20
С большим трудом, медленно, я перебрался с одного диска-уровня на другой. Вдоль всего первого уровня тянулась одна из гигантских причальных камер «Галактики».
Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем я подплыл к огромному люку, открывавшему вход в причальную камеру. Никакой щели, чтобы попасть в нее, не было видно.
Но она мне и не требовалась. Рядом был служебный люк – для членов экипажа, работавших в камере.
Я нажал на кнопку.
Люк скользнул в сторону.
Стангер не подумал о том, чтобы заблокировать доступ к капитанскому мостику. И зачем бы он стал это делать? Из соображений безопасности замки открывались снаружи. А какой член экипажа решился бы заняться ремонтом изнутри? Чтобы его выбросило в безвоздушное пространство и он не мог бы вернуться обратно?.. Несмотря на мое и без того несчастное положение, я вздрогнул.
Я вполз в люк по-пластунски. Гравитация немедленно прижала меня к палубе. Я протянул трость, захлопнул за собой люк и подождал, пока закроются замки. Тут же у замка и на капитанском мостике зажглись сигнальные лампочки.
Теперь Стангеру было известно мое местонахождение. Я ткнул внутренний люк. Он скользнул в сторону – и тут же замигал сигнал тревоги.
Сдерживая стоны, я вполз внутрь.
Стекло моего шлема запотело. Выругавшись, я снял его. Лазер был у меня в кобуре. Я отстегнул на ней застежку.
«Ползи, Сифорт. Пусть будет больно. Это ненадолго».
Взлетно-посадочная камера была огромной, но я находился около шлюза, ведущего в коридор первого уровня. Я полз по палубе, подтягивая ноги руками.
Я впал в такое состояние, что уже не ощущал особой боли. Это помогало быстрее ползти. Насколько я помнил, у меня осталась пара зарядов, чтобы отправить самого себя в ад. Ни в каком пекле мне не могли причинить больших страданий, чем я уже испытал.
Позади меня поблескивал в тишине космический катер. На корабле наверняка подумают, что я хотел его увести.
Как я и ожидал, сигнальная лампочка на шлюзе между камерой и первым уровнем начала мигать. Я лег на палубу и стал ждать, направив ствол пистолета вперед. Крышка внутреннего люка скользнула вбок. Я выстрелил в сторону шлюза. Послышались приглушенные скафандрами крики. Мой лазер пискнул: оставался один заряд. Я поставил пистолет на предохранитель.
«Это капитан. Он в приемной камере. Паннер и Гос-сет, соберите команду из двадцати человек и встречайте его в секции 7, надо с этим покончить. Если увидите его первыми, открывайте огонь на поражение».
Я подполз к шлюзу. Забрался в него, упав на дымящееся тело. Ткнул внутренний люк.
Декомпрессии не было ни с одной стороны, и нормализовывать давление не было необходимости. Люк открылся.
Я оказался в коридоре.
Где-то рядом находился капитанский мостик, это было мне известно. Но в каком направлении?
На западе. Он непременно должен быть на западе. У меня просто не осталось бы сил, чтобы исправить ошибку.
Коридор оказался пуст. Этого следовало ожидать: команду отослали к обеденному залу. Но кто-то все же должен был охранять капитанский мостик. Стангер называл лейтенанта Гарроу…
Пользуясь уже испытанным методом, я двигался вдоль стены, руками приподнимая то одну ногу, то другую. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций адмирал Сифорт совершенствовался в своем любимом занятии – ползании. Что-то напевая про себя. Весь в поту.
Впереди на палубе валялось что-то бесформенное. Всматриваться времени не было.
«Вперед, Сифорт. Ты почти у цели».
Я преодолел последние несколько метров до мостика.
Весь дрожа, я распластался на палубе и смотрел на закрытый люк.
Справа от меня лежало чье-то ужасно обгоревшее тело. Я с трудом различил, что униформа погибшего была серой.
Безжизненные глаза, простое юношеское лицо искажено агонией.
Из груди у меня вырвался приглушенный крик. Моя ладонь скользнула в сторону и сжала безжизненную руку Дэнила Бевина.
Мы лежали рядом в коридоре у капитанского мостика. Время от времени я проверял предохранитель лазера и убеждался, что остался еще один заряд.
«Это я сотворил с тобой такое. Я убил Тебя. Ты был еще совсем мальчишкой. Я вытащил тебя из Академии. Я смеялся над Тобой. Прости меня, Дэнил. Или это сам Господь Бог? Я слишком устал. Простите меня оба.
Ты оставил его со мной, под мою ответственность, и я погубил его, как погубил их всех. Почему Ты не остановил меня?»
Я дотронулся до холодного запястья Дэнила.
«Теперь все, что будет, – будет лучше. Я одену тебя в новую серую форму. Тэд снимет твои обуглившиеся тряпки.
Боже, я ненавижу Тебя за то, что не остановил меня. Ты всегда можешь это сделать. А теперь Ты отвернулся от меня – но зачем от него? Он был одним из рабов Твоих».
В коридоре было тихо и пустынно.
Прижав подбородок к полу, я дремал в метре от толстого металлического люка, ведущего на капитанский мостик. Зажатый в правой руке пистолет был нацелен вперед. Время от времени меня посещала мысль перенацелить его себе в лицо и присоединиться к Дэнилу и Джейсону. Если они примут меня.
Я вспомнил слова Дэнила: «Как вы думаете – если я все буду делать хорошо, меня могут послать на „Галактику“, когда я стану гардемарином?»
Он так этого хотел. Вот я и привел его сюда. Выполнил его желание. И его больше никогда никуда не пошлют.
Некоторые из нас становятся орудиями сатаны.
«Насылай громы и молнии и рассеивай людей тех, осыпай их стрелами и поражай насмерть».
Остался один выстрел. Палец стал неметь.
По спине у меня плясали горячие ножи.
Дэнил преклонил колени перед могилой Джейсона, коснувшись меня своим маленьким телом. Встретились ли вы, вы двое? Говорите ли вы обо мне? Станете ли осуждать меня, как следовало бы?
Я успокаивающе пожал руку Дэнила. Искушению остаться в живых я не поддамся. Ствол моего пистолета стал медленно поворачиваться. Вот он направлен в мой жаждущий смертельного огня рот…
Люк капитанского мостика начал открываться.
Показалась пара начищенных ботинок.
Запястье мое мигом повернулось. Я нажал на спусковой крючок. Ботинки исчезли во вспышке огня.
Раздался тяжелый стук. Капитан Стангер упал лицом на палубу. Его глаза вылезали из орбит. Он дико кричал, бился о палубу, снова кричал…
Кто-то нажал кнопку. Люк начал закрываться.
Я лежал на дрожащей палубе, лаская руку Дэнила…
– Капитан Сифорт? Я ничего не ответил.
– Сэр, не стреляйте. Пожалуйста, сэр.
Я не мог сделать и движения. Боль в спине перешла в новое качество. Онемение принесло облегчение.
– Я прочитал судовой журнал, когда вводил информацию о смерти капитана. Я хочу выйти. Я не вооружен. Даю слово, я оставил свой пистолет на приборной доске. Вы слышите меня?
Я лежал молча, прислонившись щекой к холодной палубе. Пусть выходит, если ему хочется. В моем лазере не осталось зарядов. Все, что я мог, – это укусить его за ботинок.
Дверь начала открываться. Мы простерлись друг против друга с Улиссесом Стангером. Его глаза были тусклыми, безжизненными. Мои блестели.
Из-за дверцы люка выглянула крупная голова:
– Сэр? Не надо… Докладывает лейтенант Гарроу. – Его массивное тело было закрыто переборкой.
Меня словно кольнуло, что-то выплыло из глубин моей памяти:
– Ты знал.
– Что знал, сэр?
– Что задумал Стангер. – Мой лазер был направлен на него.
– Мы все… на самом деле нет. Он был капитаном. Что мы могли поделать?
Соблюдение Устава извиняет Флот – всех нас. Это что-то вроде защитной одежды. «Сатана, отстань от меня».
– Должны были исполнить свой долг – сместить его с должности.
– Его благословило на это Адмиралтейство, разве не так? Они бы повесили…
– Никто его не благословлял.
– Разрешите мне выйти?.. Я собственными глазами видел их циркуляры. Он постоянно поддерживал связь с Адмиралтейством в Лондоне.
Адмиралтейство – или то, что от него осталось, – ждало моего доклада с базы в Фарсайде. Стангер и его сообщники наверняка обработали тех членов Адмиралтейства, которые отказались меня поддерживать. Возможно, даже большинство.
– Отправь всех матросов к их спальным койкам. Офицеров – по каютам. Освободи моих людей.
– Слушаюсь, сэр. Простите, мне только надо… – Гарроу вернулся к приборной доске, оставляя кровавые следы. – О Господи Иисусе! – Он шагнул в сторону и вытер ноги. Взглянул на приборную доску. – Только один звонок, сэр. Не по поводу лазера.
– Хорошо.
Лейтенант взял трубку и отдал несколько беспорядочных команд.
Повсюду на «Галактике» послышалось громыхание коридорных переборок, вползающих в свои гнезда.
– Сэр, разрешите мне помочь вам подняться? – Я отрицательно покачал головой: это могло разорвать меня на части. – Лучше вам узнать… – Он облизал губы. – Я звонил на орбитальную станцию… после смерти мистера Стангера… сообщить им.
– Чтобы принять на себя командование?
– Только на короткое время. Они сказали, что пошлют кого-нибудь. И… – Он сглотнул слюну. – Перед этим капитан рассказал им, как вы силой пробрались на борт. Адмирал Хой предложил прислать морских пехотинцев, но Стангер сказал, что это только добавит неразберихи. Что он и сам может вас выбросить. – Гарроу говорил так, словно вынужден был во всем этом признаться.
– Дай мне трубку.
Я набрал номер корабельной радиосети: «Внимание всему экипажу и пассажирам, – проговорил я хриплым голосом. – По приказу Совета Адмиралтейства Организации Объединенных Наций я, Николас Эвин Сифорт, вступаю в командование кораблем ВКС „Галактика“. – Теперь все было сделано. Но несколько жизней уже не вернуть. – Всем офицерам и членам экипажа прибыть к капитанскому мостику для признания моего вступления в должность капитана».
В коридоре за мной послышались шаги. Арлина, а неподалеку от нее Дерек.
– О господи! Вы, там, принесите носилки. Отнесите его в лазарет.
– Нет, – глухим голосом возразил я.
– Вызовите корабельного врача. Быстрее! – Она нежно подняла мою руку.
– Уберите от меня руки! – сказал я холодно. – Я капитан!
– Ник…
– Сэр! – Если я позволю ей разжалобить меня, то не смогу больше ей сопротивляться.
Ее глаза повлажнели:
– Сэр, позвольте мне помочь вам.
– Мне необходимо кое-что сделать. – Адмирал Хой все еще контролировал орбитальную станцию, Симович держал в руках базу Лунаполиса. Их лазеры были направлены на нашу планету. У меня стали путаться мысли. Я постарался взять себя в руки. – Как Филип?
– Жив. Слава богу. – Где он?
– В лазарете. Он…
Я кивнул. Иначе и быть не могло, после гибели Джареда.
– Пошлите кого-нибудь в лазерный отсек. Майкл ранен.
– Слушаюсь, сэр.
Из коридора вышел офицер:
– Кто ранен? Мой боже, капитан! Пораженный ужасом, он прошел мимо меня и уставился на останки Стангера.
Арлина с рычанием развернула врача и опустила его на колени передо мной:
– Помогите ему!
– В чем вы нуждаетесь, сэр?
– Он перенес операцию на спинном мозге. Он был тяжело ранен.
– Достаньте мне кресло с механическим приводом. Врач переводил глаза то на нее, то на меня.
– Я капитан! Выполняйте!
Им пришлось отрывать мои пальцы от руки Дэнила.
Через десять минут, пепельно-бледный, я сидел в доставленном из лазарета кресле рядом с капитанской приборной панелью.
– Обезболивающий укол! Только один. Сейчас же. Я выдавал лишь короткие фразы. И отчаянные выкрики, если открывал рот шире.
– Слушаюсь, сэр.
Я приник к экрану. Мои глаза тускло поблескивали. Галстука не было, рубаха смялась, китель я давно снял. Перед вами адмирал Сифорт, командир экипажа «Галактики».
Офицеры по двое и по трое подходили на капитанский мостик, представлялись и признавали меня своим командиром. Потом настала очередь экипажа, они заходили повзводно. Я сидел, словно высеченный из камня, и так сжимал подлокотники, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Обезболивающий укол не действовал.
На мостик привели Тэда Ансельма. Он тупо отдал мне честь. Лицо его было вялым и безжизненным.
Я предложил ему сесть в кресло дежурного офицера.
– Ты был вместе с Дэнилом?
– Да, сэр. – Голос его звучал, как с другой планеты. Я посмотрел на Арлину, на Дерека:
– Выйдите с мостика. – Я закрыл входную дверь, нажав кнопку на пульте управления. Несколько долгих секунд вглядывался в юношу. – Что случилось?
– Я хочу выйти в отставку. Хочу домой.
– Расскажи мне, – мягко предложил я, – чего ты так боишься?
Он вдруг расплакался. Потом, через некоторое время, сказал:
– Они привели нас на капитанский мостик. Меня и Дэнила. – Тадеуш вытер нос грязным серым рукавом. – Стангер велел Дэнилу вызвать вас, хотел сделать его предателем. Он показал Дэнилу свой лазер, сказал, что застрелит его, если тот не подчинится. – Я закрыл голову руками. – Дэнил заплакал. Стангер ударил его, бросил ему в лицо телефонную трубку. Дэнил позвонил. Но вы не откликнулись. – Лицо Ансельма сделалось еще унылее. – Стангер подождал, потом открыл дверь. Повел Дэнила в коридор. Стангеру пришлось его тащить. Дэнил был не в себе. Он что-то тараторил и умолял. Стангер приложил пистолет к его груди, выстрелил. И оставил его там. Сказал, что это будет вам предупреждение, если вы доберетесь до мостика.
Я поспешно наклонился набок, меня вырвало.
– А что я чувствую… – По лицу Ансельма текли слезы. – В Вашингтоне вы приказали мне присматривать за ним. Но теперь я был так… так… рад, сэр. Что это произошло не со мной. Я хотел, чтобы лучше это случилось с Дэнилом. – Он был наедине со своим страданием. – Я хочу домой. Я должен уйти в отставку.
– О, сынок. – Я хотел прижать его к груди, но парень: слишком много весил.
– Где он? Куда его отнесли?
– В морг лазарета.
Там должен был быть я. – Не отдав чести и даже не спросив разрешения, Ансельм бросился к двери, рывком открыл ее и скрылся в глубине коридора.
Я позвал Арлину.
– В лазерном отсеке кто-то есть?
– Не знаю, сэр.
– Проверь. Три панели приборов разбиты, но оставшиеся… – Перераспределив каналы управления лазерами, мы могли восстановить свою огневую мощь.
– Слушаюсь, сэр.
– Надень униформу. И Дереку скажи. – Я набрал номер двигательного отсека:
– Мистер Макэндрюс? У нас есть энергия?
– Да, сэр.
– Двигатели для межзвездных полетов?
– Не повреждены.
– Гравитроны?
– Вы сделали из них винегрет. Мы как раз ими занимаемся.
– Подайте энергию на маневровые двигатели. Я набрал другой номер:
– Отсек связи?
Арлина бесстрастно за мной наблюдала, прислонившись к стене.
– Техник Паннер докладывает, сэр.
– Вы! – У меня задрожали губы. – Отправляйтесь на гауптвахту, скажите Тоброку, что вы под арестом. – Паннер совершил предательство, отдав отсек связи Стангеру, как только мы ушли.
– Слушаюсь, сэр, но мистер Тоброк мертв. Капитан его повесил.
Меня передернуло.
– Доложите тому, кто исполняет его обязанности. Сообщите техникам о вашем смещении с должности. – Я выждал пару мгновений, потом сказал:
– Настройте приемники на все доступные частоты, флотские и гражданские. Даю вам полчаса.
А теперь мне следовало кое-что сделать. Больше ждать было нельзя. Я закрыл дверь и посмотрел снизу вверх на лейтенанта Сандерс:
– Мы не при исполнении.
– Мы?
– Да. – Я ждал, надеясь на чудо.
Ее кисть коснулась моего плеча.
Я взял руку Арлины и прижал к губам:
– Можешь ли ты простить меня?
– Тут нечего прощать. Ты капитан. Я признала это, когда дала присягу… Ник, разве ты мало меня знаешь? – Она опустилась на колени. – Я люблю тебя. Не плачь, я не могу этого вынести. – Ее губы были мягкими и сладкими. – Позволь мне отвезти тебя в лазарет.
– Позже. – Скоро времени будет много. – Я хочу увидеть Филипа.
– Он не может говорить.
– Приведи его. Дорогая, найди мне рубаху и китель. И еще – знаки отличия. Я хочу, чтобы мое выступление с капитанского мостика транслировалось на весь мир. Наверное, при одевании мне понадобится твоя помощь.
– Ты приступаешь к исполнению своих обязанностей?
– Через несколько секунд.
Она быстро наклонилась и поцеловала меня.
– Не будь слишком упрямым, – сказала она, идя к дверям. – Береги себя.
«Для чего?»
– Внимание, «Галактика». Адмирал Йохансон с борта местного шаттла Зебра-12 орбитальной станции. Я прибыл по приказу Адмиралтейства принять командование. Мы подойдем к приемной камере второго уровня.
– Отказать им, сэр? – спросил Гарроу. Еще одна назойливая попытка лейтенанта быть полезным.
– Ни в коем случае. Мы его ждем.
– «Галактика», подтвердите, пожалуйста. Имейте в виду, что мы вооружены и находимся в полной боевой готовности.
– Подтвердите, лейтенант. Спросите, сколько их. И запросите их идентификационные номера.
Он все так и передал. На шаттле оказалось девять человек. Трое лейтенантов, несколько морских пехотинцев-сержантов и одно гражданское лицо – главный помощник заместителя Генсека Валера.
– Мистер Кэрр, на капитанский мостик, быстро!
В ожидании я барабанил пальцами по приборной доске. То, что я намеревался сделать, было отвратительно.
Влетел Дерек Кэрр. Он отлично выглядел в новенькой флотской униформе. Жаль, что много лет назад он позволил уволить себя в отставку.
– Лейтенант Кэрр докладывает, сэр.
– Распоряжения, которые я сейчас отдам, выполняются на добровольной основе. Если ты откажешься, это не будет иметь для тебя никаких последствий.
Он молча ждал.
– Возьми людей главстаршины и эвакуируйте всех из секции 5 уровня 2. Действовать надо быстро, но убедитесь, что вы не упустили никого из пассажиров. Надень скафандр. Возьми гаечный ключ и полностью заряженный лазерный пистолет. Понял?
– Да, сэр. – Его лицо ничего не выражало.
– Будучи в скафандре, поприветствуй в шлюзе секции 5 от имени лейтенанта Гарроу группу адмирала Йохансона. Обращайся с ними вежливо и уважительно. Проводи их к шкафчикам для скафандров рядом со шлюзом. Объясни, что ты собирался выйти наружу для ремонта поврежденного датчика. На «Галактике» их несметное количество. Когда прибывшие снимут скафандры, позвони на мостик и спроси мистера Гарроу, где гардемарин, который должен их сопровождать. Потом войди в шлюз.
– Слушаюсь, сэр.
– Включи насосы. Когда внешний люк откроется, заблокируй его гаечным ключом. Потом вытащи лазерный пистолет и прожги внутренний иллюминатор шлюза.
– Сэр!
Я невозмутимо ждал.
– Мистер Сифорт, это же… – Он сглотнул слюну.
– Они виновны в государственной измене, Дерек. Они вооружены. Они убьют или арестуют меня, как только увидят.
– Но… – Он поднял руку, чтобы предупредить дальнейшие объяснения. Несколько секунд взгляд его был прикован к столу. Потом Дерек сказал:
– Приказ получен и принят к исполнению, сэр. Что-нибудь еще?
– Как представитель Всевышнего на борту корабля я освобождаю тебя от ответственности, сейчас и на будущее. – Это была одна из многих мерзостей, которую я совершал от Его имени.
– Благодарю вас, сэр. В этом нет необходимости.
Я сидел перед голографокамерой в новенькой форме и с двойной дозой обезболивающего. И Земля, и вся Солнечная система видели мое изможденное лицо, мой хмурый вид. Вне поля зрения камеры, прислонившись к стене, Арлина держала за руку Филипа.
На нижнем уровне техники ремонтировали иллюминатор пятой секции. Когда работы будут закончены, в эту секцию можно будет подать воздух.
– Я – адмирал и Генеральный секретарь Сифорт, действую в рамках полномочий, предоставленных мне военным положением. Корабль Военно-Космических Сил «Галактика» снова в руках правительства. Все воинские части, как ВВС ООН, так и Флота, должны вернуться в свои казармы и ждать дальнейших распоряжений. Коменданты орбитальной станции Флота и базы Лунаполиса будут арестованы.
– Чисно Валера, – продолжал я строго, – снимается с должности заместителя Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. В ходе заочного расследования дела он обвинен в государственной измене и приговаривается к смерти. Приговор может быть пересмотрен, если Валера немедленно прибудет на базу Флота «Потомак». Начиная с четырех часов – я посмотрел на часы – восточноамериканского времени каждый чиновник правительства или офицер, который встретит мистера Валера вне пределов базы «Потомак», обязан привести в исполнение смертный приговор. Я сурово посмотрел в камеру:
– Сенаторы, которые продолжают выступать против законной власти, снимаются со всех должностей и до конца жизни лишаются права участвовать в выборах. Я буду нетерпим к любым актам неповиновения, неуважения к законам, пока нынешний кризис не будет разрешен.
Теперь другие вопросы. Джеренс Бранстэд должен быть немедленно освобожден, и ему надлежит приступить к исполнению обязанностей главы моей администрации.
Пакет экологических законов, представленный моей администрацией на рассмотрение Сената, вступает в силу через семь дней, начиная с сегодняшнего. Он будет называться Законом о защите окружающей среды имени Джареда Тенера. – Джаред не был экологическим фанатиком, но Филипу будет приятно, что его погибший друг снова среди нас. – Это все.
Я отключил камеру и откинулся назад, наслаждаясь тем, что боль в спине почти не чувствовалась.
– Ник! Капитан, – еле слышно промолвила Арлина. Я повернулся. Руки Фити сцепились на груди, захватив рубашку. Разодранные пальцы кровоточили. Его невидящий взор был устремлен на приборную доску.
Я оттолкнулся и проехал в кресле сколько мог.
– Филип!
Ноль внимания. Его губы двигались и шептали какие-то цифры.
– Сынок. – Я взял его за руки. – Мы любим тебя. С тобой все в порядке. Постарайся больше не расстраиваться.
Он вырвал руки. Сжал их в кулаки, с силой ударил себя по бокам.
– Вычисляется корень двенадцатой степени. Оставьте меня одного.
– Мне было не вытащить пистолет, – воскликнул я. – Я даже не мог им пошевелить.
Он тупо переводил взгляд с матери на меня и обратно.
– Мне так жаль, Филип!
Глупость моя и некомпетентность. Хуже некуда. Я держал жизнь Джареда в своих руках – и упустил шанс его спасти.
– Он был в ужасе. – Филип говорил спокойно, словно беседовал о погоде. – Мы все умрем. И он бы тоже…
– Сынок, я…
– Но так никто не должен умирать. Ни один человек. – Он закрыл лицо руками.
– Мне надо было катиться быстрее. Следовало взять лазер…
– Я не мог его спасти. Я был там – и не мог помочь. Не мог утешить его. Даже в самом конце он смотрел на меня.
«Ни слова больше! Боже, возьми меня к себе сейчас же. Не могу больше!»
– Сэр, – позвал меня лейтенант Гарроу. – Срочный вызов.
– Позже.
– Это епископ Сэйтор, – благоговейным голосом сказал он. – Патриарх.
– Ты понимаешь, папа? Я не мог ему помочь! Я притянул Филипа к себе. Он оттолкнул меня:
– Ответь на вызов.
– Это не имеет…
– Я никуда не денусь. Ответь.
Я направил взор своих запавших глаз на экран. Высветилось пухлое лицо старейшины патриархов.
– Это епископ Сэйтор, от лица патриархов.
– Прекрасно.
– Отрекитесь от ваших слов немедленно. Валера не виновен. Это был не мятеж. Сенат вправе…
– Нет.
Фрэнсис Сэйтор возглавлял Церковь. Нашу Церковь. Единственную истинную Церковь.
– Экологическое законодательство безумно. Отмените его до…
– Нет!
Он говорил от имени Господа Бога и был во всех отношениях духовным лицом.
– Сифорт, вы не в вашингтонском кабинете. На этот раз я говорю от имени Собора, от лица патриархов Церкви Воссоединения. Ваше правление – одни заблуждения и смертные грехи. Повелеваю вам…
– Нет! – повторил я дрожащим голосом. Он был представителем Бога на Земле.
– Или мы сегодня же отречемся от вас. Публично дезавуируем со ступеней кафедрального собора. Это радикальная мера, которая применяется крайне редко. Предупреждаем, что, если…
Я приподнялся в кресле, не обращая внимания на то, что от боли засверкало в глазах.
– Смотрите, как бы я вас не дезавуировал! Его глаза сузились, словно он был сбит с толку.
– Я дезавуирую вас, Сэйтор! – Глаза у меня бешено сверкали. – И ваш совет патриархов! – Словно что-то надорвалось у меня в душе, как до этого в спине. Моя связь с Ним была разорвана, напрочь и безвозвратно.
– Гореть вам в адском огне. Вы ере…
– И отрекаюсь от Церкви! – По моему лицу катились слезы. – От Церкви, вы слышите, Сэйтор? Будет ли это изменой, если я объявлю о недоверии тому, что, по всеобщему разумению, является орудием Всевышнего? Как мы можем доверить нашу совесть, наши души фанатичной церкви, которую гораздо больше заботит ее материальное преуспеяние, нежели наше выживание?
– Как вы смеете!
– «Подобно тому, как священнослужителям суждено умереть, они не должны быть двуличными, не излишествовать в винопитии, не алкать роскоши и богатства». А как мои избиратели, старейшина? Кого из нас они поддержат, когда почитают прессу? Подумайте, стоит ли рисковать?
Мы оба сидели, объятые ужасом.
Меня отлучали от Церкви. Я угрожал самому Господу Богу и выступил против Его Церкви. Объявят ли патриархи о своем решении или нет – все равно я навеки был изгнан из числа рабов Его.
– Дезавуировать вас, епископ? – Дрожащей рукой я потянулся к телефонной трубке. – Поведать миру обо всем, что я думаю?
– Вы не посмеете очернить…
– Всем, что есть святого, клянусь говорить одну правду. Я расскажу о нашей встрече в Ротонде, о вашем визите ко мне домой. Об этом разговоре, который будет для вас последним. Поднимите хоть палец, чтобы возразить, и я тут же все расскажу, – говорил я жестким, скрипучим голосом, точно царапал стекло. – До конца дней своих, епископ, никогда более не обращайтесь ко мне! – Я грохнул кулаком по клавишам, разорвав связь.
Я сидел, весь дрожа от ужаса перед собственной бескрайней глупостью.
«И те, кто совершит это, будут повергнуты в ад, в самые глубины его».
Я не мог более читать молитвы. Никогда, чтоб мне провалиться под Землю.
Но как мне жить без молитвы?
Как я вообще мог теперь жить?
Оставались только Арлина с Филипом, Майкл. А еще – мои обязанности.
Супруга с благоговейным страхом смотрела на меня из своего угла.
Фити непрестанно теребил рубашку.
– Сынок, подойди ко мне. – Я умоляюще вытянул вперед руки.
Его глаза встретились с моими, и в них были одиночество, мука, отрешенность.
– Я утратил Господа Бога, и у меня нет ничего, чтобы спасти тебя! – произнес я прерывающимся голосом. – Умоляю тебя, если в тебе есть хоть капля милосердия! – Я был не в силах сказать что-то еще, меня душили слезы.
Сначала медленно, как автомат, Филип поднялся со своего кресла, двинулся к столу. Мягко обнял меня. Потом упал мне в объятия, на мои колени, словно маленький ребенок. Наши слезы смешались: мои – обо мне, его – о навеки утраченном Джареде.
– Штаб ВВС ООН в Вашингтоне вызывает корабль ВКС «Галактика».
Вздрогнув, я очнулся. Заснул, надеясь, что дежурный лейтенант этого не заметит.
Я взял телефонную трубку. Капитан редко отвечает на звонки сам, но я все еще не мог полностью доверять офицерам Стангера. Я отдал распоряжение отсеку связи переключить все коммуникации на капитанский мостик.
– «Галактика» на связи.
– Докладывает генерал Доннер. У меня мало времени. Сэр, ВВС ООН хотят остаться от всего этого в стороне.
– Что?
– Высокопоставленные генералы ведут переговоры в сети. Они не отвечают ни на какие другие запросы. Они будут ждать, кто победит. Предполагается, что мы отключены от всех неземных каналов, но мне помог один полковник-связист.
Вот идиоты! После этого им никто не станет доверять, ни одна сторона.
– Это государственная измена, Доннер.
– Строго говоря, да. А если по правде – то осторожность.
Я разочарованно хмыкнул.
– А Валера?
– Никаких признаков его, сэр. Мне тоже лучше не высовывать носа после этого звонка. Будут какие-нибудь приказы?
– Летите в Лондон. Найдите Торна. – Он знал Джеффа, они служили вместе, когда Торн был начальником штаба. – Пусть свяжется с «Галактикой» через спутник-ретранслятор из Академии в Девоне. Скажите ему, что связь через Фарсайд надежна, если другие каналы окажутся заблокированы.
– Да, сэр.
– И благодарю вас. – Один Господь Бог знал, чем рисковал генерал, предупреждая меня.
Я объявил на корабле состояние повышенной готовности. Техники принялись за ремонт поврежденных коридорных переборок. Я бы предпочел даже приказать всем занять места по боевому расписанию, но при объявлении тревоги люди бы начали засыпать на ходу после такой ночки.
Я не решался надолго оставлять капитанский мостик, а из лейтенантов доверял только Дереку и Арлине. А это означало, что я не мог делить с ними часы дежурства – у них было предостаточно и своих обязанностей. Поэтому со мной на вахте находились мужчины и женщины, о которых я ничего не знал, за исключением того, что они не отстранили от командования Стангера, как этого требовала присяга.
Полностью выбившись из сил, я приказал гардемарину Спику отвезти меня в лазарет.
Лицо у Майкла распухло. Он безжизненно лежал на койке. Корабельный врач перечислил его повреждения.
Среди них были три сломанных ребра, отбитая селезенка, раздувшиеся яички.
– Ребра благодаря стимулятору роста через несколько дней срастутся. Но он в такой депрессии… Это избиение что-то сломало в его психике.
Я подкатился к его кровати:
– Майкл… – Но он меня не видел. Глаза его смотрели куда-то мимо меня.
– Прости, па.
– За что? Ты держался великолепно.
– Я думал, что смогу ее остановить. Повалить на пол. Но она… – Его лицо исказилось.
– Тебе всего пятнадцать. Нечего было и думать…
«Капитан – на мостик! – Завыли сирены. – Боевая тревога!»
– Господи Иисусе! – Я схватился за колеса. – Гардемарин! Спик! – Мы покатили на мостик.
При моем появлении Дерек и гардемарин Пайл вытянулись по стойке «смирно».
– Сэр, посторонние лазеры. В режиме поиска цели.
– На орбитальной станции? – В это время Земля находилась между нами и Лунаполисом. Адмиралу Хою было бы лучше подождать, когда к нему присоединятся его союзники.
– Да, сэр, – хмуро промолвил Дерек.
– А куда направлены наши лазеры? – Я приник взором к экрану монитора. Орбитальная станция буквально ощетинилась лазерами, и так было со времен войны с космическими рыбами. – Выбрать мишени! Целиться только на их лазеры.
Разрушение орбитальной станции стало бы катастрофой: у нас не было способа спешно переправить на Землю огромные запасы, которые хранились на ее гигантских складах. Возможно, адмирал Хой учитывал это обстоятельство.
Насколько хорошо Стангер успел подготовить своих техников по лазерам? Проверять его записи не было времени.
– Лазерный отсек, приготовиться к открытию огня. Пилоту прибыть на капитанский мостик, быстро! Начальник двигательного отсека Макэндрюс!
– Да, сэр?
– Приготовить к запуску сверхсветовые двигатели. Координаты скоро будут вам даны. Энергию на маневровые двигатели давать в полном объеме.
– Слушаюсь, сэр. Капитан, запускать сверхсветовые двигатели небезопасно. – Если мы включим их слишком близко к телу с большой массой, то «Галактика» может разрушиться.
– Пока запускать их не надо. Дерек, определи координаты для перелета в сверхсветовом режиме.
– Куда, сэр?
Я не успел ответить.
– Пилот Джаспер Орен докладывает. – Он совсем запыхался.
– Куда-нибудь поблизости, – ответил я Дереку. – На Цереру. Пилот, как скоро можно включить сверхсветовые?
– Секундочку, сэр. – Он посмотрел наши координаты. – Через два с половиной часа, более-менее…
– Вот дьявол! Проклятье! – с чувством выругался я. У Адмиралтейства руки коротки меня порицать, а патриархи теперь будут держать язык за зубами.
Орбитальная станция висела прямо перед нами. Грузовые приемные камеры-доки у носа корабля могли послужить дополнительной защитой от встречного огня, но они мешали и нескольким нашим лазерам.
Что выбрать – бой или отступление?
– Пилот, выведите корабль на новую позицию. Левым бортом к орбитальной станции, чтобы середина «Галактики» была напротив ее флотского крыла. Дистанция – полкилометра.
– Полкилометра? – изумился Орен.
С такого расстояния лазеры станции разнесут нас в клочья, но и наш огонь нанесет ей серьезный урон.
– Немедленно!
– Слушаюсь, сэр! – Его пальцы забегали по пульту управления маневровыми двигателями.
Огромный корпус «Галактики» начал медленно перемещаться. Масса ее была огромной, намного больше любого другого корабля. Двигатели могли повернуть ее, но точно столько же они должны были работать, чтобы и остановить вращение. Слава богу, У нас на борту имелся пилот. Чтобы развернуть такого гиппопотама, как «Галактика», требовались изрядное терпение и крепкие нервы.
– «Галактика», вас вызывает база Флота орбитальной станции. Ответьте адмиралу Хою.
Связь установилась мгновенно. Должно быть, Хой прилип к своему монитору – впрочем, как и я. На экране передо мной высветилось его худое лицо.
– Уйдите с дороги, Сифорт. Если нужно будет вас уничтожить, я это сделаю.
– Наши лазеры нацелены на орбитальную станцию, прямо на территорию Флота. Вы умрете.
– Я не на территории Флота.
– Отлично, мы их перенацелим. – Это была бы настоящая кровавая баня, причем для гражданских лиц, и я не мог на это пойти.
Хой осклабился:
– Мы вас хорошо знаем, Сифорт. Вы в такие игры не играете.
Я выругался про себя.
– Вы меня совсем не знаете. – Я положил палец на пульт управления. – Лазерный отсек, боевая готовность! Открывать огонь по моей команде!
– У нас больше огневой мощи, Сифорт! Вы будете уничтожены!
Я пожал плечами в ответ:
– По правде говоря, это меня не очень волнует. – Именно так и обстояло дело.
– Почему не волнует?
– Мое тело изуродовано, мое правительство на последнем издыхании, мой Флот обесчещен.
«Мои отношения с Господом Богом безнадежно испорчены», – добавил я про себя.
– Дайте Йохансона!
– Зачем?
– Он проведет переговоры, чтобы сдвинуть это дело с мертвой точки.
– Не с моего корабля.
– Тогда пришлите его сюда.
– Пожалуйста, если вам так этого хочется.
– А вы будете потом с ним говорить?
– Если он позвонит.
– Тогда пока заключаем перемирие?
– На шесть часов, не больше.
– Отлично.
И он разорвал связь.
– Дерек, давай в лазарет. Пусть Йохансона и остальных погрузят на их космический катер.
– Вы не сделаете этого.
– Прошу прощения, мистер Кэрр?
– Вы слышали меня. Не будет ли это кощунством над мертвыми?
– Выполняйте приказ.
«Будь я проклят, если устрою изменнику вроде Йохансона достойные похороны». Я набрал номер и отдал распоряжение лейтенанту Гарроу отправить какого-нибудь члена экипажа пилотировать космический катер.
Шесть часов перемирия. Больше чем достаточно, чтобы отойти на необходимую для включения сверхсветовых двигателей дистанцию. Мы смогли бы убраться в недосягаемое для лазеров орбитальной станции место, но куда? Я хмыкнул: «Галактика» направлялась в круиз на Константинию. Ее экипаж был укомплектован, все необходимое подготовлено. А мелкие повреждения можно устранить и во время полета. Мы стояли на краю пропасти, и моим противникам наверняка – пришлось бы по душе, если б наш корабль отправился в бега.
Я со вздохом отказался от этих фантазий.
Как захватить орбитальную станцию? Ни один военный корабль не смог бы соперничать с ее мощными лазерами. Да к тому же – кто откликнется на мой призыв? Возможно, какая-нибудь изолированная база Флота не пойдет на поводу у предателей-командиров и выступит в защиту правительства. Но удастся ли им сесть незамеченными на шаттл? И как убедить орбитальную станцию принять их в свои доки?
Между тем и мои несколько сот пассажиров требовали внимания. Возможно, Хой позволит мне высадить их с корабля. Присутствие на «Галактике» туристов исключало то, что я выберу все же бой, а не отступление. Но это было прекрасно известно адмиралу. Так позволит ли он мне избавиться от гражданских лиц на борту?
Я задумался. Два гардемарина, Спик и Пайл, маячили передо мной, словно им было что-то нужно.
База Лунаполиса представляла еще один немаловажный фактор. Она была в хорошем контакте с орбитальной станцией, они считались союзниками. И ее лазеры являли серьезную угрозу «Галактике» и могли вызвать опустошительные разрушения на Земле.
При нападении на Лунаполис сверху могли погибнуть тысячи ни в чем не повинных людей. А провести атаку с поверхности Луны вряд ли бы удалось. Посланным туда войскам предстояло сделать пересадку на орбитальной станции. Но об этом и думать было нечего, пока адмирал Хой сидел в своем кресле. Хуже того, Лунаполис охранял орбитальную станцию, а она – Лунаполис. Правда, имелась возможность выбрать для штурма такое время, когда они не видели друг друга…
Оставался только один путь, но риск был огромным. Поражение будет означать смерть. Которую я, впрочем, и без того уже желал.
Гардемарин Спик вдруг заговорил:
– Что я такого сделал? – Я вскинул брови. – Вы… Я подумал, что вы сердитесь. Вы смотрели так…
– Два наряда.
Как он смеет прерывать размышления капитана? Юноша подавленно посмотрел на меня:
– Сэр, тогда их будет десять.
Я побарабанил пальцами по приборной доске:
– Ладно. Один наряд. Идите и отрабатывайте наказание.
– Слушаюсь, сэр, – Он бросился с капитанского мостика.
Энтони Пайл озабоченно смотрел на приборную доску.
В громкоговорителе щелкнуло: «Адмирал Торн вызывает „Галактику“». Я взял микрофон:
– Джефф!
Пауза в несколько секунд. – Здравствуйте, сэр.
– Нужно, чтобы вы мне помогли. Опять заминка.
– Каким образом?
– У вас есть сомнения? – Лучше выяснить все сейчас, чем разочаровываться потом. Несколько лет назад я вылечил Джеффа от кое-каких заблуждений и теперь рассчитывал на него.
Последовала новая пауза.
– Сэр, эта задержка из-за прохождения сигнала. Я звоню из Лондона через Девон и Фарсайд на Луне.
– Ого!
– Парень в Академии Девона не захотел соединять меня напрямую. Пришлось вспомнить кое-какие имена.
– Чьи?
– Всех адмиралов, которых знаю. Вас, к примеру. Начальника Академии.
Гардемарин Пайл заулыбался, но вдруг наткнулся на мой хмурый взгляд.
– Джефф, можно мне призвать тебя на службу из запаса?
По закону о военном положении я мог это сделать даже без его согласия. Но это был мой наставник, самый старый из еще живых моих друзей.
– Конечно. – Он знал, что без крайней нужды я бы никогда не обратился к нему с такой просьбой.
– Но дело рискованное, – добавил я.
– Служба всегда связана с риском. Какие будут приказания?
Я все ему рассказал.
Глаза у Пайла расширились.
