Микаэла вела машину Пуласки по тесным переулкам венского центра, ладонью протирая на запотевшем боковом стекле смотровое окошко. Наконец нужный номер отыскался: узкий четырёхэтажный старинный дом с подворотней. Ни одного свободного места поблизости не было. Не раздумывая, она поставила автомобиль прямо перед въездом.

«Автомобили, припаркованные с нарушением правил, эвакуируются за счёт владельца», — гласила табличка на стене. Рядом располагалась входная дверь.

В воскресенье в такой час, если повезёт, никто уже не сунется ни во двор, ни со двора.

Она решила рискнуть и достала из чемодана косметичку. Глядя в зеркало заднего вида, подвела губы ярко-красной помадой, наложила на веки голубые тени, расчесала волосы.

Сойдёт.

Микаэла выбралась из машины.

Дверь подъезда была лишь прикрыта. Толкнув её, она проскользнула в коридор. По дороге к лифту прошла мимо почтовых ящиков и на мгновение замерла. На каждом этаже — по две квартиры. От отца Карлы она знала: квартира доктора Константина — на четвёртом. Однако ни на одной щели для писем этой фамилии не значилось.

Со дня убийства Карлы прошёл год.

Жил ли Константин ещё здесь? И почему вообще съёмная квартира? Разве хирург не зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе собственное жильё?

Она вызвала лифт и поднялась наверх. Через окно лестничной площадки заглянула в улицу-ущелье. В доме напротив горели лишь редкие окна.

Микаэла прислушалась у обеих дверей. Над одним звонком значилось «Семья Вондрашек», над другим — «Йоханнес». Вондрашеков либо не было дома, либо они уже спали. За дверью с надписью «Йоханнес» что-то слышалось.

А туда ли я вообще попала? Неважно. Главное — выяснить, прав ли частный детектив. Если да — здесь живёт человек с фосфорной татуировкой на груди. Только и всего. Совсем просто. Зашла — вышла.

Она глубоко вдохнула, расстегнула пальто, верхнюю пуговицу блузки, провела пальцами по волосам и попыталась улыбнуться. Получилось наверняка натянуто.

Так дело не пойдёт.

В этот миг на площадке погас свет. В темноте она нащупала красно тлеющий выключатель, нажала и снова встала перед дверью.

Ну же, давай.

Микаэла позвонила. Прошло немало времени, прежде чем за дверью раздались шаги. В замке звякнул ключ — и дверь открылась.

На пороге стоял высокий стройный мужчина лет пятидесяти. Седина в волосах придавала ему небрежный шарм. Чёрные брюки от костюма, голубая рубашка с накрахмаленным воротничком, рукава закатаны. Одна рука в кармане, другая опирается на дверной косяк.

— Добрый вечер… — произнесла Микаэла. — Вы доктор?..

— Брось, без титулов. Зови меня просто по прозвищу — Йо. Заходи. — Он отступил в сторону.

Совершенно обескураженная, она замерла в прихожей.

— Вы доктор Константин?

Он приподнял бровь.

— Ты знаешь эту квартиру? Уже бывала здесь?

Микаэла промолчала.

— Впрочем, неважно, — сказал он. — Но раз тебе так интересно — да, я доктор. Хирург в венской АКХ. Тебя заводят врачи? — Улыбаясь, он продемонстрировал ей свои тонкие пальцы. — А тебя как зовут?

— Микаэла.

— Что ж, Микаэла. Не лучше ли продолжить разговор внутри, за бокалом шампанского?

— Конечно.

Она вошла, и человек, назвавшийся Йо, помог ей снять пальто.

Кого он ждал? Уж не звонил ли отец Карлы? И почему он решил, что я здесь уже бывала?

— Ты рано, — заметил он.

Она нашлась мгновенно:

— А на сколько мы условились?

— Агентство собиралось прислать тебя к половине десятого.

Агентство?

Микаэла бросила взгляд на часы. Начало десятого.

Времени в обрез — скоро, по всей видимости, заявится настоящая девица.

Йо усмехнулся:

— Не терпится, да?

— Угадал.

Когда она шагнула под свет потолочной лампы, он окинул её скептическим взглядом, скользнувшим по блузке, джинсам и сапогам, на которых ещё налипла уличная грязь.

— Полячка?

— Из Чехии.

— Однако по-немецки говоришь на удивление чисто.

— Жила какое-то время в Берлине.

— Ты не блондинка и… хм… немного старше, чем я предполагал.

— Простите.

А кого ты ждал? Двадцатипятилетнюю блондинку с широкими бёдрами, накачанными губами и силиконовой грудью? Через полчаса узнаем.

— Ничего страшного. Проходи, только разуйся, будь добра.

— Конечно.

Она выскользнула из сапог. Мгновение он разглядывал её капроновые колготки и накрашенные ногти на ногах. Когда она выпрямилась, он перехватил её запястье и повернул его так, что тыльная сторона ладони оказалась сверху.

— Любопытная татуировка, — отметил он.

Она сглотнула.

— Нравится?

Неужели узнал логотип Кваллё? Через два года?

— Оригинально.

Он отпустил её руку, запер входную дверь и проводил гостью в гостиную. Краем глаза Микаэла заметила, что ключ он оставил в замке. Она опустилась на диван.

Пока на кухне хлопнула пробка, она торопливо обвела глазами комнату. В стеклянной витрине теснились статуэтки Будды, на стене висели клюшка для гольфа и старинная сабля. Из стереосистемы лилась тихая музыка.

Чёрт возьми, во что я опять ввязалась? Что он сделает, когда поймёт, что я не та, за кого он меня принимает?

Она взглянула на настенные часы. Ещё двадцать пять минут — и в дверь позвонит молоденькая девица, а её, Микаэлы, шанс выяснить, есть ли у Йо на груди скорпион, будет упущен.

Если только к тому времени я не буду валяться здесь с проломленным черепом.

Она покосилась на саблю. Пуласки предупреждал её против самодеятельности, но теперь поворачивать было поздно.

Микаэла перевела взгляд на сумку.

Может, скинуть Пуласки адрес в эсэмэске? Нет, не успею.

Йо на кухне уже звенел бокалами.

Она вскочила, открыла витрину, достала бокал на длинной ножке и отломила её. Сам бокал водрузила вверх дном в самую глубину полки, а отломанную ножку с острым сколом и круглой подставкой спрятала за подушкой, в щели дивана.

Когда Йо вернулся с двумя бокалами шампанского, Микаэла как раз похлопывала ладонью по подушке, делая вид, что устраивается поудобнее.

— Симпатичные картины, — заметила она. — Ты женат?

Он поморщился.

— В разводе. А там — больница, вечные ночные дежурства, сама понимаешь… на отношения времени не остаётся.

— Понятно.

— А ты? Давно в этом деле?

— Десять лет.

Он подсел к ней и протянул бокал.

— За такой срок, должно быть, многое повидала. Cheers. («Ваше здоровье!»)

— Да… кое-что. Cheers.

Она чокнулась. Йо отпил. Она лишь смочила губы.

— В агентстве тебе наверняка передали, что я хочу анальный без резинки.

Сердце Микаэлы на миг замерло. Она лишь кивнула и заставила себя посмотреть Йо в глаза. Улыбаясь, она старалась улыбаться и взглядом — чтобы он не разглядел в нём отчаяния.

— И — два раза. В перерыве можешь принять душ.

Прелестно. А может, сразу под душ — и через окно по пожарной лестнице?

— Хорошо…

Руки её дрожали. От прежней выдержки не осталось и следа. Ей хотелось одного — выскочить из этой квартиры.

Но не раньше, — одёрнула она себя, — чем взгляну на его грудь.

— Можно я пригашу свет?

— Не стоит. — Он поставил бокал на стол и придвинулся ближе. — Я люблю, когда ярко. Ты ведь тоже, правда?

Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по её щеке, потом по губам.

Она напряглась и под подушкой нащупала отломанную ножку.

---

 

 

Отправить