Уже пять минут Неле неслась вниз по склону как одержимая. При каждом толчке запястья пронзала острая боль. Встречный ветер трепал парку.

От обледенелого скального плато до уровня моря в Бухте Моржей было всего три километра. Команда, вероятно, преодолела бы это расстояние за несколько минут, но метель крепчала и отнимала видимость. Неле немного сбросила скорость.

К тому же дело шло к семнадцати часам, и уже сгущались вечерние сумерки. Она не могла разглядеть даже путь к базовой станции, отмеченный вешками, — тот самый, который запомнила по дороге на плато.

В суматохе она не посмотрела на счётчик километража, когда уезжала сверху. По расчётам, побережье давно должно было быть рядом, но ни исследовательского судна, ни вертолёта, ни станции видно не было.

И тут снегоход запутался в страховочном тросе. Трос хлестнул, сломанная пластиковая вешка просвистела у неё над головой. Мотор взревел, Неле перелетела через руль и рухнула в снег. В то же мгновение машина перевернулась и пронеслась над ней.

Инстинктивно она откатилась в сторону. Плечо пронзила резкая боль. В нескольких метрах снегоход с хрустом врезался полозьями в плотный наст.

С трудом Неле стёрла с лица холодную снежную кашу и выбралась из сугроба. Потом на четвереньках поползла к машине. Руль погнулся, гусеница ещё вращалась; вскоре мотор заглох с кашляющим звуком.

Проклятая штуковина! Кроме завывания ветра, вздымавшего вокруг неё свежий снег метровыми вихрями, не было слышно ничего. Найди конец оборванного троса. Он должен быть где-то здесь.

Неле в перчатках стала разгребать снег, добираясь до приводной гусеницы. Топливный бак лопнул сбоку. По идее, должно было пахнуть смазкой, маслом и дизелем, но беспощадный холод убивал всякое обоняние.

Вот он! Оранжевая лента намоталась на гусеницу и натянулась до предела. Неле освободила трос и пошла вдоль него к ближайшей вешке. Такие вешки были вморожены в лёд вокруг базовой станции через каждые десять метров.

Значит, бухты она уже достигла. Главный вход должен был быть совсем близко. На мгновение среди снежной пелены проступили очертания зданий, и Неле снова сориентировалась.

Недалеко от двух цилиндрических башен, теперь торчавших из белизны словно тени, стоял вертолёт. С почти полным баком. Беда была лишь в том, что Неле не умела им управлять.

Она двинулась дальше. Когда метель немного поредела, впереди показались три флага — немецкий, норвежский и шведский. Они хлопали на ветру рядом друг с другом.

Но на миг между хижинами из гофрированного железа мелькнуло что-то чужое и тут же пропало в снегу. Точно не зверь. Для зверя — слишком большое, слишком тёмное, почти чёрное. И силуэтом напоминало человека.

Боже упаси. Только бы с плато к побережью не спустилось что-нибудь такое, чему здесь не место. Пока она лежала наверху без сознания, могло случиться что угодно. Похоже, так и случилось.

Тяжело дыша, Неле пробивалась через снег к станции. Плечо всё ещё болело после падения. Над головой щёлкали флаги, ветер колол лицо, будто мелкий град.

Наконец из метели проступил главный вход. Прямо перед ним стоял второй снегоход. Неле стянула перчатку и положила ладонь на двигатель. Тот ещё хранил тепло.

Значит, кто-то, кроме неё, сумел спуститься с плато. Это мог быть только Олофссон. Входная дверь не была заперта. Она стояла чуть приоткрытой, и снег заметало в тамбур.

Войдя, Неле попыталась захлопнуть дверь за собой, но та заедала. Пришлось сначала сбить ботинками смерзшийся снег. Наконец замок щёлкнул. Она достала из кармана ключ, заперла дверь и задвинула засов.

Рёв ветра оборвался мгновенно. Теперь он только выл над крышей и заставлял хлопать какие-то кожухи — от этого становилось не менее жутко.

Неле сняла капюшон и убрала с лица волосы, слипшиеся от пота. Только теперь она заметила, что свет в тамбуре беспокойно мерцает. Она быстро вошла в главный зал.

По плану на стене было видно: отсюда лучами расходились проходы к остальным секциям, расположенным полукругом. Генераторная и техническое помещение, жилые комнаты, кухня, архив и музей.

Здесь стояли три письменных стола с компьютерами и мониторами. Казалось, всё на своих местах. Ничего не разгромлено. Ящики картотечных шкафов закрыты и не выглядели так, будто кто-то в них рылся.

Судя по настенным часам над дверью в каюты команды, было чуть больше пяти. Скоро станет совсем темно, и лишь около семи утра снова начнёт сереть. Пора передать по радио сигнал SOS и подготовиться к ночи.

Здесь наверняка найдутся газовые обогреватели, куча одеял, еда и аптечка. Но прежде всего нужно отыскать рабочую рацию. О своём мобильном и о телефоне доктора Левандовой при такой буре можно было забыть.

Над фьордом Хорнсунн, вероятно, не было нормальной мобильной сети. В других районах Шпицбергена немецкими телефонами сетей D1 и D2 ещё можно было пользоваться, но до Хорнсунна связь, конечно, не дотянули.

Под большой картой Шпицбергена — с множеством загнутых углов, криво приклеенной к стене скотчем, — она действительно нашла рацию. Включила её, и лампочки с дисплеями ожили. Аппарат, похоже, был цел. Слава богу.

— Значит, вам тоже удалось сбежать, — раздался голос у неё за спиной.

---

Примечания переводчика:

SOS — международный сигнал бедствия, используемый в радиосвязи и других системах оповещения.

D1 и D2 — обозначения немецких сетей мобильной связи, исторически связанных с операторами Deutsche Telekom и Vodafone. В тексте они подчёркивают, что героиня оценивает возможность связи именно с немецкого телефона.

Бухта Моржей — перевод немецкого названия Walrossbucht. Передано по смыслу, чтобы сохранить понятность русскоязычному читателю.

Фьорд Хорнсунн — реальный фьорд на юге архипелага Шпицберген; суровая арктическая локация важна для атмосферы изоляции.

---

 

Отправить