Песнь XXXIII

Земной рай. – Прорицание Беатриче. – Пятьсот и Пять и Десять. – Данте и Беатриче. – Река Эвноэ.

 

1    «Deus venerunt gentes»… в сокрушенье,

    То только трех, то четырех дев хор

    Так, чередуясь, начал псалмопенье.

 

 

4    И воздыхая – скорбная с тех пор, —

    Внимала Беатриче; лишь Мария

    Имела у креста печальней взор;

 

 

7    Когда же дали девы пресвятые

    Ей говорить, – с лицом как бы в огне,

    Она восстав, рекла слова такие:

 

 

10    «Modicum, et non videbitis me

    Et iterum, – o милые подруги, —

    Modicum, et vos videbitis me».

 

 

13    Когда ж семь жен пошли пред ней, как слуги,

    Она, дав знак за нею вслед идти

    Мне, донне и поэту в нашем круге,

 

 

16    Подвиглась в путь и, верно, десяти

    Еще шагов в пути не совершила,

    Как взором мне пронзила взор в пути

 

 

19    И с видом ясным так проговорила:

    «Спеши; хочу беседовать с тобой:

    Понять меня в тебе уже есть сила».

 

 

22    Лишь я предстал, как долг велит, к святой —

    Она рекла: «О! брат мой, что ж о многом

    Не спросишь ты, пока идешь со мной?»

 

 

25    Что с тем бывает, кто в чрезмерно строгом

    Почтении, со страхом говоря,

    Едва сквозь зубы тянет слог за слогом, —

 

 

28    То было и со мной, и начал я

    Неявственно: «Вам ведомо, мадонна,

    Что нужно мне, в чем благо для меня».

 

 

31    И мне она: «Хочу, чтоб непреклонно

    Мужался ты, отбросив лишний стыд,

    И говорил отныне не как сонный.

 

 

34    Знай: тот сосуд, что Змием здесь разбит, —

    Он бе и несть! Но Божеской десницы

    Виновник зла – скупой не отвратит.

 

 

37    И явится в свой час наследник птицы,

    Рассыпавшей на колеснице пух,

    Чтоб чудище родить из колесницы.

 

 

40    Уж ясно вижу (и скажу то вслух):

    Низводят день уж звезды в зодиаке,

    Когда прорвет все грани некий дух.

 

 

43    Пятьсот и Пять и Десять – будут знаки

    Послу с небес: пред ним падет та тварь

    И тот Гигант, кто с ней грешит во мраке.

 

 

46    И коль слова мои темны, как встарь

    Фемиды речь иль Сфинкса, если смысла

    Их не поймешь, как Сфинкса понял царь, —

 

 

49    Наядами тебе пусть будут числа,

    Пусть той загадки так рассеет мрак,

    Чтоб на стадах и нивах смерть не висла.

52    Заметь же их и, как их слышал, так

    Всем передай свои влачащим лета

    В той жизни, где все к смерти есть лишь шаг.

 

 

55    И, записав их, не укрой от света.

    Как два раза́ пред взором у тебя

    Расхищено здесь было древо это.

 

 

58    Кто ж расхищает древо не любя —

    Тот хульным делом оскорбляет Бога,

    Что освятил то древо для Себя.

 

 

61    3а этот грех дух первый, мучась строго,

    Пять тысяч лет и боле ждал Того,

    Кто искупил сей грех, страдав так много.

 

 

64    Спит разум твой, коль не поймет, с чего

    Так вознеслось то древо без границы,

    И почему так дивен верх его?

 

 

67    Увы! не будь дум тщетных вереницы

    Волнами Эльсы для души твоей,

    И ложь их – тем, чем был для шелковицы

 

 

70    Встарь Пи́рам, ты б уже из сих вещей

    Мог нравственно понять, как правосудно

    Бог воспретил касаться сих ветвей.

 

 

73    Но, убедясь, что твой рассудок скудный

    Окаменел и темен стал в грехах,

    И снесть не может свет сей речи трудной, —

 

 

76    Хочу, чтоб ты носил его в мечтах,

    Коль не в чертах, так в красках, как приносит

    Паломник жезл свой в пальмовых ветвях».

 

 

79    И я: «Как воск уже навеки носит

    Все то, что в нем изобразит печать, —

    Так ваших слов мой мозг с себя не сбросит.

 

 

82    Но для чего так должно возлетать

    Глаголу вашему превыше долу,

    Что ум за ним не в силах поспевать?»

 

 

85    «Затем, чтоб ты, – сказала, – понял школу,

    За коей шел, чтоб знал, как не следит

    ее ученье моему глаголу.

 

 

88    И как ваш путь настолько ж отстоит

    От Божеских, насколько выше меты

    Земной тот круг, что выше всех парит».

 

 

91    И я: «Не помню, чтоб в былые леты

    Когда-нибудь я в чем чуждался вас,

    И совести не страшны мне изветы».

 

 

94    «И если все забыл на этот раз, —

    С улыбкой мне она, – тому виною,

    Что ты испил из Леты лишь сейчас.

 

 

97    Как дым пожар являет нам порою,

    Так в сем забвенье, ясно вижу я,

    Иной предмет был в мыслях пред тобою.

 

 

100    Аминь, аминь, отныне речь моя

    Откроется, насколько грубым зреньем

    Ты в силах снесть глубокий смысл ея».

 

 

103    Уж пламенней и с большим замедленьем

    Вступало солнце в полдень средь высот,

    Лежащий розно с каждым положеньем,

 

 

106    Как вдруг семь дев замедлили (как тот,

    Кто, шествуя перед толпой народной,

    Пред чем-нибудь вдруг замедляет ход), —

 

 

109    У бледной тени рощи, с тою сходной,

    Какую в Альпах видим средь прохлад

    Листвы и сосен у воды холодной;

 

 

112    Лились пред нами – мнилось мне – Евфрат

    И Тигр, струясь из одного исхода

    И расходясь, как с братом нежный брат.

 

 

115    «О свет! о честь всего земного рода!

    Что за вода? Зачем один исток

    Себя здесь делит в два водопровода?»

 

 

118    И та: «Спроси, что это за поток,

    Матильду, брат». – И ей, спеша с ответом,

    Как бы затем, чтоб снять с себя упрек,

 

 

121    Прекрасная: «Он слышал уж об этом

    И о другом, и Леты он в волнах

    Едва ль утратил память к сим предметам».

 

 

124    И Беатриче: «Об иных делах

    Заботой часто думы в нас покрыты,

    Они затмили свет в его очах.

 

 

127    Но вот струится Эвноэ! Веди ты

    Его к нему и, по обычью, в нем

    Восстанови всю мощь и дух убитый».

 

 

130    Как кроткая, послушная во всем,

    Как та, кому чужая власть законом,

    Коль скоро ей дают намек о том, —

 

 

133    Прекрасная, подав мне длань, по склонам

    Пошла к реке, и Стацию: «Иди

    За ним!» – рекла, как подобает доннам.

 

 

136    Имей я места боле впереди,

    Воспел бы я, читатель, хоть отчасти,

    Вкус вод, восторг рождающих в груди.

 

 

139    Но, как уже полны теперь все части

    Второй канцоны, то закончив лист,

    Не выйду я из-под искусства власти.

 

Имей я места боле впереди,

Воспел бы я, читатель, хоть отчасти,

Вкус вод, восторг рождающих в груди

 

142    Как в новую листву одет, душист

    И свеж, встает злак новый – так от бездны

    Святейших волн я возвратился чист

 

 

145    И весь готов вознесться в страны звездны.