ЧАСТЬ I

 

Неделей позже. Вторник, 11 марта

 

Когда у дверей конторы раздался звонок, Эвелин Майерс уже догадывалась, кто стоит на пороге, — её новый возможный клиент, от которого ей пока был знаком лишь голос. А голос этот, надо сказать, изрядно её заинтриговал.

«…поэтому я хотел бы условиться с вами о встрече на завтра», — необычно высоко, почти звонко звучало из динамика автоответчика, а где-то на заднем плане постукивал поезд.

— Это он? — спросил Фло.

Эвелин кивнула.

— Я перезвонила вчера вечером и назначила встречу на сегодняшнее утро.

Фло взглянул на настенные часы. Ровно девять.

Вообще-то его звали Флориан Цок, но имя казалось ему слишком длинным и неудобным. Молодой стажёр-юрист, он уже год подрабатывал у Эвелин, чтобы дотянуть скудно оплачиваемую судебную практику. Впрочем, Фло давно перерос обычного стажёра — он стал, скорее, её ассистентом. Да и «молодой» — понятие растяжимое. Двадцать семь лет, рыжевато-светлые волосы, лёгкая трёхдневная щетина и поистине обаятельная внешность.

Фло проводил Эвелин по коридору к входу.

— Что мы о нём знаем?

Она развела руками.

— Увы, ничего.

Обычно она наводила справки о каждом потенциальном клиенте заранее, но на сей раз пришлось обойтись без этого: попросту не было времени. Из-за перебоев с электричеством по всему зданию и обилия судебных заседаний неделя началась накануне ещё суматошнее обычного, так что она едва успела коротко подтвердить запрос Михаэля Коттена с автоответчика.

Теперь она открыла дверь — и вот он стоял перед ней. Эвелин подняла на него взгляд. Он казался юным, ростом был без малого метр девяносто и сложен по-спортивному, стройно.

— Эвелин Майерс? — Голос его звучал необычайно мягко.

— Да. — Она посторонилась. — А это мой ассистент, Флориан Цок. Полагаю, вы Михаэль Коттен. Прошу, входите.

Она пропустила гостя в прихожую.

Внешность Коттена вполне соответствовала голосу с автоответчика. Узкие джинсы, чёрные ботильоны на каблуке повыше обычного, серый свитер с воротником-шалькой и чёрное стёганое пальто — всё это придавало ему какую-то женственность.

И дело было не только в фигуре, в тонкой шее, изящных пальцах с безупречным маникюром, но и в чертах лица, и в едва заметной подводке век. И, конечно, глаза. Боже, эти глаза! Большие, миндалевидные, с длинными ресницами и выразительными бровями. Эвелин с ходу могла бы назвать дюжину подруг, готовых ради таких глаз пойти на убийство.

Краем глаза она поймала взгляд Фло. Тот словно говорил: «Хватит пялиться».

— Простите, что перезвонила вам только вчера вечером, — сказала Эвелин, — но из-за стройки у нас несколько раз отключали электричество. День выдался сумбурный: и сигнализация не работала, и холодильник разморозился, и вообще…

— Ничего страшного. Главное, теперь я здесь.

Словно в подтверждение её слов, на улице застрекотал отбойный молоток. Коттен повесил пальто в гардеробной, и Эвелин провела его в переговорную, где он опустился в кресло с высокой спинкой, перед низеньким журнальным столиком.

Фло подошёл к окну, и старый паркет скрипнул под его шагами. Контора Эвелин по-прежнему располагалась в старом доме на Гонцагагассе — в самом сердце венского центра. Правда, год назад она дополнительно сняла маленькую соседнюю квартиру и расширила помещение.

Подав гостю и себе чай — Фло можно было даже не спрашивать, чая он не пил никогда, — она устроилась в кресле напротив Коттена.

— Как вы на меня вышли?

Он закинул ногу на ногу.

— Мне неоднократно рекомендовали вас как превосходного защитника по уголовным делам. Говорят, вы — лучшая.

— Спасибо, но… — Эвелин примирительно подняла руку. — Слишком щедрые авансы — штука вредная, — улыбнулась она. — Всё зависит от конкретного дела. Чем я могу вам помочь?

— Первая консультация — бесплатно?

Эвелин кивнула.

— А адвокатская тайна?

— Распространяется и на этот разговор, даже если я не возьмусь за ваше дело.

Коттен бросил взгляд на Фло.

— И на вашего…

— Да, и на ассистента, — ответила Эвелин.

— А нельзя ли поговорить с глазу на глаз?

— Если хотите — извольте, — сказала она. — Господин Цок возражать не станет. Но имейте в виду: его присутствие может оказаться весьма полезным. Дело в том, что он окончил полицейскую школу.

Коттен приподнял бровь.

— И что же он тогда делает у вас?

— Многих преступников ловят, а на суде оправдывают. Поэтому он решил изучать право, чтобы со временем стать прокурором или судьёй.

Похоже, и это Коттена не убедило.

— Но тогда он, выходит, на стороне противника?

— Когда-нибудь — да. Но поверьте, сейчас его знания нам только на руку. Учёбу он закончил, имеет право представлять меня и сейчас завершает девятимесячную практику в земельном суде по уголовным делам. Все свои дела я обсуждаю с ним.

Коттен кивнул.

— Что ж, как скажете.

— Прекрасно.

Фло стоял у окна, скрестив руки. Его вполне устраивало, как она его представила. Чего она клиентам, как правило, не сообщала, так это того, что они оба убеждены: справедливость в зале суда торжествует крайне редко.

Поэтому Фло хоть и собирался завершить судебную практику, но потом намеревался стать частным детективом — выяснять для адвокатов настоящую правду в спорных делах. Подработка в конторе должна была обеспечить ему старт в самостоятельную карьеру. Задатки для этой профессии у него были самые лучшие — и кому, как не Эвелин, было об этом судить. Ведь её спутник, убитый два года назад, сам был детективом.

Эвелин откашлялась.

— Что ж, расскажите, почему вы здесь.

К чашке Коттен так и не притронулся. Он явно был слишком взволнован — нога мерно покачивалась.

— Неделю назад был убит менеджер Йоханн Вульф.

— Вульф был руководителем отдела разработок в крупной фирме, — кивнула Эвелин. — Сначала его задушили шнуром от жалюзи, а потом несколько раз ударили ножом в шею. — Кто только не знал об этом деле из новостей?

— Предположительно ножом для писем. Но орудие убийства до сих пор не нашли, — добавил Коттен.

— Откуда вам это известно?

Коттен убрал длинные чёрные волосы с лица — и тут Эвелин заметила пирсинг в брови.

— Полиция считает, что это сделал я.

Эвелин вгляделась в его черты. Она дала бы ему лет двадцать пять, а может, и того меньше.

— И — это были вы?

— Нет.

Ну разумеется! Адвокатская тайна там или нет — едва ли кто-то признается в подобном. Тем более при первом, ни к чему не обязывающем разговоре.

— Криминальная полиция вас уже допрашивала?

— Вчера. Я как раз перед этим вам и звонил.

— Перед допросом?

— Да. Мне сообщили, что хотят побеседовать со мной по делу об убийстве, и по дороге в участок я наговорил сообщение на ваш автоответчик.

А мальчик-то не промах. В её тридцать семь он и впрямь казался совсем юным.

— Алиби на момент убийства у вас есть?

— Нет. В это время я был ещё дома. В постели. Один.

— Ордер на арест уже выписан?

— Нет, но, боюсь, ждать его недолго.

— С чего вы так решили?

— Свидетели, по их словам, видели меня в день убийства поблизости от места преступления.

— А вы там были?

— Нет. Но им нужно как можно скорее раскрыть дело — а значит, нужен виновный.

Эвелин равнодушно пожала плечами, словно ничего нового тут не было.

— Так бывает всегда. Об этом я бы сейчас не беспокоилась. — Она задумалась. — И всё же… полиция вышла на вас только по показаниям свидетелей?

— Есть ещё видео.

Ах да, верно. Эвелин слышала об этом в новостях. Она подалась вперёд.

— Какой-то рабочий со стройки, по слухам, снимал на телефон фрагменты убийства с крыши, но мобильный упал в дымоход.

— Шесть дней назад его достали пожарные, и полиция изъяла телефон. Каким-то чудом память уцелела при падении. После этого по показаниям свидетелей и фотороботу меня… как это правильно называется?

— Установили? — пришёл на помощь Фло и подождал, пока Коттен кивнёт. — И всё-таки удивительно, что вышли именно на вас.

— Был ещё анонимный звонок: некто заявил, что узнал меня на записи.

Эвелин задумалась.

— Этот аноним видел запись?

Коттен устало улыбнулся.

— Её видели, считай, все. Со вчерашнего дня она в сети — больше полумиллиона просмотров.

— Что? До сих пор не заблокировали? — Фло шагнул к письменному столу и подключил ноутбук к интернету.

Эвелин тоже поднялась.

— На YouTube, — сказал Коттен. — Просто наберите «гей-парочка в кровавом угаре».

Этого даже не понадобилось. Хватило «гей-парочки», и поисковая подсказка YouTube тут же предложила нужный ролик. Эвелин встала рядом с Фло, и они вместе посмотрели запись. Семь минут.

— Скачаем? — спросил Фло.

— Конечно.

Не отрываясь от экрана, Эвелин вставила ссылку в загрузчик. Ролик наверняка скоро заблокируют — а если нет, она сама об этом позаботится. Зато тогда у них хотя бы останется копия. И этот фильм гарантированно станет самой увесистой уликой, которую обвинение выкатит на стол.

Когда данные надёжно осели на жёстком диске, Эвелин закрыла ноутбук.

— Должна признать: лица убийцы не видно, но цветом волос и сложением он действительно похож на вас.

— Но это не я.

— Возможно, мы снимем с вами сравнительный ролик, чтобы показать присяжным разницу, — предложил Фло, снова прислоняясь к подоконнику. — Вы согласны?

— А так можно?

— В зале суда практически нет ничего, что нельзя было бы пустить в ход ради доказательства невиновности, — пояснила Эвелин и снова села. — Простите, но я вынуждена спросить: вы… — Она едва не сказала «голубой», но вовремя спохватилась. — Вы гомосексуальны?

Коттен сжал губы — но и сжатые, они оставались красиво очерченными и полными. От такого лица недолго побледнеть от зависти!

— Нет. Но я как раз меняю пол.

---

Примечания переводчика:

Гонцагагассе (Gonzagagasse) — небольшая улица в центре Вены, неподалёку от набережной Дунайского канала; застроена старинными доходными домами XIX века с высокими потолками и паркетными полами.

Земельный суд по уголовным делам (Straflandesgericht Wien) — крупнейший суд первой инстанции Австрии, рассматривающий тяжкие уголовные дела; стажировка там обязательна для кандидатов в адвокаты.

 

 

 

Отправить