После рассказа Фло они с Эвелин долго сидели на деревянной скамейке и молча смотрели на воду.

Наконец он повернулся к ней.

— Ты замёрзла, — заметил он. — Пойдём обратно?

— Да. — Она беспокойно огляделась.

— Что с тобой?

— Со вчерашнего дня меня не отпускает чувство, будто за нами следят, — призналась она: лгать Фло ещё раз ей не хотелось.

Он усмехнулся.

— Это всё оттого, что мы сами себя накручиваем теориями заговора.

— Возможно, ты и прав.

Она поднялась — ноги затекли и плохо слушались.

— То есть ты в самом деле допускаешь, — повторила Эвелин, когда они уже шли назад по набережной Дунайского канала, — что родной отец Михаэля мог нанять двойника, который отправится за решётку вместо его сына, а самого сына — по каким бы то ни было причинам — держат подальше от посторонних глаз?

Фло кивнул.

— Мне это представляется единственным правдоподобным объяснением. И вот почему: Рихард фон Коттен должен был первым понять, что задержали вовсе не его сына. Однако этого не случилось. Стало быть…

Эвелин задумалась. Да, пожалуй, сейчас это и впрямь единственное логичное объяснение всему, что происходит.

— Если так, значит, до сих пор мы шли по ложному следу. Получается, Рихард фон Коттен вовсе не собирается повесить убийство на ненавистного сына — как я полагала с самого начала, — а наоборот: пытается его спасти!

— И тогда твой визит в его библиотеку был всего лишь спектаклем, разыгранным для тебя одной, — подхватил Фло. — На самом деле он сына любит.

— Потому-то на его письменном столе и стояли те фотографии — сына и дочери. Видимо, он попросту забыл их убрать.

— Дочери? У Михаэля есть сестра? — переспросил Фло.

— Была. Её звали Кристина, она погибла в четыре года — несчастный случай, — рассеянно проговорила Эвелин.

Мысленно она всё ещё пыталась осмыслить чудовищность того, к чему вела их догадка. Скорее всего, меня просто использовали — заставили вести заведомо проигранную битву, пока невиновный подзащитный подставляет голову за настоящего убийцу.

— Меня здорово провели, — подытожила она.

— Нас здорово провели, — поправил её Фло.

Что верно, то верно.

— А это значит, что отпечатки на бутылке шампанского, которые мы до сих пор не могли никому приписать, принадлежат настоящему Михаэлю Коттену, — внезапно осенило её.

Фло вынул руки из карманов и подышал в сложенные ладони.

— Да… и это значит, — пробормотал он, — что настоящий Михаэль до сих пор на свободе. И с большой вероятностью — он и есть убийца.

Поднялся холодный ветер, и по спине Эвелин пробежал озноб.

Остаётся один вопрос: где же он прячется?

 

 

Отправить