Песнь V
Преддверие чистилища. – Нерадивые и погибшие насильственной смертью. – Якопо дель Кассеро. – Буонконте да Монтефельтро. – Пия де’Толомен.
1 Я повернул уж спину тем страдальцам
И по стопам вождя пошел, как вот —
За мною тень, указывая пальцем,
4 Вскричала: «Вон, смотрите! слева тот,
Что ниже, тенью свет дневной раздвинул.
И, как живой, мне кажется, идет».
7 На этот крик назад я взоры кинул
И вижу, – все вперили взгляд, дивясь,
В меня и в тень, где свет за мною сгинул.
10 «Чем мысль твоя так сильно развлеклась, —
Сказал учитель, – что мешает ходу?
Что в том тебе, что шепчутся о нас?
13 Иди за мной, и дай роптать народу;
Будь тверд, как башня, на которой шпиц
Не дрогнет ввек от ветров в непогоду.
16 В ком помыслы роятся без границ,
Тот человек далек от их свершенья:
В нем мысль одна гнетет другую ниц».
19 Что мог сказать я больше от смущенья,
Как лишь: «Иду». – И, покраснев, я стих,
За что порой мы стоим и прощенья.
22 Тут поперек наклона скал святых
Вблизи пред нами тени проходили
И пели Miserere – стих за стих.
25 Приметив же, что вовсе не светили
Лучи сквозь плоть мою, – свой хор певцы
В «О!» хриплое протяжно превратили.
28 И двое из толпы их, как гонцы,
Навстречу к нам помчались, восклицая:
«Откуда вы, скажите, пришлецы?»
31 И вождь: «Вернись назад, чета святая!
Тебя пославшим можешь ты донесть,
Что плоть на нем действительно живая.
34 Коль нужно им об этом слышать весть,
То вот ответ им; если ж стали в кучи
Там в честь ему, – он им воздаст за честь».
37 Пред полночью едва ли пар горючий
Броздит так быстро звездные среды,
Иль в августе с заходом солнца тучи, —
40 Как быстро те влетели душ в ряды
И, повернув, примчались к нам с другими,
Несясь, как строй, бегущий без узды.
43 И вождь: «Теснят толпами нас густыми
Они затем, чтоб к ним ты не был враг;
Но дальше в путь, и слушай, идя с ними».
46 «Душа, – ты, ищущая вечных благ,
Несущая те члены, где витаешь, —
Бежа кричали, – задержи свой шаг.
49 Взгляни! быть может, здесь иных узнаешь
И весть о них снесешь в свои страны́;
О, что ж спешишь? о, что ж ты не внимаешь?
52 Мы все насильством жизни лишены,
Вплоть до тех пор ходя путем греховным;
Когда же свет блеснул нам с вышины,
…И, повернув, примчались к нам с другими,
Несясь, как строй, бегущий без узды
55 Мы все, покаясь и простя виновным,
Ушли из жизни, примирившись с Тем,
Кого узреть горим огнем духовным».
58 И я: «Из вас я незнаком ни с кем!
Но чем могу служить я вашей тризне,
Скажите, души дорогие? Всем
61 Готов помочь, клянусь тем миром жизни,
Его ж искать вслед за таким вождем
Из мира в мир иду, стремясь к отчизне».
64 И мне один: «Мы все с надеждой ждем,
Что и без клятв ты сдержишь обещанье,
Была б лишь воля на сердце твоем.
67 И я, за всех молящий в сем собранье,
Прошу тебя: как будешь ты в стране
Меж Карлова владенья и Романьи —
70 Замолви в Фано слово обо мне:
Пусть вознесут там за меня молитвы,
И от грехов очищусь я вполне.
73 Оттоль я родом; эти ж знаки битвы,
Из коих с кровью вышла жизнь моя,
Мне антенорцы дали в час ловитвы.
76 А им-то был так сильно предан я!
Им так велел злой Эсте, в коем пышет
Сверх всяких мер гнев злобы на меня.
79 Уйди ж я в Мирру, прежде чем я вышел
Из Ориако, схвачен ими был, —
Я б и поныне жил, где тварь вся дышит.
82 В осоке там, увязнув в топкий ил,
Среди болот я пал, и там из жилы
Всю кровь свою, как озеро, разлил».
85 Тогда другой: «Да даст Всевышний силы
Тебе достичь до горних тех вершин!
О, помоги, утешь мой дух унылый!
88 Я Буонконт, я Монтефельтро сын;
Джованна с прочими меня забыла:
Затем-то здесь всех жальче я один».
91 И я ему: «Какой же рок, иль сила
Так унесла твой с Кампальдино прах,
Что мир не знает, где твоя могила?»
94 «Под Казентином. – он сказал в слезах. —
Из Апеннин бежит Аркьян по воле,
Взяв свой исток над пу́стынью в горах.
97 Туда, где он уж не зовется боле,
Добрел я, ранен в горло тяжело,
И кровью ран обагрянил все поле.
100 Тут взор померк и слово замерло́
На имени Марии; тут и тело
Бездушное одно во прах легло.
103 Что я скажу – живым поведай смело!
Господень Ангел взял меня; но Враг:
“О, ты с небес! – вскричал, – правдиво ль дело?
106 Лишь за одну слезинку в ночь и мрак
Его часть вечную ты взял у ада:
Но уж с другой я поступлю не так!”
109 Ты знаешь сам, как воздух в тучи града
И в дождь сгущает влажный пар, когда
Он вступит в край, где стынет вдруг от хлада.
112 Злость дум своих, лишь алчущих вреда,
Слив с разумом и с силой злой природы,
Враг поднял ветр и двинул туч стада.
115 И день угас, и сумрак непогоды
Всю Протоманью до хребта горы
Закутал так, сгустив небесны своды,
118 Что воздух в воду превратил пары:
И хлынул дождь, и то, что не проникло
Во глубь земли, наполнило все рвы,
121 И столько рек великих вдруг возникло,
И ток могучий к царственной реке
Так ринулся, что все пред ним поникло:
Остывший труп мой тут нашел в реке
Злой Аркиан
124 Остывший труп мой тут нашел в реке
Злой Аркиан и, бурный, в Арно ринул,
Расторгнув крест, в который я, в тоске
127 Раскаянья, на персях длани сдвинул;
Мой труп, крутя по дну и ночь и день,
Покрыл весь тиною и в море кинул».
130 «Когда назад придешь в родную сень
И отдохнешь, от странствия почия —
Так за второй сказала третья тень, —
133 О, не забудь ты и меня: я Пия!
Мне Сьена жизнь, Маремма смерть дала.
Как знает тот, из чьей руки впервые.
136 С ним обручась, я перстень приняла».
