Больница имени Соловьёва

Кроме Дома призрения в Ярославле должны были появиться лечебные заведения. В 1781 году на северо-западе города, на приволье, которое позже назовут Загородным садом, было построено первое лечебное заведение – «дом для лишённых ума». Годом позже там выстроили лазарет для «больных, требующих неотлагательного пособия» и флигель для больных «с прилипчивыми болезнями». До наших дней от этого больничного комплекса дошло лишь одно церковное здание, которое ныне используется как ритуальный зал. У него своя история. Изначально здесь была деревянная часовня, которая предназначалась для проведения заупокойных и погребальных богослужений. Она простояла больше ста лет, но к концу XIX века обветшала, и земство выделило деньги на строительство часовни из кирпича и нового анатомического театра. Проект был поручен губернскому инженеру Окерблому. Он был известен тем, что помогал всем благотворительным обществам: Красного Креста, спасения на водах, тюремного комитета, сиротского дома. Интересно, что он был шведом – как и Левенгаген, главный ярославский архитектор времён Мельгунова, и его тоже называли на русский манер Иваном. Но вот что случилось с его анатомическим театром: через два года после начала строительства он стал разрушаться на глазах. Особенно угрожающими были трещины в помещении часовни. Они шли по всем стенам, а подвал затопило водой до уровня окон. Оказалось, что расчёты были неправильными: мощный купол буквально раздавил часовню. Пришлось срочно укреплять стены и облегчать отдельные части конструкции. Часовня была достроена и даже достояла до наших дней – правда, на ней теперь нет креста, здание используется как морг. А мельгуновская больница как была, так и стоит – ныне это больница имени Соловьёва.

«Уединённый пошехонец»

Кров, пища и здоровье граждан были важнейшей, но не единственной заботой генерал-губернатора Мельгунова. Он хотел дать горожанам и пищу для ума. По его инициативе в Ярославле был создан гуманистический просветительский журнал, дабы распространять идеи просвещения, самосовершенствования и милосердия. Он стал первым журналом русской провинции. Название он получил изящное: «Уединённый пошехонец». Оно намекало на то, что теперь каждый из местных жителей может предаться полезным размышлениям за чтением собственного журнала. А чтобы житейская суета не мешала работе разума, надо, конечно, уединиться.

Мельгунов собрал вокруг себя кружок помощников и единомышленников. «Пошехонца» издавали его чиновники Уваров, Хомутов и Коковцев – те же, что содержали типографию, а редактировал писатель и переводчик Василий Демьянович Санковский – личный секретарь Мельгунова. Но душой предприятия всё равно был Мельгунов. Не случайно журнал выходил только при его жизни.

В «Уединённом пошехонце» печатались басни и оды, географические и культурные сведения, философские размышления и советы помещикам по обращению с крестьянами. Издатели старались сделать журнал максимально полезным – ведь польза для общества была одной из ключевых идей эпохи Просвещения. Кстати, полезность свою он сохранил до наших дней: опубликованные в журнале краеведческие очерки об уездных городах Ярославской губернии – бесценные источники для историков.

Ярославский централ

Мельгунов занимался не только красивыми и благообразными проектами. Среди зданий, возведённых по его инициативе, числятся и тюрьмы – в Ярославле и других городах губернии. Звучит неприятно, однако это тоже забота о людях! Причём не только о законопослушных горожанах. Это была забота и о самих арестантах.

В середине XVIII века в Российской империи смертная казнь была заменена на пожизненную каторгу, сопровождавшуюся ссылкой в Сибирь. И чем тяжелее было преступление, тем дальше на восток отправляли арестанта, заковав его в кандалы и пометив клеймом, чтобы найти в случае побега. Весь путь до места наказания ссыльные шли пешком. Надо ли говорить о российских расстояниях? На путь от Петербурга до Иркутска у ссыльного уходило до двух лет. Этот путь арестанты шли в несколько этапов. Одним из них был Ярославский. Строительство новых тюрем позволяло каторжанам перевести дух в цивилизованных условиях.

Тюрьмы, созданные по мельгуновскому проекту, были крепкими – достояли до наших дней. В самом Ярославле это Следственный изолятор № 1, или Коровники.

С предложением о строительстве «тюремных сооружений для колодников» Мельгунов выступил в 1782 году. Само строительство, правда, началось через 8 лет, уже после его смерти, и долгая история этой тюрьмы связана уже с другими именами.

Место для тюрьмы было выбрано в Коровницкой слободе, вблизи старинных церквей – храма Иоанна Златоуста и Владимирского. Первые тридцать лет она оставалась пересыльной, потом стала «арестантской ротой» – для постоянных заключённых, причём всех сословий, от крестьян до дворян. Чем дальше, тем мрачней история Коровников: в начале ХХ века тюрьма стала каторжной, а после революции начался новый страшный период. В истории советских репрессий эта тюрьма известна как Ярославский централ. О ней рассказано во многих мемуарах, в том числе в книге «Крутой маршрут» писательницы Евгении Гинзбург, невинно осуждённой во время Большого террора по политической 58-й статье.

Тюрьма есть тюрьма, и гуманное начинание Мельгунова через полтора столетия послужило бесчеловечным целям…

Конечно, нет смысла идеализировать и екатерининский век. В нём тоже хватало и жестокости, и лжи, и лукавства. Но были светлые люди, всем сердцем и всеми силами желавшие воплотить в жизнь высокие идеалы. Благодаря таким управленцам Ярославль с достоинством исполнял обязанности губернского города.