Глава 4. Механизм воздействия темной силы на людей

Но какие бы опытные данные мы ни представляли в доказательство, что темная мистическая сила существует, пытливый человеческий ум для полноты своего знания будет требовать еще уяснения того, каким путем совершается воздействие этой силы на людей. Ввиду этого здесь интересно было бы, для начала нашего исследования, дать хотя бы приблизительные указания на самый путь такого воздействия, дать эти указания хотя бы в общих чертах.

Как бы ни была трудна такая задача, но мы думаем, что означенный вопрос можно осветить в формах, приемлемых и для рационалистического ума.

Возможным это стало в особенности в наше время, когда наука, вследствие последних великих открытий, приступила к решительной переоценке прежних научных ценностей, казавшихся дотоле несокрушимыми, когда смелая человеческая мысль начала даже среди мыслителей с материалистической закваскою посягать на выяснение вопросов, к которым еще весьма недавно никто из таких мыслителей не решался и подойти.

Перейдем, собственно, к разрешению вопроса о том, как именно осуществляется влияние злой мистической силы на человека, в какой форме это влияние производится.

Чтобы на это ответить, хотя бы приблизительно, мы должны обратиться, к единственному способу трактовки мистических проблем — это к аналогиям из мира физического.

Аналогия, которую мы применим к данному случаю, будет заключаться в следующем.

Вспомним прежде всего о так называемых инфекционных заболеваниях, охватывающих иногда целые массы людей. Болезни эти, как известно, заключаются в том, что в физический организм человека проникает болезнетворная бактерия или микроб и производит в нем свое разрушительное действие.

Принимая во внимание эти заболевания, и является вопрос: не представляет ли темная мистическая сила по отношению к телу эмоций и страстей нечто аналогичное с болезнетворной бактерией, «прикидывающейся» к физическому организму людей, когда этот организм недостаточно вооружен своей энергией для самозащиты, когда состояние его здоровья почему-либо пошатнулось и сделалось восприимчивым для болезни.

Ведь можно предположить, что совершенно также как в тело человека в мире физическом внедряется микроб, так и к астральному телу, пораженному какой-либо злою страстью и потому ослабленному для самозащиты, может «внедриться» свой специальный микроб, усиливающий разрушительное действие этой страсти.

Здесь надо только сказать, что в аналогии злых духов с болезнетворными микробами есть свое различие, и оно заключается в том, что, по воззрениям христианских подвижников, демоны наделены каждый своим сознанием и волею, направленными на причинение зла человеку.

Приведем еще несколько интересных изречений христианских подвижников, касающихся того же предмета.

Св. Антоний Великий говорит: «Демоны не суть видимые тела, но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные».

Симеон Новый Богослов: «По мере зла, какое кто делает, имеет человек и беса или малого или великого, или многих».

Наконец, ближайший к нам по времени подвижник — Феофан Затворник в одном из своих писем, трактуя о злых страстях, пишет, что «всякая страсть имеет своего беса (по нашей терминологии, «микроба зла»), который через человека питает себя… Выгнать его — и опора страсти отпадет». В другом месте своих писем Феофан заявляет, что «у всякого есть свой враг искуситель. Есть воистину. Враг непрестанно подсовывает то мысли, то желания по роду своему… У всякого — особый враг: у иного — похотный, у иного — корыстный, у иного — гордостный с разными оттенками».

Хотя у Феофана мы нигде не встречаем сопоставления этих вредителей душ человеческих с физическими болезнетворными микробами, тем не менее, это сопоставление здесь напрашивается само собой. Ведь и бациллы бывают разные: одна производит тиф, другая — дифтерит, третья — холеру и т. д. и все они питаются и усиливаются за счет человека.

Приведенные воззрения подвижников имеют большое значение для уяснения истины в настоящем вопросе. Следует помнить, что воззрения эти сложились, как результат систематических трудов подвижников над очищением души своей от греха. В этой работе непрестанного направления своего взора на внутренний мир подвижники выработали тонкое понимание душевных движений.

Тут-то они и увидели, что кроме присущих человеку страстей есть еще другая сила, сила темная, сила мистическая. Они увидели, что если к злой привычке, в которую впадает человек, привьется эта темная сила, то тогда страсть доходит до своего апогея.

Что же касается до борьбы с этими страстями, к которым, по выражению Феофана Затворника, «подстревает» злая сила, то, по совету того же Феофана, «первый прием испытывающего подобные злые влечения есть — не считать внушения своими, а всеянными — положить разделение между собою и этим всеянным, и, признав его чуждым, отнестись к нему не как к своему детищу, а как к вражескому порождению», т. е. в сущности открыть глаза на своего врага, увидать его.

«Каждому из нас, — говорит Симеон Новый Богослов, — надлежит знать демонов, что они суть тайные враги наши и что они воюют против нас посредством нас же самих».

По учению христианских подвижников главными силами для успешной борьбы со злыми человеческими страстями, к которым «подстревает» темная сила, и с этой темной силой суть «ревность» самого человека и «благодать», получаемая через молитву.

Ревность — это в сущности то, что представляет собой так называемая «энергия сердца». О ревности один из подвижников, а именно Исаак Сириянин, высказывается следующим образом: «За всякою мыслью доброго желания последует ревность, горячностью своею уподобляющаяся огненным углям, и она обыкновенно ограждает сию мысль и не допускает, чтобы приближалось к ней какое-либо сопротивление, препятствие и преграда. Это есть добродетель, без которой не производится доброе». Феофан говорит, что «враг обычно, пока ревность сильна, не подступает к ревнителю».

Такая ревность есть признак известной духовной энергии человека, есть признак известного душевного его здоровья. Здесь будет кстати заметить, что, ведь, и болезнотворные физические микробы заражают своими болезнями лишь натуры пошатнувшиеся, восприимчивые к болезни, — натуры, потерявшие свою физическую энергию для самозащиты.

Теперь скажем о другой могущественной силе — о Благодати, помогающей человеку в борьбе его со злом. Подобно тому, как в мире физическом солнечный свет является лучшим дезинфектором против болезнетворных бактерий, так и незримый свет невидимого солнца — Логоса есть сила, сметающая демонов, или, как мы говорим, микробов зла, — это есть сила, озонирующая отравленную ими атмосферу. Св. Макарий Великий говорит: «Как хворост, брошенный в огонь, не может противиться силе огня, но тотчас же сгорает, так и демоны, когда хотят напасть на человека, сподобившегося даров Духа, попаляются и истребляются Божественною огненною силою».

Воздействие «микробов зла» на человеческое сердце и мысль проявляется в наше время наиболее невозбранно, чем когда-нибудь. Человек полагает теперь в большинстве случаев, что усиление душевных болезней, психических аффектов, отчаянных поступков является лишь как естественный результат развивающейся нервности. Рост таких нервных болезней обыкновенно объясняется всякими другими соображениями, но не действительной причиной. Замечание Гюисманса, что самая большая сила диавола заключается в том, что он заставил себя отрицать, указывает на то, что человек потерял след своего врага. Когда же психические аффекты переходят терпимые границы, то люди бросаются к психиатрам, думая у них найти помощь. Но психиатрия, как известно, мало помогает; сами специалисты по нервным болезням признают, что наука их еще в зародыше.

Теперь же в интересующем нас вопросе о воздействии темной силы собственно на мысль человеческую, мы, для начала подобных исследований, избираем одно из произведений прославленного писателя Леонида Андреева, а именно его повесть под названием «Мысль».

Хотя Л. Андреев далек, конечно, от того, чтобы допустить возможность действия темной силы на человека, тем не менее для нашего исследования это произведение имеет значение, ибо оно бессознательно для самого автора приоткрывает нам завесу тайн мистики зла. Таково уже вообще свойство таланта — быть близким к истине. А следует признать, что Андреев во многих своих вещах не без дара верной художественной интуиции проникает на дно человеческой души, пораженной злыми страстями, и ярко освещает самый процесс этого заболевания. Здесь-то и обнаруживаются для исследователя уколы таинственной мистической силы. Она дает себя чувствовать довольно заметно.

Как увидят читатели дальше, произведение «Мысль» замечательно тем, что автор в нем близко подходит к темной силе; он только не называет ее своим именем.

Содержание этого произведения следующее.

Герой рассказа доктор Корженцов убивает своего приятеля — литератора Савелова из чувства зависти к нему за то, что последний был счастлив в своей женитьбе на женщине, пренебрегшей Корженцовым. Убийство это совершено, кроме того, с целью отомстить женщине, оскорбившей ранее Корженцова своим пренебрежением к нему, Корженцову. Как видно из рассказа, убийство было задумано тонко и замаскировано Корженцовым искусной симуляцией сумасшествия.

Корженцов — это человек сильной мозговой мысли, но с извращенным чувством морали.

Он оставил подробные записки о том, как он совершил свое преступление. Вот наиболее характерные места из этих записок: «Самый факт отнятия жизни у человека не останавливал меня, — говорит, между прочим, доктор Корженцов. — Моя задача, — говорит он далее, — была такова: нужно, чтобы я убил Алексея (Савелова), нужно, чтобы Татьяна Николаевна (жена Савелова) видела, что это именно я убил ее мужа и чтобы вместе с тем законная кара не коснулась меня. Не говоря уже о том, что наказание дало бы Татьяне Николаевне лишний повод, чтобы посмеяться, я, вообще, совершенно не хотел каторги. Я очень люблю жизнь».

Надо сказать, что Корженцов, как видно из тех же его записок, чувствовал силу своей мозговой мысли. Человеческая мысль — это был тот божок, которому одному он только и поклонялся. В его записках встречаются целые панегерики человеческой мысли, достойным носителем которой он себя считал. Так, перед своим преступлением, он об этой мысли писал в таких восторженных выражениях: «Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое — это человеческая мысль. В ней — божественность, в ней — залог бессмертия и сила, не знающая преград»; и далее — «я размышлял обо всем. Я и моя мысль — мы словно играли с жизнью и смертью и высоко, высоко парили над ними».

Теперь переходим к концу записок Корженцова. Преступление совершено. Корженцов отомщен. Все удалось, как нельзя лучше. Проявленной силе человеческой мысли оставалось только торжествовать. Однако жизнь оказалась не такой простой, как о ней думал доктор Корженцов. На сцену совершенно неожиданно для Корженцова выступило нечто совсем новое и притом ужасное по причиняемым мучениям. Корженцов, так тонко симулировавший сумасшедшего, делается вдруг близким к действительному безумию и начинает это сознавать. То божество, о котором он так восторженно писал раньше, т. е. человеческая мысль, вдруг сбрасывает с себя свою обольстительную маску величия и силы, и из-за этой маски начинает выглядывать нечто совсем другое, крепко засевшее в мозгу Корженцова и его отравившее — начинает выглядывать именно то, что мы и называем темной мистической силой…

Когда Корженцов после преступления вернулся домой, у него начались галлюцинации. Корженцов об этом новом для себя состоянии пишет так:

«Если когда-нибудь одному из вас придется пережить то, что я пережил в эту ночь, завесьте зеркала в той комнате, где вы будете метаться завесьте так же, как вы завешиваете их тогда, когда в доме стоит покойник. Завесьте!… И самое страшное, что я испытал, — говорит он далее, — это было сознание, что я не знаю себя и никогда не знал. Пока мое «я» находилось в моей ярко освещенной голове, где все движется и живет в закономерном порядке, я понимал и знал себя, размышлял о своем характере и планах и был, как думал, господином. Теперь же я увидел, что я не господин, а раб — жалкий и бессильный. Представьте, что вы жили в доме, где много комнат, занимали одну только комнату и думали, что владеете всем домом. И вдруг вы узнали, что там, в других комнатах живут. Да, живут. Живут какие-то загадочные существа, быть может, люди, быть может, что-нибудь другое, и дом принадлежит им».

И дом принадлежит им… Вот та страшная по своей неприкрытой правде фраза, которая сорвалась с языка писателя, говорящего через своего героя — Корженцова.

Только одно не досказано здесь в этой фразе — писатель не решился назвать этих «загадочных существ» собственным именем.

(Из книги М. В. Лодыженского «Мистическая трилогия». Т. 3 «Темная сила»)