После того как врач «скорой» покинул место происшествия, Пуласки обмерил и отснял в номере мотеля всё, что только можно было обмерить и отснять, снял отпечатки пальцев, зафиксировал следы и аккуратно уложил пакетики с уликами в свой чемоданчик. Потом он встал у окна, перевёл дух и уставился на серую тоску гостиничной парковки. Мелкая морось ложилась на асфальт, а низко нависшие свинцовые тучи тянулись над горизонтом.

Ну и мерзкая погода!

Не считая одного звонка от Ясмин, который он сбросил, заранее догадываясь, чего ей от него надо, поработать дали спокойно. Сейчас было без малого час, и оставалось только осмотреть «Хонду» Клауса Хинце.

Он стянул латексные перчатки и бахилы, сунул всё это в карман брюк и подхватил с прикроватной тумбочки автомобильный ключ.

— Сотрудники похоронного бюро вот-вот подъедут за телом, — пояснил он полицейской, которая снова стояла в коридоре рядом с напарником. — Будьте добры, опечатайте после этого дверь.

Затем сменил тон и обернулся к молодому полицейскому:

— А вы отнесёте чемоданчик в машину.

— А обувь вам почистить и задницу подтереть не надо? — отозвался тот, но тут же получил локтем под рёбра от коллеги и умолк.

— Не сомневаюсь, что вам бы это доставило удовольствие, но с этим я уж как-нибудь сам. Чемоданчика будет вполне достаточно.

Дожидаться ответа Пуласки не стал, спустился вниз и прошёл через холл. Кислую физиономию управляющего, который напряжённо восседал за стойкой и при виде Пуласки демонстративно принялся растирать запястье, он великодушно проигнорировал.

На улице он пересёк серый асфальтовый прямоугольник, открыл внедорожник дистанционным ключом и распахнул водительскую дверцу.

В этот миг донёсся треск мопеда. Пуласки обернулся, вытянул шею — и увидел приближающийся кроссовый мотоцикл, а на нём двух длинноволосых девчонок.

Вот чёрт! Мог бы и догадаться.

Он захлопнул дверцу.

Мопед остановился метрах в ста от входа в мотель, и его дочь спрыгнула на землю. Следом с сиденья соскользнула Нина.

На Ясмин были кроссовки, парка и джинсы с дырами на коленях. Когда она наклонилась, чтобы пристегнуть цепью заднее колесо эндуро, отец заметил, что в её джинсах ещё и под ягодицей зияет прореха.

И это в такой холод, юная леди!

Он зашагал к девчонкам. Ясмин его заметила и посмотрела с укором.

Конечно, злится, что я не взял трубку.

Семнадцать лет! Им семнадцать и восемнадцать, практически взрослые, — напомнил он себе, чтобы не поддаться искушению отчитать их, как первоклашек.

Глаза Ясмин сузились.

Те же веснушки, тот же узкий подбородок, что у матери!

Было почти жутко наблюдать, как с каждым годом она становилась всё больше похожей на неё — и одновременно всё красивее.

Пуласки коротко кивнул Нине, потом обратился к дочери:

— Я знаю, зачем вы приехали, но сейчас не время. Отвези Нину домой.

— С отцом Нины что-то случилось?

Пуласки сжал губы.

Вот же дрянь!

Краем глаза он заметил, как у Нины на глазах выступили слёзы. Слегка кивнул. Потом пристально посмотрел на Ясмин.

— Увези её отсюда!

В этот миг на парковку въехал чёрный автомобиль похоронного бюро.

Великолепный момент!

— Почему ты здесь? — спросила Ясмин. Это прозвучало почти как упрёк. — Нина имеет право знать, что с её отцом. Он мёртв?

Пуласки молчал.

Ясмин широко раскрыла глаза.

— Он покончил с собой?

Пуласки покачал головой.

— Скорее всего нет. Несчастный случай, — пробормотал он, хотя там оставалось ещё немало неясного. — А теперь убирайтесь отсюда.

— Что он здесь забыл? — всхлипнула Нина. — Он что, провёл здесь всю ночь? Зачем?

Очень надеюсь, ради тебя самой, что ты этого никогда не узнаешь!

Катафалк подкатил к мотелю, водитель и его напарник открыли заднюю дверь и выдвинули цинковый гроб. В этот миг Нина не выдержала. Её затрясло, она громко зарыдала. Взгляд её точно прилип к гробу.

К счастью, Ясмин тут же оказалась рядом, обняла её и развернула в сторону парковки.

— Ладно, оставляйте мопед здесь, — сказал Пуласки. — Я пришлю патрульную машину, вас отвезут домой.

Ясмин помотала головой:

— Нет, всё в порядке, я доеду сама.

— А Нина — нет! — рявкнул Пуласки на дочь.

Что за безумие — притащить её сюда!

В эту минуту из мотеля вышел управляющий, замахал руками и накинулся на похоронщиков:

— Сколько вы ещё будете тут торчать? Уберите наконец труп!

Идиот!

Пуласки шагнул к нему и взмахом руки попытался заставить его замолчать.

— А вы что опять здесь делаете? Вы вообще закончили?

— Заткнитесь! — Пуласки с удовольствием свернул бы ему шею.

Он придержал дверь похоронщикам:

— Второй этаж, девятый номер.

Тем временем он увидел, как Ясмин и Нина направляются к «Хонде». Лихорадочно зашарил в кармане в поисках ключа, но Нина уже распахнула пассажирскую дверцу.

— Эй, держите же дверь открытой! Эти болваны мне сейчас гробом всю раму покорёжат, — ругался управляющий.

Зря я не отправил тебя в участок!

Краем глаза Пуласки заметил, как Нина что-то вытащила из машины, спрятала под куртку и захлопнула дверцу.

Когда похоронщики наконец скрылись в мотеле и управляющий, к счастью, ушёл за ними, девчонки уже сидели на мопеде. Ясмин ударила по кикстартеру — и поминай как звали.

Чертыхаясь, Пуласки смотрел им вслед. Дочь была такой же упрямой, как он сам.

Что вы стащили из машины?

 

 

 

Отправить