Песнь V
Содержание. Поэты спускаются во второй круг ада, меньший пространством, но исполненный большей муки. При самом входе они встречают Миноса, адского судью, занятого распределением по аду грешников, к нему беспрестанно прибывающих. При виде Данта, Минос прерывает на время исполнение своей обязанности и напоминает живому пришельцу о дерзости его предприятия; но теми же словами, которыми укрощен был Харон, Виргилий укрощает и Миноса. Между тем жалобные крики грешников начинают становиться явственными. Это крики сладострастных: среди вечного мрака неистовый вихрь адский вечно носит их во все стороны. Из их числа Виргилий поименовывает Данту некоторых, преимущественно женщин; но особенное внимание возбуждают две тени, неразлучно носимые бурею – тень Паоло Малатеста ди Римини и жены его брата, Франчески. Данте призывает их, расспрашивает о причине их мучений, и одна из двух теней рассказывает ему о начале и трагическом конце своей преступной любви. Потрясенный до глубины сердца состраданием к их участи, Данте лишается чувств и падает как мертвый.
1 Так с первой мы спустилися ступени
Вниз во второй, пространством меньший, круг,
Где больше мук, от них же воют тени.
4 Скрежещет там Минос, ужасный дух,
Исследует грехи у входа, судит
И шлет, смотря как обовьется вкруг.
7 Я говорю: едва к нему прибудет
На покаянье злая тень и сей
Всех прегрешений ве́щатель рассудит:
10 Какое место в аде выбрать ей, —
Хвост столько раз он вкруг себя свивает,
На сколько вниз ниспасть ей ступене́й.
…там Минос, ужасный дух,
Исследует грехи у входа…
13 Всегда пред ним их множество стенает:
Тень каждая ждет в очередь суда, —
Поведает, услышит, исчезает.
16 «О ты, пришлец в дом скорби и стыда!» —
Узрев меня, вскричал Минос ужасный,
Прервав заботу тяжкого труда. —
19 Взгляни, с кем ты дерзнул в сей путь опасный:
Пространством врат себя не обольщай!»
И вождь ему: «К чему ж твой крик напрасный?
22 Путь роковой ему не воспрещай!
Так там хотят, где каждое желанье
Уж есть закон: Минос, не вопрошай!»
25 Здесь явственней услышал я стенанье
Печальных душ: я был в стране теней,
Где так пронзило слух мой их рыданье.
28 Я был в краю, где смолкнул свет лучей,
Где воздух воет, как в час бури море,
Когда сразятся ветры средь зыбей.
31 Подземный вихрь, бушуя на просторе,
С толпою душ кружится в царстве мглы:
Разя, вращая, умножает горе.
34 Когда ж примчит к окраине скалы,
Со всех сторон тут плач и стон и крики,
На промысел божественный хулы.
37 И я узнал, что казни столь великой
Обречены плотски́е те слепцы,
Что разум свой затмили страстью дикой.
40 И как густой станицею скворцы
Летят, когда зимы приходит время:
Так буйный ветр несет во все концы,
43 Туда, сюда, вниз, к верху злое племя;
Найти покой надежды все прошли,
Не облегчается страданий бремя!
46 И как, крича печально, журавли
Несутся в небе длинною чертою, —
Так поднята тем ветром от земли
49 Толпа теней и нет конца их вою.
И я спросил: «Какой ужасный грех
Казнится здесь под темнотой ночною»?
52 И мне учитель: «Первая из тех,
О коих ты желаешь знать, когда-то
Владычица земных наречий всех, —
55 Так сладострастием была объята,
Что, скрыть желая срам свой от гражда́н,
Решилась быть потворницей разврата, —
58 Семирамиду видишь сквозь туман;
Наследовав от Нина силу власти,
Царила там, где злобствует султан.
61 Другая грудь пронзила в дикой страсти,
Сихею данный позабыв обет;
С ней Клеопатра, жертва сладострастий.
64 Елена здесь, причина стольких бед;
Здесь тот Ахилл, воитель быстроногий,
Что был сражен любовью средь побед;
67 Здесь и Парис, здесь и Тристан…» И много
Мне указал и на́звал он теней,
Низвергнутых в сей мир любовью строгой.
70 Пока мой вождь мне исчислял царей
И рыцарей и дев, мне стало больно
И обморок мрачил мне свет очей.
73 «Поэт, – я начал, – мысль моя невольно
Устремлена к чете, парящей там,
С которой вихрь так мчится произвольно».
76 И он: «Дождись, когда примчатся к нам:
Тогда моли любовью, их ведущей, —
И прилетят они к твоим мольбам».
79 Как скоро к нам принес их ветр ревущий,
Я поднял глас: «Не скрой своей тоски,
Чета теней, коль то велит Всесущий!»
82 Как на призыв желанья, голубки
Летят к гнезду на сладостное лоно,
Простерши крылья, нежны и легки,
…«мысль моя невольно
Устремлена к чете, парящей там
85 Так, разлучась с толпою, где Дидона,
Сквозь мрак тлетворный к нам примчались вновь —
Так силен зов сердечного был стона!
88 «О существо, постигшее любовь!
О ты, который здесь во тьме кромешной
Увидел нас, проливших в мире кровь!
91 Когда б Господь внимал молитве грешной,
Молили б мы послать тебе покой
За грусть о нашей скорби неутешной.
94 Что скажешь нам? что хочешь знать? открой:
Все выскажем и выслушаем вскоре,
Пока замолк на время ветра вой.
97 Лежит страна, где я жила на горе,
У взморья, там, где мира колыбель
Находит По со спутниками в море.
100 Любовь, сердец прекрасных связь и цель,
Моей красой его обворожила
И я, лишась ее, грущу досель.
103 Любовь, любимому любить судила
И так меня с ним страстью увлекла,
Что, видишь, я и здесь не разлюбила.
106 Любовь к одной нас смерти привела;
Того, кем мы убиты, ждут в Каи́не!» —
Так нам одна из двух теней рекла.
109 Склонив чело, внимал я о причине
Мучений их, не подымал главы,
Пока мой вождь: «О чем ты мыслишь ныне?»
Любовь к одной нас смерти привела
112 И, дав ответ, я продолжал: «Увы!
Как много сладких дум, какие грезы
Их низвели в мученьям сей толпы?»
115 И к ним потом: «Твоей судьбы угрозы
И горестный, Франческа, твой рассказ
В очах рождает состраданья слезы.
118 Но объясни: томлений в сладкий час
Чрез что и как неясные влеченья
Уразуметь страсть научила вас?»
121 И мне она: «Нет большего мученья,
Как о поре счастливой вспоминать
В несчастии: твой вождь того же мненья.
124 Ты хочешь страсти первый корень знать?
Скажу, как тот, который весть печали
И говорит, и должен сам рыдать.
127 Однажды мы, в миг счастья, читали,
Как Ланчелот в безумии любил:
Опасности быть вместе мы не знали.
130 Не раз в лице румянца гаснул пыл
И взор его встречал мой взор беспечный;
Но злой роман в тот миг нас победил,
133 Когда прочли, как поцелуй сердечный
Был приманён улыбкою к устам,
И тот, с кем я уж не расстанусь вечно,
136 Затрепетав, к моим приникнул сам…
Был Галеотто автор книги гнусной!..
В тот день мы дальше не читали там!»
И пал без чувств, как падает мертвец
139 Так дух один сказал, меж тем так грустно
Рыдал другой, что в скорби наконец
Я обомлел от повести изустной
132 И пал без чувств, как падает мертвец
