр. Как только все…
– Ты оденешься раньше всех.
– Слушаюсь, сэр. – Он открыл шкафчик и вытащил скафандр подходящего размера.
Эта секция коридора проветривалась. Инструкции жестко требовали пользоваться скафандрами с двигателями только в проветриваемых помещениях. Я подумал, не воспользоваться ли мне для передвижения моими тростями. Черт побери! Я огляделся, чтобы не причинить никому вреда реактивными струями своих двигателей, включил их и двинулся к следующей секции и лестнице.
Коридорная переборка была закрыта. Ее охранял гардемарин Энтони Пайл.
– Вам нельзя… О, это вы, капитан. – Он четко отдал честь, приложив руку к шлему. – Сэр, по другую сторону вакуум. Я не могу открыть люк, потому что и в этой секции произойдет декомпрессия.
– Мне надо на капитанский мостик.
– Несколько минут назад западная лестница была еще открыта. А сейчас не знаю. – В глазах у гардемарина читалось беспокойство. – Мы теряем секции одну за другой, сэр. От жара плавятся…
Но я уже удалился от него. Включив двигатели на полную мощность, я летел над головами дрейфующих пассажиров и членов экипажа.
Западная лестница располагалась в четырех секциях от меня. Ни один из внутрикоридорных люков не был закрыт. Я летел по коридору, уворачиваясь от выступов.
– Опускайся вниз! – Запыхавшийся Дерек двигался от одного поручня к другому. Голубая униформа прилипла к его худому телу.
– Тебе было сказано надеть костюм, – прорычал я.
– Вы говорили это Ансельму. Куда вы спешите?
– С Арлиной все в порядке?
– Несколько минут назад отдавала приказы с капитанского мостика.
Я схватил его за запястье и дал газу своими двигателями:
– А Майкл?
– В первом спасательном катере, вместе с детьми. Похныкал немного, но никакого вреда ему никто не причинил.
– Спасибо тебе.
– Он просто перепуганный мальчишка. И я хочу убить того, кто отрыл по нам огонь.
– Это сделал задница Симович из Лунаполиса. «Главный инженер, на уровне 5 кончилась вода, а она нужна мне сию же секунду! – Голос Арлины не предвещал ничего хорошего. – Пожар распространяется все дальше. Я не могу погасить его декомпрессией, потому что в отсеках остаются пассажиры…»
– Я пошлю ему вызов, – просто сказал Дерек. Общество относилось с неодобрением к дуэлям, хотя они и не запрещались законом. Хотя, пока адмирал Симович являлся офицером и состоял на действительной службе, Дерек не мог его… Я прогнал прочь эту мысль. Думать о мести время еще не пришло.
– Папа! – Фити оторвался от поручня. – Мама на мостике. Она не сможет оттуда выйти. «Галактика» разваливается на части.
Я схватил его и притянул к себе:
– Немедленно надень скафандр!
– Проблема в наших кислородных хранилищах и баках с горючим. Склады охвачены огнем, первая камера для катеров – тоже. Внутренние стены не такие крепкие, как внешний корпус…
– Сейчас же надень скафандр! – потряс я его, словно тряпичную куклу.
– Они разрушаются, и огонь распространяется дальше. Мы не можем начать выкачивать воздух, пока…
– Где шкафы со скафандрами? – Я стал озираться по сторонам.
– Сразу за переборкой, – сказал Дерек. – И мигом возвращайся. – Он извивался, держась за поручень, с не свойственной его возрасту живостью.
Филип крепко держался за его китель.
– Папа, пожар можно погасить только вакуумом, но он убьет пассажиров. Мама приказала техникам двигательного отсека развернуть пожарные шланги, но…
Дерек отплыл назад, держа скафандр под мышкой.
– Фити, сейчас же надень скафандр! – снова приступил я к сыну.
– Только когда его наденет и мама, но она нас не услышит. Папа, мы теряем корабль. Она не даст мне зайти на капитанский мостик, чтобы я…
Дерек вскинул брови. Я кивнул. Он коснулся груди Филипа своим станнером. Сын изогнулся дугой и обмяк, глаза его закатились.
Мы с Дереком вместе надели на него скафандр. Я проверил и перепроверил все зажимы, убедился, что баллоны с дыхательной смесью заполнены. Показал рукой на шкаф:
– А теперь ты, дружище.
– Там был последний, – повел плечами Дерек. – Другие внизу. Давай отнесем его в спасательную шлюпку.
– Сколько уже отчалили?
– Двое точно. А к этому моменту, может, и три. Из четырех. Слава богу, «Галактика» находилась совсем рядом с орбитальной станцией, а не где-то в неведомых космических далях. Жители Земли иногда спрашивали, почему на кораблях так мало спасательных шлюпок. Ответ на этот вопрос был прост: корабль сам служил спасательной шлюпкой. Если с ним что-то случалось, пересаживаться на шлюпки с дефицитом всего и вся и потом многие годы скитаться в межзвездном пространстве особого смысла никто не видел.
Держа с двух сторон тело Филипа, мы потащили его по лестнице по направлению к стоянке спасательного катера.
«Интендант Дорн, позвоните на мостик! Всему персоналу хозяйственной части – на уровень 5, секцию 8. В секции 9 заблокированы почти двести пассажиров без скафандров. – Голос Арлины был предельно жестким. – Возьмите скафандры из хранилищ секций 7 и 8 и будьте наготове. Я пошлю главного старшину корабельной полиции открыть переборку к секции 9».
Нас остановили двое матросов:
– Пожар в седьмой секции, сэр, как раз за местом стоянки!
– А коридорная переборка? Закрыта.
– Спасательный катер?
– Улетел, но я слышал, еще один пристыковался. Орбитальная станция послала бы все катера, которые у нее имелись, каким бы враждебным ни было ее отношение к «Галактике» в этот момент.
Держась за поручень, Дерек пробормотал, держа ногу Фити в скафандре:
– Я не жалею.
– О чем?
– Что попал сюда. Хочу, чтобы ты это знал.
– Знаю, – отозвался я грубовато. – Если с тобой что-то случится, что будет с правительством Надежды?
Он фыркнул:
– Они справятся. Мой внучек только и мечтает, чтобы я куда-нибудь отвалил. Хорошо бы его еще немножко помариновать, но… Вот, получилось. – Он подтолкнул Филипа к воздушному шлюзу. – Когда мы были совсем еще юнцами, ты не взял меня с собой на «Дерзкий». Все эти годы я размышлял, что бы с нами стало. А теперь благодаря тебе я ненадолго вернулся в свою молодость и…
– Да?
– Я благодарен тебе. Тащи его в шлюз. Я сейчас надену скафандр.
Когда я подлетел, дорогу нам пытались преградить несколько пассажиров. Придерживая рукой тело Филипа, я, включив двигатели, маневрировал на пути к шлюзу.
«Главстаршина, вы добрались до уровня 5?» – Наверное, Арлина потеряла голову от беспокойства, меряя шагами капитанский мостик и поминутно получая тревожные сообщения о разразившейся катастрофе.
Люк воздушного шлюза был закрыт. Я стукнул по пульту. Люк начал открываться. Я втащил Фити внутрь. Какой-то пассажир с выпученными глазами попытался тоже втиснуться внутрь, таща за собой кого-то еще. Его спутник, мужчина средних лет, тяжело дышал в своем шлеме. Лицо его было багровым.
Воздух из шлюза начал выкачиваться.
– У него в скафандре дыхательная смесь перенасыщена кислородом. Сделайте смесь беднее.
– Рэдвин, ты слышишь его? Поверни регулятор смеси! Внешний люк открылся.
Камера для приема катеров была пуста. Наружный люк был открыт и свободно вращался на шарнирах. Поблизости плавало множество пассажиров.
– О боже! Господи Иисусе! – судорожно вскрикивала какая-то женщина.
– Не богохульствуйте, – машинально рыкнул на нее я. Из коридора второго уровня, откуда мы прибыли, раздался глухой удар. Через ботинки вибрация передалась мне в спину, вызвав неприятные ощущения.
– Есть еще спасательные гондолы, – сказал я. Но их тоже уже не было в хранилищах, – Вам не нужен спасательный катер.
– Вы с ума сошли? Мы не можем здесь оставаться, корабль вот-вот…
– Улетайте сами. Включите аварийные маячки. Станция вас обнаружит.
– Легко вам говорить – в скафандре с двигателями. А если они не… – Она поежилась.
Тогда пассажиры будут беспомощно дрейфовать в пространстве. Кошмар для любого астронавта.
– Они вас найдут. Все корабли на орбите займутся поисками.
– Я не могу! – Она потянула своего спутника обратно к люку. – Поищем другой стыковочный узел. Должен быть еще один катер…
– Это мой сын, и я отправляю его в открытый космос. – Я включил аварийный передатчик Филипа и прижал свой шлем к его, что должно было обозначать объятие. – Лети с богом. – Я посмотрел на других пассажиров. – Если вы будете держаться вместе…
– Нет! – Она нырнула в люк.
– А как – держаться? – спросил пожилой человек. Его всего трясло.
– Воспользуйтесь веревками. Возьмитесь друг за друга. – Я подтянул поближе к нему другого человека. – Привяжитесь друг к другу, вот так. Если ваши сигнальные маячки будут работать вместе, вас обязательно заметят! – Сначала немного, потом все больше и больше пассажиров стали присоединяться к нашей извивающейся, словно в латиноамериканском танце, цепочке. Я включил внутренний микрофон скафандра:
– Какой-нибудь корабельный офицер – в камеру 2. Быстро! – Если кто-то еще будет их вести за собой…
Последний из пассажиров, которого я привязал к другим, вцепился в меня. Взгляд его был почти безумным:
– Молитесь за нас, грешников, в час, когда… Я убедился, что сам Филип привязан крепко.
– Отчаливайте. Вы будете плавать так же, как сейчас. Там невесомость. Скорее, за вами пойдут другие.
Заработали насосы шлюза. Из него вышел человек:
– Гардемарин Аарон докладывает… Господи Иисусе, что вы делаете?
– Два наряда вне очереди! Следите за своей речью. Привяжитесь к последнему из них. Быстро.
– Слушаюсь, сэр. – Он смахнул копоть со своего шлема. – В коридоре пламя.
– Выходите из шлюза наружу. Аарон, каждые пять минут передавайте на частотах для чрезвычайных ситуаций. Говорите с ними – пересчитывайте их и говорите. Успокаивайте их.
– Слушаюсь, сэр. А вы как?
– У меня скафандр с двигателями. Давайте энергичнее. Постарайтесь отплыть от корабля подальше. – Все их скафандры были очень легкими. Если кого-то коснутся языки пламени… Но Господь этого не допустит.
«Молю тебя, Боже. Филип не виновен в моих грехах. Ниспошли мне мою кару, но спаси моего сына. Пожалуйста. Пожалуйста!»
Мой сын, мой смелый сын дрейфует в бессознательном состоянии по бескрайнему мраку Вселенной. Не будет ли ему холодно? Возможно, ему бы понадобилось одеяло, которое я отдал своему сыну Нэйту, когда вытолкнул гробик с его телом из… У меня комок подступил к горлу.
«Сифорт, это Чисно Валера. Сенат подверг вас импичменту. Назовите хоть одну причину, по которой мне не следует занять Ротонду».
Я включил микрофон:
– Возьми веревку и повесься, Валера. Избавь нас от таких хлопот.
Я повернул к коридорному шлюзу. Люк был открыт. Я наклонился вперед, включил на секунду двигатели и вплыл в шлюз. Нажал на кнопку. Заработали воздушные насосы. Внутренний люк не хотел сдвигаться с места. Выругавшись, я потянулся за аварийным станнером в его гнезде. Убедившись, что наружный люк плотно закрыт, я вручную открыл внутренний.
Верхние панели в коридоре закоптились и покоробились. Повсюду висел дым. Разбрызгиватели не работают должным образом при нулевой гравитации.
– Есть здесь кто-нибудь? – Слава богу, никого не оказалось. Включив двигатели, я направился к дальней переборке, которая в этот момент была закрыта.
В помещении для переодевания кто-то был. Я включил реверс, струи двигателей развернулись на сто восемьдесят градусов, и мое движение замедлилось.
Среди пустых шкафов на скамейке сидел с раздосадованным видом полуодетый Дерек. На губах у него была кровь.
Я втянул себя внутрь и зацепился ногой за скамью.
– Что…
– Похоже, у меня сломаны ребра. – Говорил он достаточно уверенно. – Ударом меня бросило в стену. Развернуло… – Он попытался пожать плечами, но скривился от боли.
Я застегнул до конца его скафандр.
– А где твой шлем?
Дерек показал на разбитый козырек:
– Какой-то парень забрал мой и оставил этот.
– Ублюдок.
– Я был не в силах что-то возразить, – с отвращением промолвил он.
Я осмотрелся: шкафы были пусты.
– Скафандры есть в соседней секции. Или в пассажирских каютах, должен был остаться хоть один. Пошли.
– Я подожду здесь.
– Нет. – Я мягко обнял его рукой. – Предпочитаю твою компанию.
До того как переборки закрылись, пламя покрыло копотью коридорные стены. Один Господь Бог знал, что было в соседней секции. Вакуум или, возможно, адский огонь.
Включив двигатели, я поднял друга со скамейки. Даже в невесомости каждое движение заставляло его вздрагивать.
Первая каюта, к которой мы приблизились, была заперта. Вторая тоже. Отчаявшись, я вытащил свой лазерный пистолет и выстрелил в замок. Внутри в беспорядке валялась всякая всячина, но скафандра не оказалось.
Я проверил третью каюту, рядом с седьмой секцией.
– Должен же он где-то быть… – Я вернулся назад по коридору.
Переборка начала трещать. «О, Боже!»
Я нырнул в каюту.
Из динамиков послышался тревожный голос Арлины:
«Секция 7 уровня 2 разрушается! Предупреждаем пассажиров: секция в огне!»
В открытую дверь врывались языки пламени. Становилось все жарче. Я нажал на кнопку рядом с дверью, понимая, что толку от этого будет мало – я сломал лазером замок. Дерек слабеющими руками держался за мою шею.
– Держись, это… – Внезапно пламя стало отступать. – Видишь, там?
– Люк был закрыт. – Лицо Дерека посерело от боли. Из дальнего конца коридора донеслось глухое бульканье.
Я побелел.
Свист выходящего воздуха.
– Нет!!
Возможно, поломался люк причальной камеры для катеров. Или была повреждена переборка с пятой секцией.
В каюте все завертелось, как в вихре.
Рука Дерека плотнее обняла мою шею.
Наши глаза встретились. В моих был ужас. В его – смирение.
Шестая секция разгерметизировалась, и из нее выходил воздух.
Дерек не отрывал взгляда от меня. С его окровавленных губ слетели слова:
– Не жалей.
Я полетел к переборке пятой секции.
Люк был закрыт. Я ударил по кнопке. От резкого движения мою спину пронзила боль. Я ударил снова.
Никакого эффекта.
Дерек умирал, тело его сотрясали конвульсии, рука царапала мое плечо. Сжав зубы, я через силу смотрел на то, что было невыносимо видеть.
Тело друга в моих руках обмякло. Но лишь после того, как мои глаза увидели то, свидетелем чему человеку быть нельзя.
«Я ненавижу тебя, Боже. Всей своей истерзанной душою ненавижу Тебя».
