Песнь VI

На Меркурии. – Речь Юстиниана об орле империи. – Политическая система Данта. – Обитатели Меркурия.

 

1    «После того, когда полет орлиный,

    Что вслед Энею так привык стремиться,

    Перевернули руки Константина, —

 

 

2    Сто и сто лет и боле Зевса птица

    В соседстве гор, где древле обитала,

    На Европейской жизнь вела границе.

 

 

7    Так крыл ее священных покрывало,

    Храня державу всех окрестных стран,

    Ту власть из длани в длань передавало.

 

 

10    Я цезарь был, я был Юстиниан.

    И мне любовь первичная велела,

    Чтоб мной закон очищенный был дан.

 

 

13    Но прежде чем свершил я это дело,

    Я в вере был слепым монофизитом;

    Такая вера мне вполне довлела;

 

 

16    Но пастырем великим Агапитом

    Наставлен был, его высокой речью

    О таинстве, в учении том сокрытом.

 

 

19    Не видит так мышленье человечье,

    Как вижу я мои ошибки ясно, —

    Ложь с истиной в любом противоречье!

 

 

22    Чуть стал я верить с церковью согласно,

    Мне Божья милость стала велика,

    На славный труд меня подвигнув властно.

 

 

25    Вручил я Велизарию войска, —

    И знаком, что приятно Богу это,

    С ним Божия являлася рука.

 

 

28    Но к первому вернемся мы предмету

    Беседы; замечаньями однако

    Я должен пояснить свои ответы,

 

 

31    Чтоб видел ты и смысл святого знака,

    И прав ли, кто, себе его присвоя,

    С ним борется, в противность правде всякой.

 

 

34    Теперь мы взглянем, доблестью какою

    Он вознесен с минуты знаменитой,

    Как пал Паллант за его славу в бое.

 

 

37    Ты знаешь, что на Альбе было свито

    Гнездо орла по день, когда три брата

    Тремя другими братьями побиты.

 

 

40    Ты знаешь то ж, – с сабинского захвата

    До слез Лукреции его держава

    Семью царей правлением поднята.

 

 

43    Ты знаешь, он предшествовал со славой

    Войскам в сраженьях с Бренном или с Пирром,

    Руковождая ход их величаво;

 

 

46    Потом ему достали власть над миром

    Торкват, власатый Квинтий, Деций, Фабий, —

    И славу, мне служившую кумиром,

 

 

49    Предел поставив гордости арабьей

    В то время, как прошли сквозь Альпы Пуни

    Чрез кормящие По ключи и хляби.

 

 

52    И Сципион возвысился им юный;

    Помпей увенчан славою военной,

    Горе, где ты родился, шля перуны.

 

 

55    Но небо восхотело дать вселенной

    Мир, коего в нем образ; цели эти

    Счел Цезарь Рима волею священной.

 

 

58    Его деянья стали славны в свете.

    Их зрели Рейн, Изера, Сена, Сона

    И Роны дол, цветущий в счастья цвете;

 

 

61    И что по переходе Рубикона

    Так быстро эта птица совершила,

    Перо иль речь не передаст поденно.

 

 

64    В Испанью и в Дураццо устремила

    Она войска, так поразив Фарсалу,

    Что стало больно пламенному Нилу.

 

 

67    Антандр и Симоис, где ей начало,

    Узрела вновь и прах детей Гекубы;

    Потом на Птоломея вновь напала;

 

 

70    Там разразилась, словно гром, на Юбу

    Она – и вновь ее пути сверну́ты

    На запад ваш, Помпея слыша трубы,

 

 

73    Встал знаменосец следующий – Бруту

    И Кассию скорбь суждена доныне;

    С Перузою Модена в скорбь замкнуты,

 

 

76    И Клеопатре искупить кручиной

    Пришлося, от орла скрываясь в горе,

    Миг, как укус был избран ей змеиный.

 

 

79    На Красное орел помчался море,

    Всеобщий мир в краю упрочив всяком,

    И Януса храм заперт был ей вскоре.

 

 

82    Но все, что свершено святым сим знаком,

    Иль будет свершено на этом свете,

    Ему покорном, – пустяком и мраком

 

 

85    Покажется, когда деянья эти

    Глаз просветленный наш рассмотрит здраво.

    В сравненье с тем, что сделал Цезарь третий;

 

 

88    И чрез меня вещающее право

    Верховною его почтило честью,

    За Божий гнев ему отмстить дав славу!

 

 

91    Дивись, к чему тебя стремлюсь привесть я:

    Потом орел при Тите местью грянет

    Над древнею греха людского местью.

 

 

94    Ломбардский зуб святую Церковь ранит —

    И под ее крылами в блеске власти

    Великий Карл на помощь ей предстанет!

 

 

97    Суди же тех, кого я в первой части

    Беседы обвинял; недаром то мы

    Считаем корнем наших всех несчастий!

 

 

100    Противоставил знаку мировому

    Тот лилии – а этот – кто повинней? —

    Так своему его присвоил дому!

 

 

103    Пусть гибеллины действуют отныне

    Под новым знаком, чтобы прежний лживый

    Уж отклика не встретил в гибеллине!

 

 

106    Знай, Карл, над ним смеющийся кичливо

    Путем своих захватов и покупок:

    Те когти льву сильней сорвали гриву!

 

 

109    Оплачет сын отеческий проступок!

    Свое оружье Бог не переменит!

    В Его руках меч с лилиями хрупок. —

 

 

112    Сиянье сей звезды всех тех оденет,

    Чьи от добра не уклонялись ноги,

    Но кто заслуги в мире со славой ценит.

 

 

115    Когда желанья, отдалясь с дороги,

    Нас к славе и к заслугам отвлекают,

    Лучи любви уже не столь в нас строги.

 

 

118    Заслуги те нас частью насыщают;

    Вот почему не меней и не боле

    Блаженства наши души ощущают.

 

 

121    Насытить Божья правда нас дотоле,

    Сердца у нас любовию покоя,

    Что к злу дороги нету нашей воле.

 

 

124    Различье звуков разрешится в строе

    Приятном, и различие удела

    Гармонией становится святою.

 

 

127    А вот блистает в этой искре белой

    Ромео, чье не знало воздаянья

    Великое и доблестное дело;

 

 

130    Но не гордится пусть его изгнаньем

    Прованс, зане тот дурен нестерпимо,

    Кто злоупотребит благодеяньем!

 

 

133    Когда на тронах королевских чтимы

    Раймонда Беранже четыре дщери —

    Заслуга то Ромео пилигримма.

 

 

136    Когда ж Раймонд, злым языкам поверя,

    Изгнал его, обидев злобой ярой,

    Семь за́ пять получил он – не потери!

 

 

139    И тот ушел, беспомощный и старый.

    Но если б мир проведал, как ходил он,

    Куска вслед за куском моля, как дара,

 

 

142    Его бы еще боле восхвалил он!»