Микаэла отложила телефон и проехала ещё минут десять — до самого центра Вены, где приткнула машину Пуласки на свободном месте неподалёку от Венской оперы. Едва она вышла, лицо тут же оросила взвесь из тумана и мелкой мороси.

На фасадах общественных зданий уже была развешана рождественская иллюминация — пока не зажжённая. Когда здесь начнётся вся эта предпраздничная суматоха — с лотками глинтвейна и прочей рождественской мишурой, — в центре наверняка воцарится беззаботное, праздничное настроение. Но сейчас правили бал мороз и ледяная стылость, в которой не было ничего уютного. Так же стыло было и у Микаэлы внутри.

Она брела вдоль Рингштрассе, пока в третьей по счёту телефонной будке — та стояла возле автобусной остановки и имела трещину в крыше — не отыскала наконец венский справочник. Заляпанный, разбухший от дождевой воды толстый жёлтый том.

В нём значилось около тридцати человек по фамилии Славик. Одну из них и правда звали Карла, и Микаэла подивилась, что у такой молодой женщины вообще был домашний номер. Жила она где-то на какой-то улочке в каком-то районе, который Микаэле ничего не говорил… вернее сказать: она жила там — в прошедшем времени.

Микаэла набрала номер, но он молчал. Так же, как молчала и сама хозяйка. Зато в том же доме, на той же улице — только под другим номером квартиры — обнаружилась ещё одна семья: Карл и Барбара Славик.

Туда Микаэла позвонила следующей. Как выяснилось, это были дедушка и бабушка Карлы. После короткого разговора весьма доверчивая старушка продиктовала ей адрес родителей девушки — в полной уверенности, что Микаэла собирается отправить им купон, выигранный в каком-то конкурсе.

Этот адрес тоже нашёлся в справочнике. Микаэла набрала номер, но как только трубку снял мужчина, поспешно её опустила. То, о чём она хотела говорить с отцом Карлы, по телефону не обсуждают. Главное — он дома, и теперь она знала, где его искать.

Микаэла вышла из будки и уставилась на большой план центра Вены, висевший возле остановки. Отец Карлы жил на Фаульманнгассе, неподалёку от Карлсплац — рукой подать от того места, где она сейчас стояла.

Микаэла вернулась прежней дорогой к Опере, влилась в толпу и спустилась на эскалаторе к подземке. Пространство, раскинувшееся под Оперой и Рингштрассе, оказалось огромным. Залитые неоновым светом переходы, целый торговый центр под землёй. Но по воскресеньям все магазины были закрыты. Расспросив нескольких прохожих, как добраться до Карлсплац, она вышла к Опернпассаге — подземному переходу, ведущему туда.

Она двигалась по длинному тоннелю, мимо бесконечных зеркальных стен с текстами и разноцветными электронными табло. На одном из них значилось количество дней, оставшееся до того момента, когда в Чернобыле снова можно будет жить, — цифра была столь огромной, что этого дня Микаэла наверняка уже не застанет.

Рядом — другое число, на сей раз невероятно длинное, последние пять цифр которого сменялись так стремительно, что сливались в один непрерывный поток. Ежегодные мировые расходы на вооружение. Человечество сошло с ума.

Оглушённая, она поспешила дальше и увидела ещё одно табло: текущая численность населения Земли — больше семи миллиардов. Цифры прибавлялись каждую секунду. И вдруг Микаэла почувствовала себя ничтожно маленькой.

Её дочь и Карла Славик едва заметно изменили эту статистику. Две человеческие жизни, которые на фоне миллиардов почти ничего не весили. За те несколько минут, что длилась их предсмертная агония, на свет появились сотни новых людей — в мир, который, словно карусель, продолжал крутиться как ни в чём не бывало.

Карла Славик. Была ли и она такой же юной — и тоже вышла на панель, как Натали?

Микаэла выбралась из Опернпассаге на свежий воздух и оказалась рядом с Ресселпарком — так значилось на табличке. За спиной у неё остался Карлсплац. Пришлось снова расспрашивать прохожих, пока она не отыскала Фаульманнгассе и тот самый дом, где жили родители Карлы.

Четверть часа спустя она уже стояла на третьем этаже старинного дома и искала табличку с фамилией Славик. Стерев с лица капли дождя, пригладила волосы назад и дрожащим пальцем нажала на кнопку звонка. Тот взвизгнул так пронзительно, что Микаэла вздрогнула.

Она ещё понятия не имела, что скажет, когда отец Карлы откроет дверь. В голове был сумбур: угнанная машина, венская полиция, Тимо, который сейчас был на пути сюда. Ей пришёл в голову единственный способ, каким он мог её выследить.

Окоченевшими пальцами она нащупала в кармане телефон. Хватит ли просто его выключить — или он всё равно зарегистрируется на ближайшей вышке? Может, на всякий случай вскрыть корпус и вынуть аккумулятор с SIM-картой? А вдруг позвонит Дана?

Не сходи с ума! Думай только о следующем шаге!

Она оставила телефон включённым — придётся рискнуть. Внезапно в квартире послышались шаги. В замке повернулся ключ, и дверь приоткрылась на щёлку. В подъезд тут же пахнуло тушёной капустой. На уровне глаз натянулась цепочка. Из квартиры в коридор хлынул резкий свет. На его фоне выросла мужская фигура — Микаэла различала лишь силуэт.

— Что вам нужно?

— Поговорить с вами.

— Отец позвонил мне вне себя и сказал, что какая-то женщина расспрашивала о нас. Это были вы?

— Да. Можно мне войти?

— Нет. — Пауза. Он внимательно её оглядел. — О чём речь?

— О вашей дочери.

Откуда-то из глубины квартиры донёсся визгливый женский голос:

— Спроси, не из газеты ли она!

— Нет, я не из прессы, — спокойно отозвалась Микаэла. — Я промокла и замёрзла. Можно?..

— Что вам нужно? — Голос мужчины стал жёстче.

Микаэла огляделась. На этаже было ещё три двери. Внизу зашумел отъехавший лифт. Потом в подъезде погас свет.

Она понизила голос:

— Мою дочь убили несколько дней назад.

— Сочувствую. — Голос его прозвучал холодно и отчуждённо.

— Я знаю, что вы тоже потеряли дочь. Примите мои искренние соболезнования.

Мужчина придвинулся к щели вплотную.

— Какого чёрта вам от нас надо? — процедил он сквозь зубы.

— Точно из газеты! — взвизгнула женщина за его спиной. — Гони её!

Микаэла почувствовала, что он вот-вот захлопнет дверь.

— Я подозреваю, что убийца вашей дочери убил и мою, — торопливо сказала она.

— Что вы об этом знаете? Чёрт побери, с чего вы вообще взяли? — рявкнул он. — Вы ведь даже не местная.

— Нет. Я… — Она нерешительно скользнула взглядом по табличке. Семья Славик. — Я из Чехии. Вы ведь тоже, верно?

— Нет, — ответил он. — Мои родители — переселенцы. Из Брно.

— Знаю этот город. А сама я уже пять лет живу в Берлине.

— Неблизкий путь. И угораздило же вас приехать именно в Вену.

— Да — чтобы поговорить с вами.

Мужчина помедлил.

— Хорошо, я вас впущу.

— Ты с ума сошёл?! — заорала женщина за его спиной.

Он на секунду обернулся.

— Да угомонись ты наконец! — Затем снова повернулся к Микаэле. — Но если я попрошу вас уйти — вы уходите. Это понятно?

— Да, спасибо.

Он снял цепочку и распахнул дверь. Микаэла переступила порог, сняла пальто, стянула сапоги. И лишь сейчас, когда пальцы ног начало покалывать в тепле, она ощутила, до чего те окоченели.

Прихожая выглядела почти так же, как у неё в Берлине. Простенькие обои, незатейливая мебель и старый паркет, на котором стояла пара поношенных меховых сапог.

Хозяину было лет пятьдесят, с глубоко посаженными глазами и впалыми щеками. На нём были спортивные штаны и серый пуловер в клетку; в этой потрёпанной одежде он казался худым до измождённости. Принимая у неё пальто, он на мгновение показал ей свои мозолистые ладони. Микаэла предположила: работа на заводе.

Жена застыла в дверном проёме, ведущем в гостиную. Ей тоже было около пятидесяти; поверх платья — кухонный фартук, и она рассматривала гостью недоверчивым взглядом.

— Я не отниму у вас много времени, — сказала Микаэла.

— В этом можете не сомневаться! — огрызнулась хозяйка.

— Проходите. — Мужчина провёл её на кухню.

Микаэла опустилась на деревянную скамью у стола с выдвижным ящиком. Края зелёного линолеума на столешнице слегка топорщились. Подобную мебель она помнила по квартире матери — ещё из семидесятых.

Часы над кухонным гарнитуром тикали громко. В мойке стояли использованные кастрюли, источавшие запах варёных овощей. У окна была прислонена чёрно-белая фотография молодой красивой женщины. Рядом горели две свечи.

— Как вы нас нашли? — спросил хозяин.

Микаэла рассказала всё с самого начала: поездку в патологоанатомическое отделение, встречу с Пуласки, наркоманку Александру, наркоторговца Армана, бордель Грегори, антикварную лавку в Праге и татуировщика в Пассау. Три убийства в Лейпциге, Праге и Пассау — словно под копирку, — и след убийцы, который выкачивал у жертв кровь и просил наколоть себе татуировку с примесью фосфора.

— Насколько нам известно, он говорит с венским акцентом — и, возможно, убил вашу дочь тоже.

— А где сейчас этот комиссар Пуласки? — спросил мужчина.

— Всё ещё в Пассау.

— А что предпринимает немецкая полиция?

— Пока ничего, — ответила Микаэла.

Хозяин взглянул на жену, которая всё это время мерила шагами прихожую и теперь застыла в дверях кухни. Они обменялись долгим взглядом.

— Безумная история, ничего не скажешь.

— Ваша дочь тоже погибла в октябре?

— Этого мы пока не знаем, — внезапно вмешалась хозяйка. — По крайней мере, она пропала в октябре прошлого года. Сегодня у неё день рождения. Ей исполнилось бы двадцать шесть.

— И у неё был сломан позвоночник, а также пальцы рук и ног… и у неё взяли кровь? — спросила Микаэла.

Женщина разрыдалась.

— Да, — выдавил мужчина.

У Микаэлы похолодели пальцы. Пуласки её не обманул. Убийца действительно орудовал и здесь — а может, и жил поблизости.

— Что выяснила венская полиция?

— Немного. Но у нас был…

— Не говори ей этого! — пронзительно перебила его жена.

Теперь и он повысил голос.

— Да какая разница! — рыкнул хозяин на жену. — Это и не тайна вовсе. — Он снова обернулся к Микаэле. — Хотите воды или чая?

— Нет, спасибо. Так что вы хотели сказать?

— Три месяца назад мы наняли частного детектива, чтобы тот нашёл Карлу. Поиски сожрали все наши сбережения, но тогда мы ещё не знали, что её давно нет в живых. Он успел нащупать кое-какие следы.

— Мне нужно с ним поговорить.

Мужчина глубоко вздохнул.

— Сегодня в новостях передали, что он погиб в автокатастрофе. — Он посмотрел на жену. — Поэтому она и сама не своя.

— Погиб? — выдохнула Микаэла. И вдруг ей показалось, будто на спину ей опрокинули ведро ледяной воды. — Что он успел выяснить?

— У вас есть документы? — вмешалась хозяйка, не дав мужу ответить.

— Конечно. — Микаэла вытащила из заднего кармана джинсов кожаное портмоне и положила на стол водительские права.

Женщина сперва уставилась на броскую татуировку на тыльной стороне ладони Микаэлы, затем — на удостоверение, а вот мужчину не интересовало ни то ни другое. Он смотрел гостье прямо в глаза.

Микаэла раскрыла медальон и положила рядом фотографию Натали.

— Это моя дочь.

Мужчина лишь скользнул взглядом по снимку и пригляделся ко второй фотографии в медальоне.

— А это Дана, моя младшая.

— Её тоже?..

Микаэла покачала головой.

— Но она пропала через несколько дней после убийства Натали.

Хозяйка подошла ближе.

— Дане всего шестнадцать.

— И вы надеетесь её отыскать? — спросила она.

Губы Микаэлы задрожали. Она не могла произнести ни слова. Сжав зубы, она удерживала слёзы, скопившиеся в глазах.

Женщина опустилась рядом с ней на скамью.

— Вы ищете убийцу собственной дочери, верно? Боже мой, и вы совсем одна, я права?

По щеке Микаэлы скатилась слеза.

— Что ты сидишь?! — прикрикнула хозяйка на мужа. — Принеси папку!

Тот поднялся и через мгновение вернулся с папкой в руках.

— Это отчёты, которые мы получили от детектива. — Он откинул обложку.

— Знаете, я всё же выпью чаю, — с трудом выговорила Микаэла.

— Конечно. — Женщина погладила её по спине и поднялась со скамьи.

Пока она заваривала в чайнике мяту, муж начал рассказывать:

— Два года назад в доме моих родителей освободилась квартира внаём. Карла тогда после ссоры ушла из дома. Училась на архитектора. Мы всё ломали голову — откуда у неё деньги на аренду. Мои родители не из зажиточных. От них она точно ничего не получала.

Он листал папку и пересказывал то, что выяснил детектив.

— Теперь мы знаем: Карла встречалась с пожилыми мужчинами, с которыми знакомилась в интернете. Они её и содержали. Но… — Мужчина покраснел и предостерегающе поднял руку. — Карла была не тем, чем вы, возможно, её сейчас представляете. Она была порядочной девочкой…

— Я знаю, каково вам, — перебила Микаэла. — Мне пришлось узнать, что моя Натали сидела на наркотиках и целый год работала в борделе — пока не нарвалась… на этого подонка.

Мужчина прищёлкнул языком.

— Сочувствую. — Он перелистнул страницу и придвинул её Микаэле. — Вот с этими мужчинами она поддерживала отношения в последние месяцы перед смертью.

Двумя последними именами в списке значились доктор Фрик и доктор Константин.

— Двое врачей? — удивлённо переспросила Микаэла. Невольно ей вспомнились переломы, кровопускания, ампулы.

— Причём детектив всерьёз присматривался именно к Константину. За ним уже числится изнасилование, и кое-какие другие следы тоже указывают на него, но… — Хозяин пожал плечами. — Больше, к сожалению, мы ничего не знаем.

Женщина подсела к ним и протянула Микаэле чашку чая. Та с благодарностью обхватила её ладонями, согреваясь.

— А где живёт этот доктор Константин?

— Карла встречалась с ним у него на квартире. — Мужчина перелистнул страницу и вынул её из папки. — Вот адрес.

Микаэла запомнила название улицы.

— Где это?

— Съёмная квартира на четвёртом этаже жилого дома, в Первом венском округе.

---

 

 

Отправить