Глава двадцатая

– Где наш герой-психолог? – осведомился Чернов.

– Он получил свой шанс. Отправила Дмитрия в Тульскую область, – объяснила я. – Туда, где провела раннее детство Ирина Андреевна, мать Светы и Нины.

– Никого из родни Морозовых в Дубяново давно нет, – пробормотал Чернов, глядя в ноутбук. – Но сама деревня существует и даже процветает. Вблизи нее построили небольшой завод по производству плавленого сыра. Появились рабочие места, село ожило.

– Задача Дмитрия – найти человека, который знал Морозовых, расспросить его об этой семье, – объяснила я. – Думаю, он никого не отыщет. Но попытаться следует. Дмитрий раньше восьми вечера в Москву не вернется. Спокойно обговорим все проблемы.

– Что у вас вчера случилось? Ты трубку бросила, больше не отвечала, – полюбопытствовал Чернов.

Я опустила глаза. Пока я, стоя в холле второго этажа, общалась с Юрой, Петр сумел аккуратно снять вторую бровь и наклейки с губ. Не успел доктор завершить работу, как раздался «бум». Агнесса откатилась к краю нашей с Максом постели. И в ту же секунду послышался оглушительный звук. На пару секунд все замерли, потом Агнесса вскочила и с воплем «взорвалось!» умчалась в ванную.

Мужчины вмиг сообразили, что никакой взрывчатки и в помине нет. Но что так громко хлопнуло? Пока они пытались найти ответ на вопрос, Сюзанна подняла с пола лифчик, который, убегая, потеряла Агнесса. Я вошла в комнату почти сразу после «взрыва» и, поняв, что произошло, не удержалась от хохота. Мне пришлось рассказать о походе в магазин, признаться в своем желании стать красавицей.

Потом тетя вышла из ванной и налетела на меня. Я, по ее мнению, поступила очень некрасиво, купив дешевку, которая вмиг лопнула. Ну закачала женщина туда воздуха в два раза больше, чем указано в инструкции, и что? Качественное изделие никогда не порвется. Следовало слетать в Париж, там приобрести нужное. На мое робкое «сомнительно, что во Франции подобное отыщется» Агнесса разгневалась еще сильнее и закричала:

– В Париже есть все! Не смей со мной спорить! Живу там на улице писателя Александра Фадеева!

На секунду я растерялась. В Париже есть такая улица? Там так любят автора романа «Молодая гвардия»? Но долго размышлять на интересную тему я не стала.

Пока я повествовала о ночных приключениях, Юра сначала улыбался, потом тихо захихикал, зачем начал смеяться в голос и под конец простонал:

– Ты мастер попадания в глупые истории. Хорошо, что Агнессу не ранило.

– На самом деле никакого взрыва не было. Агнесса закачала слишком много воздуха в емкость, и та лопнула, словно воздушный шарик. Шум есть, вреда нет. Но в момент, когда вкладки в лифчике и трусиках взорвались, Екатерина успела закрыть чемоданчик врача и держала его в руках. Женщина испугалась, уронила поклажу. А в ней много всякого разного, в том числе металлического. Раздался оглушительный звук.

– Чем дело завершилось? – поинтересовался Юра, вытирая выступившие на глазах от смеха слезы.

– Выгнала всех из комнаты, поменяла белье на постели. Потом поспала, приехала сюда.

Чернов показал на часы, которые украшали стену.

– Три часа дня! У тебя талант дрыхнуть, как топтыгин зимой.

– Прости, – смутилась я, – только в полшестого угомонилась. Думала, до восьми отдохну, и проснулась к обеду.

– Ближе к полднику. Ладно, давай обсудим…

Дверь в кабинет распахнулась, и в комнате оказался Громов.

– Всем здрассти, – резко произнес он. – Госпожа Колесова, заходите. Давайте, давайте, не тормозите.

В офис бочком втиснулась полная женщина.

– Знакомьтесь! – радостно объявил Дмитрий. – Софья Андреевна. Она может рассказать ну очень интересную историю… Что молчите?

– Добрый день, – ожила я. – Предполагала, что ты только в час дня до места доберешься.

– Сам так решил и понял, что если в восемь утра направлюсь в Дубяново, то много времени потрачу, – затараторил Громов, – поэтому покатил в четыре часа, в семь-тридцать уже оказался на станции. Смотрю, женщина голосует на остановке, неподалеку от платформы.

– Приехала на самой ранней электричке и узнала, что автобус отменили, – объяснила гостья. – Десять километров пешком идти? И никто в глухомани не сошел. Стою, чуть не плачу! И вдруг – милый, милый Димочка! Он не проехал мимо, остановился, подобрал меня, бедолагу!

– Разговор у нас по дороге завязался, – вмешался Громов. – Из вежливости спросил: «Вы откуда в такую рань?»

– Объяснила, – перебила психолога гостья. – Сестра моя старшая скончалась, надо что-то с домом делать.

– Разговорились! – повысил голос Дмитрий. – Пусть Софья Андреевна сама расскажет. Она хорошо знала Ирину, мать Нины и Светланы Морозовых.

– Дружили с ней? – обрадовалась я, мысленно прощая Дмитрию все его косяки.

– Да, – смутилась Колесова. – Но моя бабушка, Алевтина Николаевна, не хотела, чтобы я общалась с Ирой.

– Почему? – удивилась я.

– Она очень добрая была, жила через забор от Мерзякиных, находилась в непростом положении, – начала объяснять Софья.

– От Мерзякиных? – переспросила я. – Необычная фамилия.

– Да, верно, – согласилась рассказчица. – Несовершеннолетняя Ира Морозова связалась с Иваном, сыном Мерзякиных. Ой, долго рассказывать.

– Мы никуда не торопимся, – заверил гостью Чернов и взял телефон. – Организуйте нам самые вкусные чай и кофе. Да, верно поняли.

Потом он воткнул трубку в держатель.

– Уважаемая Софья Андреевна, – ласково произнесла я, – нас очень интересует любая информация об Ирине.

– Хорошо, – согласилась женщина. – Но надо начать с Ивана. Мерзякины всегда богато жили. У них была огромная квартира в Москве, там семья холодное время года проводила, а в теплое прикатывала к нам. Мать Сергея, отца Вани, из местных. Пока мальчик маленький был, он у бабушки, Галины Владимировны, постоянно жил. В школу в Москве пошел, да почти сразу опять в деревню вернулся, учился там. Тетя Галя моей маме жаловалась, что родители сына избаловали, никого не слушается, делает что хочет, поэтому его из столичной гимназии выгнали. У Вани отец был на высоком положении, денег горы у него были.

Софья махнула рукой.

– Все правда. Дом у Мерзякиных – дворец. Еще в советское время было две машины. Такое при коммунистах мало кому позволялось. А Мерзякины – элита. Мать – гинеколог, отец – стоматолог. После перестройки они почти первыми открыли огромный медцентр. Ваня без тормозов, полностью своей фамилии соответствовал, пил, курил. Но красавец! Все бабы вокруг него падали. Ирка тоже не устояла. Мама ее, Анна Николаевна, была травницей, обеспеченной женщиной, медсестрой. Она всем местным бабам аборты делала. Даст чаек попить – и порядок, на любом сроке выкидыш. Ирку она бескрайне любила, одевала как куклу, все ей разрешала. Не хочет дочка в школу идти? Не надо. Пожелает в Москву за обновками прокатиться? Мать ее в охапку – и в столицу. До чего такое воспитание доведет? Ирина в пятнадцать лет от Мерзякина забеременела. Мы с ней подругами близкими были, и еще Вера Голубева с нами. Правда, конечно, и я, и Веруська первыми в курсе всего оказались. Много ума не надо, чтобы сообразить, что житья Ирине не дадут, замуж ей дома не выйти. Анна увезла дочку в Москву. У них там была квартира. Мать сделала паспорт школьнице, возраст там написали больший – якобы восемнадцать Ире. И все бы ничего, да младшая Морозова была без тормозов, что хотела, то и творила. Девочку она родила. Анна прямо…

– Подождите, – попросила я. – Ирина, будучи еще школьницей, произвела на свет дочь?

– Да, – кивнула Софья. – Но роль матери ей не удалась. Она ребенка кинула, сразу опять гулять затеяла, а потом внезапно умерла. Дочке ее на тот момент… ну, может, года два-три было! Точно не помню.

– Не поняла, – протянула я. – Мы в курсе, что Ирина Андреевна скончалась. Но это случилось, когда ее младшая дочь Светлана уже не была малышкой!

Колесова засмеялась:

– Нет! Это они так договорились! Поменяли Ирку и Веру!

У меня закружилась голова.

– Как поменяли? На кого?

– На Голубеву. Вот она со всех сторон была положительная.

Женщина примолкла, затем оглядела нас с Черновым.

– Димочка сказал, главная здесь Ева. Так?

– Евлампия, – уточнила я. – Да.

– Оплата долга по коммуналке, – начала загибать пальцы Софья, – деньги, новое пальто, туфли, сумка. Деньги наличкой. Не на карту. И все расскажу.

– Все вместе сколько? – деловито осведомился Чернов.

Софья вмиг назвала сумму. Я отправила смс Костину. Ответ примчался сразу: «Ок. Сейчас Георгий принесет конверт».

– Мы согласны, – объявила я Колесовой. – Сейчас вам вручат нужную сумму. Рассказывайте.

– Подожду, – не дрогнула гостья, – увижу денежки, тогда открою рот.