Песнь XII
Содержание.Путники приходят к каменной ограде седьмого круга, к первому его отделу (Ада ХІ, 37–39), в котором наказуется насилие против ближних. При виде поэтов, Минотавр, распростертый на границе этого круга, в бешенстве кусает самого себя; но Виргилий укрощает его ярость напоминовением о Тезее, его умертвившем, а пока чудовище крутится от бессильного бешенства, поэты сходят по громадным камням обрыва, обрушившегося в минуту крестной смерти Спасителя. На дне круга дугою изгибается глубокий ров, наполненный кипящею кровью; в нее погружены насилователи ближних. Кентавры, вооруженные стрелами, рыскают по берегам рва и стреляют в тех, которые выйдут из потока крови более, нежели им следует. Трое из них, Несс, Хирон и Фол, бросаются на пришельцев; но Виргилий укрощает и их ярость и, обратившись к Хирону, просит дать им проводника, который бы перенес Данта на хребте своем вброд через поток крови. Хирон избирает Несса, в сопровождении которого поэты идут далее и видят тиранов, погруженных в кровь по самые очи. Из числа их Несс указывает им на Александра, Дионисия, Аццолина и Обидзо Эсте, а в отдалении от них на одинокую тень Гвидо Монфорте. Кровавый поток к одному концу долины все более и более мелеет, так, что наконец едва покрывает ноги грешникам; напротив, к другому концу волны его становятся все глубже и глубже, и здесь-то на дне под волнами плачут вечными слезами: Аттила, Пирр и Секст, и разбойники Реньеры.
1 Скалист был край, где мы взбирались в горы,
И тем, что в недрах он притом вмещал,
Так страшен был, что всем смутил бы взоры.
4 С той стороны от Трента есть обвал,
Обрушенный в Адиж землетрясеньем,
Иль осыпью волной подмытых скал:
7 С горы, откуда свергнут он паденьем,
В долину так обрывист косогор,
Что сверху вниз нет схода по каменьям.
10 Так крут был спуск в ущелье этих гор,
И здесь, заняв обрушенные скаты,
Улегся Крита ужас и позор,
13 Подложною телицею зачатый.
Увидев нас, он грыз себя, как зверь,
В котором чувства бешенством объяты.
16 Но мой мудрец вскричал ему: «Поверь,
Не царь Афинский здесь перед тобою,
Который в ад тебе разверзнул дверь.
19 Прочь, лютый зверь! прочь! не твоей сестрою,
Был низведен мой спутник в омут сей,
Но вашу казнь узреть идет со мною».
Увидев нас, он грыз себя, как зверь…
22 Как дикий бык, сорвавшийся с цепей,
Когда смертельным поражен ударом,
Без сил, крутится в ярости своей:
25 Так Минотавр крутился в гневе яром.
Но вождь всезнающий вскричал: «Беги!
Теперь сойдем, минут не тратя даром».
28 По грудам скал я ускори́л шаги,
И не один там камень вниз скатился
Из-под моей трепещущей ноги.
31 Я думен шел, а вождь: «Ты изумился
Громаде скал, где страж их, адский гад,
С бесовской злобой предо мной смирился.
34 Так ведай же: когда в глубокий ад
Я нисходил, в то время скал громада
Не представляла мне в пути преград.
37 Но прежде чем, скорбящих душ отрада,
Явился Тот, который, в Лимб нисшел,
Отъял великую корысть у ада, —
40 Так потряслась пучина лютых бед,
Что мир – я думал – вновь поколебала
Любовь, чья мощь, как полагал поэт,
43 Не раз в хаос вселенную ввергала,
И в то мгновенье древний сей утес
Распался, здесь и ниже, в два обвала.
46 Но взор вперя в долину горьких слез:
Клокочет кровь рекой там быстротечной,
Где всяк кипит, кто ближним вред нанес!»
49 О страсть слепая! гнев бесчеловечный!
Ты в краткой жизни нас палишь в огне,
А здесь в крови купаешь в жизни вечной!
52 Ров, полный крови, я узрел на дне:
В равнине он дугою изгибался,
Как говорил о том учитель мне.
55 И между рвом и крутью гор скитался
Со стрелами Кентавров буйный род,
Как на земле он ловлей забавлялся.
58 Завидев нас, спускавшихся с высот,
Все стали в ряд; а трое, выбрав пуки
Острейших стрел, к нам бросились вперед.
61 «Какой вас грех привел сюда для муки, —
Так издали один воскликнул: – с гор?
Ответствуйте: не то – мы спустим луки».
64 «Мы заключим с Хироном договор,
Когда сойдем с нагорного навеса:
Твой гнев всегда во вред тебе был скор!» —
Завидев нас, спускавшихся с высот,
Все стали в ряд…
67 Так вождь ему; а мне: «Ты видишь Несса:
За Деяпиру умерев, излил
Сам из себя он месть на Геркулеса.
70 С ним рядом, тот, что взор на грудь склонил, —
Гигант Хирон, взлелеявший Ахилла;
А третий, Фол, всегда неистов был.
73 Вкруг ямы рыщет тысячами сила,
Стреляя в тех, кто выйдет из среды
Кровавой больше, чем вина судила».
76 Лишь мы вошли в их страшные ряды,
Хирон, схватив стрелу, назад закинул
За челюсть пряди длинной бороды.
79 Потом он пасть огромную разинул
И молвил: «Братья! видите, на дно
Какие камни этот задний сдвинул:
Вкруг ямы рыщет тысячами сила,
Стреляя в тех, кто выйдет из среды
Кровавой больше, чем вина судила.
82 Так мертвецам ходить не суждено!»
Но вождь мой, став пред грудью колоссальной,
Где сходятся два естества в одно,
85 Сказал: «Он жив и я дорогой дальной
Веду его в страну, где светит день:
Не прихоть, рок ведет нас в край печальной.
88 Пославшая меня с ним в вашу сень
Пришла оттоль, где гимн поют осанна:
Он не разбойник, я не злая тень.
91 Но заклинаю силой несказанной,
Что в трудный путь стопы мои ведет:
Дай нам вождя, чтоб нас он невозбранно
94 Привел туда, где переходят вброд,
И на хребте пришельца переправил:
Ведь он не дух, свершающий полет».
97 Хирон направо к Нессу взор направил
И рек: «Ступай, веди их тем путем,
Где б им никто преграды не представил».
100 Тут двинулись с надежным мы вождем
Вдоль берега кровавого потока,
Где несся крик палимых кипятком.
103 Я видел сонм, погрязший в кровь до ока,
И нам Кентавр: «Тираны здесь в слезах,
Что лили кровь и грабили жестоко.
106 Здесь каются они в своих грехах:
Здесь Александр и Дионисий вместе,
Сицилии несчастной бич и страх.
109 А там чело поднял в глубоком месте
Черноволосый Аццолин и с ним
Тот белокурый злой Обидзо Эсте,
112 Убитый в мире пасынком своим».
Я на вождя взглянул, но мне учитель:
«Пусть будет первым он, а я вторым».
115 Немного дале, с вами стал мучитель
Над сонмом душ, что погружен был весь
По горло в яму – ужасов обитель!
118 Тень в стороне нам указал он здесь,
Сказав: «Вот он, пронзивший в Божьем храме
То сердце, что на Темзе чтут поднесь».
121 Потом я видел в адском Буликаме
Главу и грудь взносивший сонм духов,
И в их толпе узнал я многих в яме.
124 Все мельче, мельче становилась кровь,
Так, что одни скрывала грешным ноги:
Здесь перешли мы быстро через ров.
127 «Как бурный ключ на сем конце дороги
Мелеет с каждым шагом, так равно
И с той страны, – сказал мне спутник строгий —
130 Все глубже, глубже каменное дно.
Он вниз гнетет, доколь впадет в те бездны,
Где в век стенать тиранству суждено.
133 Там правосудье суд творит возмездный
Над тем Аттилой, что был бич земли;
Там Пирр и Секст; там вечно токи слезны
136 Сливают с кровью, где на век легли,
Реньеро Падзи и Реньер Корнето,
Что по дорогам столько войн вели».
139 Здесь вброд провел меня он и поэта.
