После визита к старшему прокурору Эвелин повела нового клиента в ближайший ресторан на венском Опернринге — обсудить дальнейшие сроки и тариф, в который Константину предстояло уложиться. Тот воспринял всё со спокойным достоинством.

Распрощавшись с ним, Эвелин задержалась за столиком, заказала «Апероль шприц» и, вставив наушники, прослушала запись из кабинета Островского. Затем ещё раз прокрутила в голове их разговор с глазу на глаз и набросала несколько заметок в телефоне. Час был уже поздний. Она расплатилась и поехала домой.

Отпирая дверь квартиры, она не особенно старалась не шуметь: возвращения Патрика из Германии она сегодня не ждала.

Однако, скидывая в прихожей пальто и туфли, она услышала музыку из гостиной. Сквозь щель в двери падал свет. Да и Бонни с Клайдом почему-то не примчались, как обычно, тереться о её ноги и выпрашивать полуночное угощение.

Она вошла в гостиную. Патрик сидел на диване, забросив ноги на подушку, брошенную на стеклянный стол, держал на коленях ноутбук и обрабатывал какие-то фотографии. Чемодан на колёсиках стоял у двери в спальню.

— Привет, мой большой друг. — Она наклонилась и поцеловала его. — Как съездил?

— Привет. Спасибо, нормально. — Обязательного эскимосского поцелуя не последовало.

Она сразу почувствовала: настроение у него не из лучших.

— Это снимки по твоему делу?

— Да, — буркнул он.

— Сколько у тебя сейчас заказов?

— Один.

— Я думала, ты вернёшься позже.

Он покачал головой.

— На сегодня всё. А я думал, ты придёшь раньше.

— Прокуратура взяла в деле Константина приличный темп. Пришлось задержаться, кое-что прояснить.

Патрик поверх очков для чтения взглянул на настенные часы.

— В такое-то время?

На нём были синие тренировочные штаны и облегающая чёрная рубашка с короткими рукавами — в этом наряде он смотрелся как модель из рекламы лосьона после бритья. Часы лежали на столе рядом со стаканом горячего молока, в которое он, по обыкновению, размешал мёд. Он называл свой напиток «Тигриным молоком» на сон грядущий.

Рядом с ним, мурлыча и тесно прижавшись друг к другу, лежали Бонни и Клайд. Оба демонстративно её не замечали. Ну и сплочённая травля.

— С каких это пор тебя раздражает, что я задерживаюсь?

— Задерживаешься? — переспросил он и снова покосился на часы. — Значит, ты всё-таки взяла Константина, хотя я… ладно, неважно. И от тебя пахнет алкоголем. Ты что, за рулём была?

Она в полнейшем недоумении застыла посреди комнаты.

— С каких это пор мне нельзя выпить?

Времена, когда она жевала жвачку перед тем, как переступить порог дома, лишь бы родители не уловили запах спиртного, остались позади ещё в её семнадцать. По крайней мере, ей так казалось.

Патрик не ответил — лишь упёрся взглядом в экран.

— Ну же, что тебя на самом деле гложет? — Она подсела к нему на диван.

Он молча захлопнул ноутбук. Губы сжались в тонкую полоску.

— Хорошо, ты считаешь, что Константин изнасиловал женщину и совершил убийство, — сказала она. — Я в это не верю. Вместе мы докопаемся до правды, договорились?

Она запустила пальцы в его длинные волнистые чёрные волосы, у висков уже тронутые сединой.

— У тебя ведь хорошие связи с детективными агентствами в Восточной Европе. Я хочу снова нанять тебя по делу Константина — проверить его алиби на предполагаемое время преступления. Чтобы у меня было хоть что-то на руках, если дойдёт до суда.

Обычно Патрик набрасывался на любое поручение, как изголодавшийся бродячий пёс на сочную баранью ногу. Во-первых, работы для частных детективов в Вене было не так уж много. Во-вторых, дела Эвелин разнообразили его привычные скучные слежки. В-третьих, его гонорары она могла списывать с налогов. До сих пор они сработались как одна команда — но не сегодня.

Патрик с сожалением посмотрел на неё.

— Я не могу взяться за это.

Она шутливо ткнула его кулаком в плечо.

— Брось! Накинуть тебе на командировочные?

В таких случаях он обыкновенно набрасывался на неё в ответ, и они принимались возиться на полу, а Бонни с Клайдом испуганно вскакивали.

— Что стряслось? — Она рассмеялась — и тут же осеклась. — Ты ведь не ревнуешь меня к этому скользкому, как угорь, врачу? К накачанному плейбою в кризисе среднего возраста?

— К нему? Уж точно нет. Я отказываюсь по другой причине. Конфликт совести.

Она нахмурилась.

— Ладно, предполагаемое изнасилование — штука невесёлая, но помилуй! С каких это пор ты такой…

— Эвелин, — перебил он. — Когда три месяца назад полиция прекратила поиски Карлы, её родители наняли меня, чтобы я её нашёл. Я подключил коллег в Восточной Европе. Никакого результата! Не нашлось даже неопознанного трупа, чьё описание подошло бы под Карлу.

Он перевёл дух.

— Тогда, разумеется, никто ещё не знал, что она почти год пролежала мёртвой на свалке на окраине Вены. Так что я отрабатывал любую ниточку.

Он открыл ноутбук и кликнул по файлу. Эвелин недоверчиво уставилась на снимок: она и доктор Константин в том самом ресторане, где час назад ужинали.

— Ты за мной следишь?! — вырвалось у неё.

— Не за тобой, — поправил он. — За Константином — уже какое-то время. Кстати, в полумраке этого заведения ты выглядишь очень мило.

— Очаровательно.

— Нет, серьёзно. Хочешь, отдам фотографию?

— Да, прямо мечтаю! — съязвила она. — А теперь без шуток. Ты поэтому ездил в Германию?

— Он был в Лейпциге. Там проходил медицинский конгресс.

Тут до неё дошло. Когда они с Патриком три года назад переехали в эту квартиру, между ними был уговор: она нанимает его для отдельных расследований, но о других его делах они не разговаривают — хотя бы из-за обязательства неразглашения, защищающего его клиентов. Их дела никогда раньше не пересекались. До сегодняшнего дня.

— Ты сказал, тебя наняли разыскать Карлу. Но раз тело найдено, твоё задание выполнено, — задумчиво проговорила она.

— К тому моменту я уже многое раскопал, поэтому предложил её родителям продолжать — за половину прежнего гонорара. Они согласились. Теперь я ищу убийцу.

— Соваться в идущее следствие может быть опасно, — заметила она.

— Знаю. Потому и не мог сообщить тебе подробности по телефону.

— И ты уверен, что убил Константин? У тебя есть доказательства?

— Пока нет, — признался он. — Но я работаю над этим.

— Тогда почему ты не сказал мне сразу — прежде чем я взяла его в клиенты?

— Я ведь не знал, что возьмёшь, — резко бросил он. — Вообще-то я и говорить об этом не имею права. К тому же я тебя предупреждал не браться за дело. Или нет?

— Предупреждал, — признала она.

Бонни и Клайд приподняли головы и, прижав уши, посмотрели на них. Тут пискнул её телефон.

Она взглянула на дисплей и тут же закрыла сообщение. Патрик и впрямь прислал ей тот самый снимок из ресторана.

— Ты говоришь точь-в-точь как Островский, — сказала она. — Он посоветовал мне ровно то же самое.

— Он же дядя той женщины, которую изнасиловал Константин, верно?

— Якобы изнасиловал, — поправила она. — Его оправдали. И да, Островский ведёт обвинение.

Патрик выпрямился.

— Сам, лично? Смахивает на личную вендетту. Я бы рад тебе помочь, но против Островского тебе придётся выходить в одиночку. И, боюсь, старик разорвёт тебя в зале суда в клочья.

---

 

 

Отправить