Глава одиннадцатая

– Не устала слушать? – осведомилась Вероника Сергеевна.

– Нет, – быстро ответила я.

– Тогда самое главное, – продолжила рассказчица. – Ты знаешь, что случилось в классе, когда Нине, Светлане и Игорю Шелепину велели убирать кабинет. Мальчик открыл окно, вывалился из него и разбился насмерть.

Полиция начала допрашивать девочек. Светлана тихо плакала, объясняла:

– За тряпками пошла, вернулась, Игоряшки нет. А он моим другом был, лучшим.

Классная руководительница подтвердила, что Шелепин и младшая Морозова в хороших отношениях. Потом полицейский спросил у старшей сестры:

– Тебе нравился Игорь?

Та ответила:

– Не знаю! Ничего не знаю.

И начала плакать.

Девочку отправили домой, на следующий день повезли к Эдуарду.

Вероника покачала головой.

– Я уже говорила, что отец и мать скрывали психиатрический диагноз старшего ребенка. Ни учителя, ни дети не знали, что Нина лечится у Эдуарда. К нам она приезжала на обследование раз в три месяца, все шло нормально. Современные лекарства позволяют держать под контролем многие заболевания. В случае с Ниной они прекрасно работали. Представьте удивление Морсина, когда через пару дней после очередного визита поздним вечером Нину доставили в его клинику.

Эдуард Львович не скрыл удивления:

– Что случилось?

Илья рассказал, что с тех пор, как с Ниной поговорили полицейские, она все время плачет. Ночью залезла под кровать, кричала: «Мне страшно!»

– Девочке следует пожить в клинике, – сказал Илья Владимирович.

Он заплатил сразу за два года содержания старшей дочери в вип-комнате. Как постоянной клиентке Морсина на протяжении не одного года Морозовой делали скидку, но все равно сумма вышла космическая.

Вероника поморщилась.

– Мой сын не самый хороший представитель рода человеческого. Он жаден, эгоистичен, не умеет любить. Но как врач гениален и совсем не идиот. Эдуард понял, что произошло: Нина столкнула Шелепина с подоконника. И родители это поняли. А теперь давай вспомним про комплекс старших Морозовых «что люди скажут?». Именно он заставил семью переехать в другой конец Москвы и жить почти в нищете, отдавая львиную долю заработанного клинике.

Чем старше становилась Нина, тем яснее отец и мать осознавали, что девочка – ненормальная. Но правильно подобранные очень хорошие лекарства сделали из больного подростка обычную с виду школьницу. Ну учится плохо, ну замкнутая, ну не дружит ни с кем – это не криминально. Подобное поведение тинейджера не удивляет.

Гимназия, которую посещали дети Морозовых, самая простая, классы переполнены. В классе, где учились Нина и Света, было сорок три человека. Разве педагог способен уделить должное внимание каждому подростку? Учитель, скорее, обратит внимание на хулигана, завзятого двоечника, того, кто мешает проводить урок. А тихая молчаливая Нина сидела на последней парте, не доставляла никаких проблем. К тому же у нее была Света, которая присматривала за сестрой.

То, что спокойствие – даже апатичность – ребенка вызвано лекарствами, никто понятия не имел, о болезни школьницы знала лишь директриса. Но Раисе Ивановне платили за молчание. Когда полиция беседовала с руководительницей учебного заведения, та сразу сообразила, что, если правда вытечет наружу, кто-то узнает, что главное лицо школы получает «зарплату» от старших Морозовых, то женщине придется ой как плохо. Она же заклеила себе глаза купюрами, позволила ребенку с нестабильной психикой находиться в классе вместе с обычными детьми. Начальницу как минимум выгонят с работы. Чтобы прикрыть себя, Раиса Ивановна бойко врала всем, кто хотел с ней побеседовать:

– Нина тихая девочка. Никогда ни с кем не дерется. Школьная программа дается ей с трудом, но она старается. В дневнике у Морозовой тройки, порой даже честно заработанные четверки. Спокойная, уравновешенная. Обычный подросток из хорошей семьи. Хлопот Морозова не доставляет.

– Ничего отрицательного сообщить не можете? – уточнил полицейский.

Директриса поняла, что надо добавить в лужу сиропа щепотку перца.

– Нина малообщительна, в классе к ней равнодушно относятся. Сейчас у всех ребят любовь на уме. Сами понимаете, возраст такой. Но на Ниночку никто внимания не обращает. Наверное, ей обидно, но вида не подает. В вуз она вряд ли поступит, но из нее может получиться повар, швея, ткачиха. Есть много прекрасных профессий.

Вероника Сергеевна взяла чайник и налила мне еще заварки.

– Директриса пела свои песни из страха лишиться своего мягкого кресла, опасаясь наказания за то, что брала деньги. Почему Нину отдали нам? Потому что она, столкнув Игоря, стала невменяемой. Нина впала в такое состояние, что родителям стало ясно: девочку как будто отбросило на много лет назад, она опять забегала голой по квартире. Оставить ее одну нельзя теперь было ни на минуту. Ну и приняли решение передать ребенка Эдуарду. Наша клиника им не по карману, но здесь стопроцентное сохранение врачебной тайны. Почему старшие Морозовы не отдали Нину в муниципальное заведение? Там плохие условия проживания, в палате несколько человек, персонал не сюсюкает с больными, еда невкусная. И заткнуть рот нянечкам и медсестрам невозможно, они сплетничают о больных самозабвенно. А какой у родителей девочки комплекс?

– Зависимость от чужого мнения, – ответила я.

– Да, «что люди скажут»! У каждого человека свой страх. Старшие Морозовы панически боялись пересудов, сплетен, потери репутации.

– Они не были богаты, где взяли горы денег? – удивилась я.

– Афанасия Макаровна, прабабушка Ирины Андреевны, была женщиной голубых кровей, – опять начала объяснять Куклина. – У нее в роду заключались браки между двоюродными братьями и сестрами, что привело к вырождению фамилии и передаче сумасшествия. После большевистского переворота вся ее родня сумела сесть на корабль и отплыть в Константинополь. Афанасию оттеснила толпа, она осталась в Одессе, где прошли ее детство, юность, зрелость. Но жить там не стала. Уехала в Петербург, потом перебралась в Москву, вышла замуж, взяла фамилию супруга. Всю жизнь она тщательно скрывала свою родословную, никогда не показывала никому ожерелье, серьги, браслет, который ей родители подарили к первому балу, когда дочке исполнилось шестнадцать лет. Украшения перешли к бабушке Ирины, а та передала их внучке. Очень дорогие ювелирные изделия несколько поколений хранились на самый черный день. Ирина Андреевна продала их, чтобы обеспечить старшей дочери комфортное лечение… Смерть Игоря объявили суицидом. Младшая сестра заработала золотую медаль, легко поступила в вуз, стала успешной моделью. Родители девочек умерли. Эдуард удивился, когда к нему вместо Ильи неожиданно приехала Света. Она объяснила, что отца с матерью больше нет в живых, платить за пребывание сестры станет она. Поинтересовалась, нет ли одноместной палаты. Но не такой, в которой тогда обитала Нина, не две комнаты с кухней и санузлом. Требовалась одна небольшая спальня с душем, туалетом и нишей, где стоят холодильник и столик с электрочайником. Зачем Нине плита? Готовить она не умеет. И вот тогда Светлана мне сказала, что отлично зарабатывает, снимается для журналов, рассказала про драгоценности прапрабабушки Афанасии.

Вероника положила руки на стол.

– Медцентр Эдуарда, как правило, заполнен на три четверти. Нужная комната нашлась, Нина переехала. Вот и вся история.