— Но там, снаружи, я видела еще кое-что, — возразила она. — Кто-то должен…

— Оно было большим и темным, будто с обугленной кожей? Быстро двигалось?

Она нерешительно кивнула.

— Да. Кажется, да…

— Вы уверены? — рявкнул он.

— Да.

— О господи!

Олофссон сглотнул.

— Это уже не живое. Вы должны сделать так, чтобы оно не попало на станцию.

— Я? — Она в отчаянии огляделась. — А вы что будете делать?

— У меня другие планы.

Неле увидела в глазах Олофссона страх — почти панику. Примирительно подняла руки.

— Хорошо. Давайте по порядку. Насколько я знаю, неподалеку есть Баранув, верно?

— Польская метеостанция? — Олофссон, по-прежнему держа ее на мушке, кивнул через плечо, в сторону двери. — Сорок пять километров к западу, в устье фьорда.

— Ближе ничего нет?

— Нет. И даже эта станция пустует.

Похоже, он держал ее за дуру.

— На Барануве размещены пять человек, — возразила она. — Морские биологи и океанографы. Они проводят измерения озона, радиации и следовых веществ, анализируют атмосферные газы.

— Прекрасно осведомлены, как я погляжу. — Олофссон коротко рассмеялся. — И что бы вам это дало? Там вы оказались бы отрезаны от мира точно так же, как здесь.

— Хорошая попытка. Но станция поддерживает связь с двадцатью мобильными наблюдательными пунктами, судами, измерительными буями и буровыми платформами, — снова возразила она. — У поляков большие планы. Через два года они собираются построить там обсерваторию северного сияния.

Он впечатлённо приподнял брови.

— Для врача вы на удивление хорошо информированы.

Верно. Вот только врачом она не была.

— Мы можем добраться туда, — вновь попыталась она.

— Вы не понимаете! — Раздраженно он провел ладонью по бороде. — Обстоятельства не оставляют мне выбора. Я должен отрезать нас от цивилизации.

Неле не сдавалась.

— Вы смогли бы управлять вертолетом?

Он снова кивнул в сторону улицы.

— Вы имеете в виду тот «Eurocopter», на котором вы прилетели? Вообще-то много лет назад я получил летное свидетельство на предыдущей модели. Отличная машина: кабина, приспособленная для ночного видения, цифровая система Moving Map, GPS-навигация, GSM-телефон и три тактические радиостанции.

— Вы заглядывали в кабину?

Он кивнул.

— На борту у вертушки даже есть снаряжение для горноспасательных работ и двойная крюковая система для эвакуации на тросе. Но все это нам больше не понадобится.

Она глубоко вдохнула.

— Давайте спокойно все обсудим, прежде чем вы сделаете что-нибудь необдуманное.

Он улыбнулся с усталой обреченностью.

— Я так и думал, что вы любой ценой попытаетесь отсюда выбраться. Если я вас не повезу, вы попробуете сами, даже рискуя разбиться. Верно?

Он даже не стал ждать ответа.

— Вы не оставляете мне выбора.

Олофссон вытащил из кармана брюк маленькое черное устройство с красной кнопкой — похожее на пульт дистанционного управления.

Неле прищурилась.

— Что вы собираетесь сделать?

— А на что это похоже?

На дистанционный детонатор!

— Вы блефуете, — сказала она и в тот же миг поняла, что принимает желаемое за действительное.

Сволочь не блефует.

Каким бы безумцем он сейчас ни казался, в его поступках была своя логика.

— Пятьсот граммов пластиковой взрывчатки. Обычно мы используем «Семтекс» для подрыва лавин. — Олофссон положил палец на кнопку. — Прежде чем у вас появится шанс покинуть станцию на вертолете, я взорву его.

— Олофссон, прошу вас! Я все равно не умею управлять вертолетом, — призналась она.

— А радиостанции на борту?

— Обещаю, я к ним не притронусь. Нам надо…

— Как бы я хотел, чтобы вы говорили правду.

Он провел пальцем по кнопке.

— Будьте благоразумны! — крикнула Неле и шагнула к нему.

Олофссон нажал кнопку. В ближайшем окне полыхнула ослепительная вспышка, прорезав сумерки. Вертолет взорвался, земля содрогнулась, оконные рамы заскрипели, и несколько секунд спустя по крыше застучали осколки — мелко и часто, как град.

— Вы сошли с ума!

— Ах, я сошел с ума? — заорал он. — Я единственный из нас двоих, кто здесь еще в здравом уме.

Он швырнул пульт в угол и снова навел на нее оружие.

— Что вы вообще знаете? Доктор Ронен запросил вас всего два дня назад, верно?

Он горько рассмеялся.

Она кивнула, одновременно вспоминая жуткий рассказ биолога.

— Что случилось с Эквистом?

— Дрёя вам не объяснила? — Олофссон сжал губы. — К счастью, у вас уже не было возможности его увидеть. Поверьте, выглядел он скверно. Сразу после него досталось Нюландеру, нашему инженеру по робототехнике. Он был внизу, в шахте. У него порвался защитный костюм. С них двоих все и началось.

У Неле пересохло во рту.

— А остальные?

— Следующим был доктор Ронен, вскоре за ним — Дрёя, потом очередь дошла до остальных. Шёрдал был последним.

— Я уже догадывалась, что «Сибирион» — не обычная метеостанция, — сказала Неле. — Что там, наверху, произошло на самом деле?

Она увидела его жесткий взгляд и поспешно добавила:

— Можете мне сказать. Кому я расскажу? Мы все равно здесь сдохнем.

Олофссон задумался.

— Вы правы. — Он пожал плечами. — «Сибирион» — секретный проект нескольких правительств. Финансировали его норвежцы, шведы и немцы. Больше я ничего не знаю.

— И что вы исследовали?

— Для врача вы чертовски любопытны.

— Я не врач, — наконец призналась она. — Доктор Свейя Левандова все еще в Тромсё. Я прилетела вместо нее.

— Вместо нее? — Он удивленно посмотрел на Неле. — Зачем?

Он рассмеялся каким-то сорванным, почти безумным смехом, словно никак не мог поверить услышанному.

— Чтобы выяснить, что здесь происходит.

На мгновение у него отвисла челюсть.

— Вы журналистка? Или из какой-нибудь секретной правительственной службы?

— Ни то ни другое.

— Кто вы, черт побери, такая?

— Неле Туюнен.

— Туюнен… — протянул он, будто внезапно начал складывать разрозненные части воедино. — Вы что, и вправду…?

— Да, это я. Но сейчас слишком долго объяснять вам все это.

Он печально улыбнулся.

— Даже если то, что вы говорите, правда, это ничего не меняет.

В приступе висельного юмора он снова громко рассмеялся.

— Значит, вы приехали сюда по собственному желанию? Добровольно? — Он потрясенно покачал головой. — В такое место… Непостижимо. Но какого черта?

— Что вы знаете об Александре Бергере?

Он долго смотрел на нее. Потом приподнял брови, словно понял.

— Немного. Вам стоило остаться дома, а не пускаться в это путешествие.

— Я должна знать!

— Это знание дорого вам обойдется.

Он опустил взгляд на оружие.

— В барабане осталось всего два патрона.

Неле почувствовала, как кровь отливает от лица. Наискосок позади нее стояла последняя исправная радиостанция. С тех пор как она включила ее, прибор не издал ни звука. Олофссон хотел его уничтожить. А ей радиостанция была нужна, чтобы передать сигнал SOS.

Когда он отвел оружие от Неле и прицелился в аппарат, она быстро шагнула в сторону, заслонив его собой. Потом осторожно двинулась к Олофссону. Она и сама не понимала, откуда вдруг взялось это отчаянное, почти самоубийственное мужество.

На мгновение ее план даже сработал. Олофссон растерялся, будто не мог решить, уничтожить радиостанцию или застрелить ее. Но он был ученым, не убийцей. Он сам только что это сказал.

— Стойте!

Он взвел курок. Неле услышала, как провернулся и щелкнул барабан. Олофссон резко шагнул в сторону, поднял револьвер и прицелился в радиостанцию.

— Нет!

Она тоже метнулась вбок.

Выстрел грянул оглушительно. В тот же миг Неле почувствовала, как пуля распорола парку и обожгла плечо. Затем она вонзилась в радиостанцию за ее спиной, а после — в гофрированную жесть перегородки.

Неле пошатнулась и рухнула на пол. Краем глаза она увидела сноп искр. Запахло горелой проводкой.

Проклятье!

Еще прежде чем пришла боль, она ощутила запах кордита и паленого металла. Время словно замедлилось. Неле перевела взгляд с радиостанции на Олофссона, попыталась что-то сказать, но язык будто онемел.

Странно: боли она все еще не чувствовала, хотя пуля, должно быть, разорвала мышцы и ткани. Только тепло крови, пропитывающей одежду. Но боль еще придет.

Олофссон смотрел на нее потрясенно.

— Простите.

Она не знала, что он имеет в виду: то, что уничтожил радиостанцию, или то, что ранил ее.

Он снова взвел курок, взял ствол револьвера в рот и тут же отпрянул от жара металла.

— Не надо!

Он нажал на спуск. Сердце Неле на мгновение остановилось. Грохнул выстрел, голова Олофссона дернулась назад, и он безвольно рухнул на пол. Револьвер выскользнул из его руки и укатился под стул.

Она быстро отвела взгляд.

Думай о другом! Радиостанция!

Неле поползла к ней и подтянулась, ухватившись за стол. Пуля прошла сквозь прибор прямо посередине. Он был сломан — окончательно, безнадежно. Во всяком случае, для нее.

Она была тренером хаски, а не техником. Кроме того, Неле строила каяки и продавала их в маленькой лавке в Осло. Ради этой поездки она бросила обе работы. И теперь, несмотря на все приготовления, по собственной вине находилась в этой передряге.

Снаружи что-то тяжелое ударило в контейнер. Неле вздрогнула. Следующий звук был похож на то, будто нечто огромное скользнуло вдоль стены. Шорох приближался к входной двери.

Что бы там, наверху, ни убило мужчин и женщин, теперь оно было здесь.

Инстинктивно Неле посмотрела на оружие под стулом. К стволу прилипла кровь. Она подняла револьвер и некоторое время возилась с ним, пока наконец не сумела откинуть барабан в сторону. Внутри действительно оставались только две гильзы. Обе пустые.

Черт!

Неле отшвырнула оружие. Движение отозвалось болью, и она стиснула зубы. К этому времени кровью пропитался не только свитер, но и парка. При мысли об огнестрельной ране ее затошнило.

Тебе нужен антисептик и бинты!

Она пошла к жилым каютам. Там же была маленькая ванная. Неле включила люминесцентную лампу под потолком.

В облицованном плиткой помещении стоял холод; перед лицом клубилось ее дыхание. Маленькое окно изнутри частично затянуло льдом. С трудом она выбралась из парки и стянула свитер.

Рана была всего лишь касательной, но все равно широко зияла.

Ох, черт!

На миг у нее закружилась голова.

Пока Неле перерывала навесной шкафчик рядом с зеркалом в поисках чего-нибудь полезного, краем глаза она заметила, как снаружи, в сумеречном свете, мимо окна метнулась фигура. В тот же миг потолочная лампа начала мигать.

На этот раз она разглядела существо лучше. До некоторой степени оно действительно было темным — как обугленное тело. Значит, раньше Неле все-таки не ошиблась. Оно и вправду было там и двигалось быстро, как говорил Олофссон.

В первом дневнике Александра Бергера, который лежал у нее в рюкзаке, об этом не было ничего. Ни слова. За последние месяцы Неле перечитывала его несколько раз и теперь знала некоторые места почти наизусть.

Она посмотрела на себя в зеркало: густые брови, россыпь веснушек. Лицо было изможденным. Последние месяцы изменили ее. А теперь к этому прибавились ушиб на подбородке и кровоподтек на виске.

Она сдвинула на лицо густые рыжие волосы.

Так лучше.

Александр Бергер, если бы ты не записал свои воспоминания, меня бы здесь не было. Я бы сейчас сидела в уютной теплой комнате у своих хаски и изучала чертежи лодок. Но ты их ЗАПИСАЛ!

Автобиографическое повествование Бергера, основанное на его записях и заметках, рассказывало о неудавшейся экспедиции, с которой больше ста лет назад началось все это безумие. Его остальные книги должны были быть где-то здесь. Именно поэтому она и приехала.

---

Примечания переводчика:

Moving Map — авиационная цифровая система подвижной карты: на экране отображается текущее положение воздушного судна относительно карты местности.

Semtex / «Семтекс» — пластичная взрывчатка, здесь используется для контролируемого подрыва лавин.

Тромсё — город в Северной Норвегии, важный арктический научный и транспортный центр.

Баранув — польское название станции; буква ó в польском произносится как «у», поэтому выбрана форма «Баранув».

Фьорд — узкий морской залив с высокими скалистыми берегами, характерный для Норвегии и полярных регионов.

Кордит — бездымный порох; запах кордита после выстрела часто используется в прозе как деталь огнестрельной сцены.

Каяк — легкая узкая лодка северного происхождения; деталь важна для характеристики Неле как человека, связанного с севером, водой и практическим ремеслом.

---

 

Отправить