Глава 7
Карина сидела в кабинете, вспоминая прошедшую ночь. Её руки до сих пор дрожали, болела голова, жутко хотелось спать. Утром у неё уже побывал Эдуард Арнольдович. Он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Он пришел с хорошей новостью, хотя внутри скребли кошки. Жанна умерла от удара головой о длинную ручку в лифте. Девушке стало, по-видимому, плохо и она неудачно упала, ударившись головой, что привело к смерти.
После того как Карина нашла её в таком состоянии, она вызвала скорую и полицию. Врач, приехавший на вызов, констатировал смерть и сказал, что им здесь делать нечего. Потом приехала полиция. Тот же следователь, который приезжал первый раз, недобро смотрел на нее. Ну, понятное дело, второй труп в пансионате, и опять несчастный случай.
Он очень долго опрашивал Карину, у которой дрожал голос и тряслись руки. Девушка рассказала всё как есть. И про Галину Филипповну, и про лифт, который не должен был мигать.
Потом подняли весь персонал и опросили каждого из них. Тамара Васильевна сказала, что спать она ложится рано, потому что утром ей необходимо готовить завтрак для пожилых людей. Она рассказала, что девушка несколько дней ходила вялая и бледная. Ночью она не видела, чтобы та выходила, потому что крепко спала. Когда она ложилась, Жанна еще была в рабочей форме. Почему – она не знает, не спрашивала девушку об этом. Следователь спросил об этом Карину, но она тоже не знала. Весь персонал работает до определенного времени, а потом расходится. Жанна жила в пансионате и после восьми вечера могла смело заниматься своими делами. В одиннадцать ночи Карина включает сигнализацию, но в этот день ее включили позже, потому что Константин и Сергей ходили на озеро. Так как в здании камер не было, проверили камеры на улице. Они зафиксировали, как парни зашли вдвоем. Карина подтвердила, что сама слышала, как они оба зашли к себе в комнату. Потом пришла Галина Филипповна.
– Молодой человек, – прошелестела старушка, которую пришлось поднять с постели, – вы знаете, сколько мне лет?
Следователь смотрел на недовольное заспанное лицо Галины Филипповны и молчал.
– Мне плохо спалось, а потом я услышала голос ребенка в коридоре и вышла. Девочка как раз спускалась вниз по лестнице. Я пошла за ней, но та уже куда-то убежала. Тогда я решила зайти к Карине Андреевне, чтобы пожаловаться. Она сидела у себя в кабинете.
– Во сколько это было?
Женщина посмотрела своими блеклыми глазами.
– Ну откуда мне знать? На улице было темно. Мы с ней поднялись на второй этаж. Она посмотрела все везде и уверила меня, что в пансионате нет детей. Но я еще не выжила из ума и точно слышала голос ребенка. Потом я легла спать и сразу уснула, видимо снотворное наконец подействовало. А потом вы так бесцеремонно подняли меня с постели.
Следователь прокашлялся и, извинившись, отпустил старушку. Карина поняла, что в ней он не видит никакой угрозы.
Помимо Галины Филипповны, из своих комнат вышло еще несколько человек, которые, видимо, проснулись от шума. Здесь проживало пять человек, остальные находились на втором этаже.
Карина больше всего боялась, что после ночного инцидента люди начнут покидать пансионат, но нет: все остались и продолжили свои процедуры.
Полиция уехала ближе к шести утра. Карина вернулась к себе в комнату. Ложиться уже не было смысла. Пока она общалась со следователем, успокаивала тех, кто проживал на третьем этаже, объясняя им, что это просто несчастный случай, наступило утро.
Ночь прошла в стрессе и переживаниях. Бедная Жанна, такая молодая! И опять встал вопрос, где брать горничную. Это уже вторая за две недели, которая каким-то странным образом падает и умирает. Скоро её пансионат внесут в черный список работодателей. У нее сейчас работают Регина и Катерина. Девушки не проживают здесь, а уезжают домой. Ей необходимо найти ту, которая согласится оставаться на ночь. Иногда все же в непредвиденных ситуациях нужна горничная, которая сможет после работы помочь проживающим пенсионерам. Конечно же, за отдельную плату.
Карина выпила два кофе и затолкала в себя бутерброд, любезно приготовленный Тамарой Васильевной.
В дверь кабинета постучали.
– Входите, – крикнула девушка, хотя и не хотела ни с кем общаться.
К удивлению Карины, на пороге стоял Михаил Тимофеевич с озадаченным лицом. Она не представляла, что могло от нее понадобиться профессору истории. Он еще ни разу к ней не обращался.
«Ну вот, наверное, после ночного события решил съехать раньше времени», – подумала девушка.
Милый старичок в очках, небольшого роста, немного полноватый, с седыми волосами, которые завивались по краям головы, вошел в кабинет.
– Карина Андреевна, извините, что потревожил вас, зная, что вам пришлось всю ночь общаться с полицией. Ох, какая неприятная история!
«Ну вот, началось, сейчас попросит, чтобы его выписали из пансионата и вернули деньги». Девушка приготовилась его слушать, но к её удивлению, старичок завел разговор совсем не об этом. Она предложила ему присесть.
– Карина Андреевна, возможно, мой вопрос покажется вам странным, но я хотел спросить: откуда у вас эти картины?
Этот вопрос действительно немного обескуражил девушку.
– Вы знаете, мне они достались в наследство.
Мужчина в удивлении вдернул брови, которые подпрыгнули выше очков.
– Интересно, очень даже интересно! Мы с Татьяной Ивановной, еще одной гостьей вашего пансионата, сидели в холле и увидели на стене картины семнадцатого века. Это видно невооруженным взглядом. Нас заинтересовала одна из картин, которая произвела самое сильное впечатление.
Он остановился и посмотрел на девушку. Карина пока не понимала, чего он хочет.
– Вы знаете, когда я еще работал в институте, причем очень приличном, где учатся дети высокопоставленных людей, мне приходилось часто выезжать в разные экспедиции. Где я только не был! В Великобритании, Италии, Франции, даже удалось побывать в Австралии и Бразилии. Судьба профессора истории – она такая. Однажды на раскопках мы нашли сосуд одиннадцатого века. Это было в Египте. Нас тогда послали от института, меня и еще одного сотрудника. Но тогда нам было по сорок лет. Эти годы самые лучшие в институте, когда уже есть опыт за плечами, но хочется еще чего-то нового, вот и соглашаешься на все эти экспедиции….
Он замолчал, снял очки и задумался. Продолжалось это секунд пять. Потом профессор как будто вернулся на землю, нацепил очки обратно на нос и проговорил:
– Ах да, о чем это я? Немного отошел от темы. Извините меня, бывает. Ностальгия.
Карина улыбнулась.
– Ничего страшного. Вы спрашивали меня о картинах.
– Ах да…
В дверь снова постучали. Карина и Михаил Тимофеевич как по команде повернулись на стук.
– Входите.
В кабинет вошла старушка, худощавая, с уложенными седыми волосами, в летнем голубом сарафане. Маленькие глазки и узкие губы, прямой нос и легкий румянец на лице, который ее молодил.
– Здравствуйте, Татьяна Ивановна, – пробормотал профессор и, соскочив с дивана, подошел к даме, взяв ее за руку и поцеловав кисть.
– Добрый день. Извините, что вот так врываюсь к вам, но меня позвал Михаил Тимофеевич, просто я задержалась, приводила себя в порядок.
После этих слов женщина поправила свою прическу рукой и села на диван рядом с мужчиной. Двое пожилых людей очень мило смотрелись рядом друг с другом.
– Ничего страшного, рада вас видеть. Мне не так часто приходится общаться с нашими клиентами. Вы же сюда приехали отдыхать и лечиться, поэтому стараюсь вам не мешать.
Карина пыталась натянуть на лицо ласковую улыбку, но из-за бессонной ночи попытка не удалась.
– Ой, деточка, – проговорила дама, – вам сегодня пришлось провести жуткую ночь. И так жалко Жанночку! Такая молодая…
Она качала головой, а профессор вторил ей, держа старушку за руку.
– Татьяна Ивановна, я как раз уже начал спрашивать Карину Андреевну, откуда у нее эти картины, и она ответила, что они достались ей по наследству.
После этих слов милая старушка изменилась в лице и с испугом посмотрела на девушку.
– Карина, извините, позвольте вас так называть… а как именно вы получили такое наследство?
Теперь девушка вообще ничего не понимала. Два человека, которых она не знает, интересуются ее картинами. Откуда такой нездоровый интерес к ее наследству?
Но скрывать ей было нечего, поэтому девушка рассказала про письмо, которое получила семь месяцев назад, где какая-то странная женщина называла себя дальней родственницей. О том, что пришло письмо из незнакомого ей английского города. Когда девушка приехала смотреть свое наследство, то, кроме полуразрушенного и старого здания, ничего не увидела. Здесь же и нашла все эти картины и другие драгоценности. Почти всё девушка потратила на восстановление родового поместья, оставив себе только эти полотна, которые повесила в холле, серебро и золотой набор в виде колье, перстня и сережек.
Пожилая пара выслушала ее рассказ. Постояльцы переглянулись, и Михаил Тимофеевич, кашлянув в руку, заговорил.
– Знаете, я хочу рассказать вам одну английскую легенду.
И Михаил Тимофеевич приступил к рассказу, удивившему и напугавшему Карину.
Когда-то давно, в начале семнадцатого века, в Англии, в небольшом городке Стритчен, жил молодой человек. Был он беден, брался за любую работу, которую предлагали. В то время знатные люди платили за любое поручение, которые выполняли отбросы общества, как они называли тех, кто жил в нищете. Жил он с матерью, которая сильно болела и постоянно лежала, поэтому ей нужен был уход. Денег катастрофически не хватало, поэтому парень брался за любую, даже самую грязную работу. Чистил конюшни, натирал до блеска сапоги знатным людям, носил воду или помогал на кухне.
И вот однажды поздно вечером он возвращался домой. Зайдя в какую-то подворотню, он услышал шум и крики. Он пошел на звук и увидел, что какие-то два мордоворота бьют хорошо одетого мужчину. Он сразу понял, что те хотят его ограбить. Парень не растерялся и во все горло завопил: «Помогите!». Грабители испугались и, оставив добычу, бросились врассыпную.
Мужчина, которого знатно помяли, поблагодарил парня и спросил у него, есть ли у того мечта? Тот ответил, что очень любит рисовать и хочет стать известным художником, чтобы дарить людям радость, и в то же время зарабатывать деньги себе и матери на жизнь.
Мужчина, которого звали Ардон, улыбнулся, и в темноте эта улыбка показалась парню зловещей. Тот сказал, что его мечта будет исполнена, но известным он будет всего двадцать лет. Поэтому ему надо успеть написать столько картин, сколько ему хватит на жизнь, и чтобы оставить их для своих потомков, если таковые будут. Но потом, через двадцать лет, они снова встретятся, и парню придется заплатить за сделку. Согласен ли он на такое пойти? И парень с готовностью ответил «да».
После этих слов Ардон похлопал парня по плечу, а потом они пожали друг другу руки. Рукопожатие незнакомца показалось парню очень крепким, а рука – очень горячей. Он даже поморщился слегка. Потом они разошлись.
Прошло двадцать лет, и парень вспомнил ту историю с незнакомцем. На тот момент он уже был знаменитым художником. Его картины были известны во всей Европе и даже России.
На самом пике своей известности он женился на прекрасной девушке. Она была из знатной семьи и родила парню дочку Мирославу. Темноволосую, красивую, но с очень бледной кожей. Жена скончалась во время родов и вдовец, уже взрослый мужчина, один воспитывал свою девочку.
Когда на одиннадцатый день рождения девочки собрались многочисленные гости, к ним зашел мужчина в черном сюртуке и с тросточкой и улыбнулся парню.
Молодой человек вспомнил его. Этот был тот самый незнакомец, которого он спас когда-то, пообещавший ему славу художника. Было странно, что с тех пор мужчина ни капли не изменился. Незнакомец предложил поговорить наедине, и они уединились в одной из комнат.
Ардон сказал, что пришло время платить по счетам. Прошло двадцать лет. Он стал знаменитым художником, заработал себе на жизнь и все это время был счастлив, купаясь в деньгах и славе.
Молодой человек спросил, как он может расплатиться. У него есть поместье в России, есть деньги, связи, он готов отдать все, что угодно. Но гость сначала рассмеялся, а потом в его глазах вспыхнул огонь. Они стали злыми, а рот оскалился в недоброй ухмылке. «Ты должен отдать мне свою душу, или я заберу душу твоей дочери».
Мужчина хотел прогнать незваного гостя, но в этот момент в комнату зашла его дочка Мирослава. Тогда незнакомец повернулся и, вытянув руку вперед, схватил девочку за шею, приблизил к себе и начал вытягивать из нее жизненные силы. Как молодой человек ни старался, он не смог помочь своей маленькой девочке. Он стоял, как парализованный, на одном месте и наблюдал, как увядает его малышка. После монстр исчез, оставив безутешного отца с телом своей одиннадцатилетней девочки. И только тогда он понял, что двадцать лет назад он повстречал в том переулке самого дьявола и заключил с ним сделку. Миновало двадцать лет, и пришла расплата, но только поплатился он не своей душой, а душой своей дочери.
Молодой человек не хотел сдаваться: он ломал голову, как оживить свою единственную любимую дочку. На следующий день он отправился в тот проулок, где двадцать лет назад спас этого демона по имени Ардон. Парень долго звал его и когда уже отчаялся, тот явился. Он умолял вернуть жизнь его дочери, но демон только качал головой. Что сделано, того уже не вернуть. Но он предложил новую сделку. Девочка может оживать и общаться с отцом, если будет приносить ему новые души. В тот самый момент, когда охота начнется, девочка будет жива, и они смогут видеться. Но он должен сам придумать, в каком образе будет жить его дочь.
Делать нечего: парень согласился. Любой ценой, но его дочурка будет с ним.
Он прибежал домой, распустил всех слуг и как безумный начал рисовать.
Картина оживала под его кистью. На холсте был нарисован трехэтажный особняк, окруженный деревьями. Его стены были увиты плющом, а окна, будто глаза мертвецов, смотрели вдаль пустотой темных окон. Возле дома он нарисовал девочку с черными волосами, заплетенными в две косички. Кожа девочки была бледной, а темные глаза на лице казались двумя бездонными провалами. Это было жутковатое зрелище. Вместо доброго и милого личика на него смотрела девочка с лицом, искаженным гримасой злобы и ненависти ко всему миру. Она словно ожидала гостя, которого могла бы заманить своей дьявольской улыбкой и заточить внутрь этого огромного особняка, откуда нет выхода. Прошло много столетий, а об этой картине все еще говорят.
Михаил Тимофеевич задумчиво смотрел в окно за спиной Карины.
– Когда я ездила в Англию на семинар, нам рассказывали историю одной знатной семьи, – заговорила Татьяна Ивановна. – Картина попала в эту семью, кто-то ее принес, чтобы продать или подарить, точно не помню. Так вот, он оставил ее в доме, а на следующий день, когда пришел, чтобы получить за нее деньги, хозяин дома был мертв. Картину не отдали, а через пару дней нашли мертвыми его жену и двух детей. Правда это или нет, но ходит легенда, что там, где появляется эта картина, гибнут люди.
Татьяна Ивановна замолчала и посмотрела на Карину. Девушка сидела за столом с задумчивым лицом. Она не боялась страшилок, но ей показалось, что недавно она где-то слышала уже эту историю об убийстве знатного мужчины, и там присутствовала эта картина.
– Просто интересно, – тихо сказал Михаил Тимофеевич, – почему эта картина и все остальное достались вам по наследству? У вас английское происхождение, может быть, предки жили там?
Карина посмотрела на присутствующих.
– Я из детского дома.
Татьяна Ивановна ахнула и зажала рот рукой.
– Простите, деточка, мы не знали.
– Ничего страшного, никто не знает. Меня оставили на крыльце дома малютки. Никто не знает, откуда я и кто меня подбросил. А когда я после детдома получила квартиру, мне пришло письмо от незнакомой женщины, что она оставляет мне в наследство этот особняк. Из него я сделала этот пансионат.
Девушка улыбнулась, говоря всем своим видом, что всё в порядке, что они не задели ее своим вопросом.
– Тогда это странная история.
После этих слов Михаил Тимофеевич задумался. После небольшой паузы он вновь посмотрел на Карину.
– Деточка, вам надо разобраться с этим странным наследством. И картина эта страшная. Лучше убрать ее от греха подальше.
После этих слов он поднялся и подал руку Татьяне Ивановне.
– Извините нас, мы пойдем. Скоро обед, а хочется прогуляться по вашему чудесному саду, где растут ароматные розы. Татьяна Ивановна, вы составите мне компанию? Нам о много нужно поговорить, вспомнить нашу историческую молодость.
Они ушли, а Карина осталась сидеть в кабинете. После рассказа о странной картине ей стало не по себе. Надо будет поискать в Интернете ее историю, может, нароет что-нибудь интересное. А пока необходимо заняться поисками новой горничной.
