Подготовка к общему штурму началась сразу после восхода солнца. И сразу стало понятно, что часть информации о состоянии обороны и наиболее опасных участках Бабицкий бредунам успел-таки слить, тварь такая. С западной стороны, где ширина «Стального кольца» была минимальной, всего около двухсот метров, ударил десяток ротных минометов. Стреляли по оборонительной полосе, пытаясь, видимо, таким способом добиться подрыва минного поля и уничтожения огневых точек. В первом случае им ничего не светило – глубина закладки управляемых фугасов варьировалась от одного до двух метров, а вот повредить пару десятков автоматических стрелковых установок бредунам удалось. Ситуация усугублялась тем, что выбранное для штурма место находилось в неглубокой низине и было слегка заболоченным. Именно на этом участке огневые точки пострадали от времени (и влаги) в наибольшем количестве. Можно сказать, что здесь «Стальное кольцо» изрядно проржавело. Потому-то метрах в трехстах за оборонительной полосой лейтенант приказал окопать две БМП и посадил в окопы усиленный крупнокалиберными пулеметами взвод.

Обстрел продолжался пару часов. После него в атаку пошли самопальные «броневики» – обшитые досками автомобили. Мало того – видать, от большого ума на парочке «сухопутных дредноутов» было прицеплено спереди нечто вроде минных тралов. Неужели нападающим невдомек, что контактных мин здесь нет, а управляемым тралы по фигу?

«Сильно подозреваю, что управляли «броневиками» смертники – иначе как дуростью такой тактический прием не назовешь!» – подумал Павел.

Самый везучий из шести штук, начавших «прорыв», сумел проехать до своего закономерного конца целых сто пятьдесят метров! Правда, пострадали они в основном от огня автоматических пулеметов. Фугасы сработали отвратительно – взорвалось всего три штуки. То ли провода сгнили, то ли взрывчатка в закладках разложилась за двадцать лет.

Но тут на смену деревянным пришли самые что ни на есть стальные бронемашины: точно по колее предшественников двинулись три бэтээра, две БМП-2 и одна БРДМ. Вот эта атака практически завершилась успехом – настоящая боевая техника сумела протолкать раздолбанные деревянные гробы до самого конца оборонительной полосы. Потери противника составили один БТР и «бардак», подорвавшиеся на фугасах. Зато остальные прошли периметр «Кольца» насквозь и уже праздновали победу. Вот-вот по их следам в прорыв должна была хлынуть пехота. А встретить ее «Стальному кольцу» уже было нечем – расположенные на этом участке автоматические огневые точки, те, что уцелели после минометного обстрела и огня бронетехники, расстреляли свой боезапас полностью.

Теперь в дело должны были вступить живые бойцы – ребята из роты Скорострелова и местные «самооборонщики». Мирные жители Электрогорска категорически отказались вступать в ряды ополчения и брать в руки оружие, даже под угрозой расстрела на месте.

«Пацифисты, блин! – скривился словно от зубной боли лейтенант. – Посмотрим, что от вас останется после прихода бредунов!»

На связь вышел майор Сапожников и посоветовал не проявлять фанатизма в защите данного участка периметра, а всемерно беречь бойцов. Виссарион добавил, что держит обстановку под контролем и ударит всей силой, как только в бой втянутся основные силы «коалиационной» армии.

Наконец с опушки на поле потянулись густые пехотные цепи. Паша специально тянул с командой на открытие огня, дожидаясь, когда на открытое место втянется побольше живой силы противника. Первый налет должен нанести ошеломляющий эффект, пока на стороне красноармейцев фактор неожиданности. А то потом рота втянется в позиционную перестрелку, и в дело вступит тупая статистика – у кого позже кончатся люди, оружие, боеприпасы, тот и победит.

Только когда из леса вышло не менее полутысячи человек и передним рядам оставалось пройти метров пятьдесят до своей бронетехники, Пашка прижал тангенту и коротко выдохнул в микрофон: «Огонь».

Залп почти в упор двух десятков пулеметов, половина из которых крупняки, – страшное зрелище. Большая часть бредунов погибла сразу, а остальные стали метаться: кто-то побежал назад, в лес; кто-то решил попытать счастья и рванул вперед, под защиту своей брони; те, кто оказался посередине, залегли на месте. В итоге спаслись только те, кто успел добежать до леса.

Уцелевшие после форсирования вражеские бэтээы и бээмпэшки в течение десяти секунд превратились в пылающие обломки – по ним отработали стомил-лиметровые пушки красноармейских БМП-3. Все бредуны, что успели добежать и спрятаться за своей броней, погибли на месте.

Теперь таиться было не нужно, и ребята Скорострелова прошлись огоньком из НСВ и «Кордов» по опушке леса. Потом туда же добавили веселья тридцатимиллиметровые автоматы с бээмпэшек. Мало бредунам не показалось – они затихли до полудня. У защитников потерь не было.

Мальчишки из сил самообороны встретили отход бредунов криками «ура». И в принципе имели на это право – это был их первый большой бой и первая большая победа. Главное, чтобы она же не стала последней.

– Они вернутся! – уверенно сказал Пашка Панкратову и командиру взвода лейтенанту Кублицкому, стоя у узкой смотровой щели в своем крохотном и хлипком, всего с одним накатом, блиндажике наблюдательного пункта, расположенного на левом фланге коротенькой линии окопов. – Они оставили своих павших.

– И что? – не понял его пафоса Кублицкий. – Это же бандиты, что им жизни подельников?

– Ты, лейтенант, ошибаешься! – твердо сказал Пашка, глядя на кромку леса. – Тебе простительно – ты совсем недавно в здешних краях. Бредуны – это не простые бандиты. Это современные кочевники, почти что сложившийся народ. У них свои законы и неписаные правила. Они сколь угодно долго могут драться между собой, вплоть до резни, но всегда приходят на выручку, если враг приходит извне. Я почти всю свою жизнь был воином клана и отлично знаю все обычаи. Раз бредуны оставили павших – они обязательно вернутся. Одно могу сказать совершенно определенно – первая атака была не более чем проверкой. Они знали слабое место «Стального кольца» и попробовали на зуб именно его. Сейчас они повторят атаку, но сделают это по-другому.

Сзади кто-то возмущенно фыркнул. Пашка оглянулся – там стояла Екатерина Матвеевна.

– Ты кстати, Катя! Организуй нам обед! – попросил лейтенант. – Мне кажется, что час у нас есть.

– Что-то ты гонишь, солдатик! – язвительно сказала Катя. – Никто после таких потерь не полезет на пулеметы! Не психи же они? Видала я твоих бредунов в разных позах, тоже мне супергерои, воины клана!

Кублицкий и Панкратов синхронно кивнули, соглашаясь с эмоциональным выступлением девушки.

– Ты, радость моя, имела дело с дикими! – усмехнулся Пашка. – А это в основном отщепенцы, которым не нашлось места в кланах! Натуральные бандиты! Их «правильные» бредуны на месте убивают при любой встрече! Вот такие же дикие отморозки пять лет назад полностью уничтожили мой клан. Практически ни за что – за пару нищих деревень. У них нет ни чести, ни совести!

– Ага, можно подумать, солдатик, что у твоих любимых «клановых» ум, честь и совесть в избытке! – продолжала язвить Катерина Матвеевна. – Даже если бредуны и живут по каким-то там своим правилам, то это не делает их сверхотважными и неуязвимыми воинами!

– Неуязвимыми – нет, конечно, не делает! Но вот отважными, без приставки «сверх», – да, пожалуй! За годы после катастрофы выросло целое поколение. Более безбашенное, не ценящее своей жизни. Жизнь сейчас почти везде малоприятная – что ее ценить? – терпеливо разъяснил Пашка. – Ты, Катенька, в глухой деревне жила, на твое счастье. Вы там настоящих мародерских рейдов и не видели. А здешние «сидельцы» так и вообще жили в тепличных условиях, совершенно несвойственных реальности, ставшей нормой там, за периметром «Стального кольца». Да и ты, Кублицкий, на Территории Красной Армии совсем с другой жизнью знаком!

– Да мы… Да мы воюем постоянно! Вот! – гордо сказал Кублицкий. – У нас жизнь не сахарная!

– Я знаю, лейтенант, что не сахарная! Я сам на границе Территории повоевать успел и медалью «За отвагу» награжден, – вздохнул Павел. – Я сейчас про другое – ты наверняка за последний кусок хлеба не дрался и последний пакет крупы на двадцать голодных морд не варил? Ты небось и в школу ходил?

Кублицкий кивнул.

– А бредуны с самого детства на колесах. Так и мотаются по миру, ища, чем поживиться и прокормиться. Для них жизнь – дешевле патрона! Не-е-е-е-ет, они только размялись и вскоре займутся нами всерьез! – уверенно сказал Паша. – Так что… Катя! Готовь обед!

Все еще недовольно посверкивая глазами, Катя ушла распоряжаться насчет приготовления обеда.

Солнце поднялось уже достаточно высоко. Где-то через пять минут после доставки на позиции горячей пищи (перловка, обильно заправленная тушенкой) лейтенант наблюдал за шевелением противника со своего НП. Внезапно сзади раздался глухой стук и короткое матюгание.

– Товарищ Сухов, майор больше на связь не выходил? – Не оборачиваясь, спросил Скорострел. И так понятно, что это ротный старшина снова (в третий раз!) приложился головой о низкий потолок. Причем подкрадывался Сухов к блиндажу совершенно бесшумно, но всякий раз выдавал себя в последний момент. Два метра роста, что ж вы хотите? – А то как-то тревожно мне… Как бы чего супостаты не придумали… этакого…

Про самодельные деревянные «броневики» и наличие бронетехники, а также примерное количество минометов, пулеметов и боеприпасов к ним офицеры доложили лейтенанту еще вчера во время марша к Электрогорску. В этом отношении разведка сработала на «удовлетворительно». Выходило, что почти все средства поддержки и усиления у бредунов должны уже закончиться. Да и запас мин к «подносам» может быть на исходе, если Виссарион вчера насчет уничтожения колонны с боеприпасами не преувеличил. Но Пашке почему-то слабо верилось, что такие битые и опытные бойцы, как бредуны, сразу выложили на стол все козыри. Он пятой точкой чувствовал – не все сюрпризы на сегодня закончились.

– Нет, тащ командир, после крайнего утреннего сеанса не выходил… – Прапорщик сунул Пашке в руки котелок с кашей и почесал пострадавшую макушку. – Я это… так мыслю – они через пару часов перегруппируются и снова на этом участке в атаку пойдут. Только на этот раз всей толпой. Вот тогда мы их в клещи и возьмем, в два огня накроем!

– Эх, Сухов, твоими бы устами… – вздохнул Паша, приступая к еде. – Но кузькину мать мы им, конечно, неплохую показали. Может, их пыл уже охладился и они готовы к переговорам? Ты, кстати, как думаешь – Электрогорск в качестве оперативной базы разведывательного отряда лучше вашего укрытия в лесу?

– Никак нет, тащ командир, гораздо хуже! – отчеканил Сухов, попытавшись принять предписанную уставом позу – встать по стойке «смирно». Но снова стукнулся многострадальной макушкой о низкий потолок и тихо матюкнулся. – Место здесь слишком открытое, любое передвижение наблюдатели из леса сразу засекут! Вот если бы тут постоянный гарнизон поставить – тогда да! Запасы продовольствия уже есть, боеприпасов на первое время тоже хватит, система обороны какая-никакая налажена, а перестроить ее проще, чем делать с нуля. Рабочей силой город уже, считай, обеспечен. Хомяков этих толстожопых на принудительные работы выгнать – всяко лучше, чем самим горбатиться или бредунов сумасшедших привлекать.

– Вот и я так же подумал, товарищ Сухов! Один в один мысли совпали! Значит, рассчитали мы верно, и идея хорошая. Ладно, выживем – сам генералу Третьяку рапорт подам с предложением организовать здесь постоянную миссию Красной Армии! А не выживем – так и смысла нет об этом сейчас говорить! – Паша подчистил котелок и, достав бинокль, оглядел опушку. Кроме непонятных перемещений небольших групп, другой активности со стороны противника не наблюдалось. – Давай-ка скомандуй прибыть сюда второму взводу, а то чует мое сердце, что затишье долго не продлится!

И как раз к тому моменту, когда бойцы, плотно подкрепившись, допивали компот из сухофруктов, «подземные» начали артобстрел. Только на этот раз по Электрогорску работало нечто покрупнее ротных минометов. Гораздо крупнее!

В городе, с периодичностью четыре раза в минуту, начали рваться крупнокалиберные снаряды. Судя по всему, огонь велся батареей легких гаубиц с закрытой и довольно удаленной позиции. И корректировщик оказался крайне неопытным – снаряды ложились куда угодно, кроме позиций красноармейцев. Досталось и «мирнякам» – в течение получаса было разрушено пять домов. Однако через час невидимые артиллеристы пристрелялись. Теперь взрывы вспухали в опасной близости от окопов. Появились первые потери – комьями земли от близкого попадания сильно побило парня из отряда самообороны.

Ответить нечем – можно еще раз причесать из крупняков и скорострельных пушек опушку леса в смутной надежде прибить корректировщика, но после этого противник засечет новые позиции, смененные после первой атаки, а шансы на успех невелики.

– Сухов, вызови майора! – приказал лейтенант. – Спроси, чего они так долго с этими самоходками валандаются – нас сейчас с говном смешают!

Прапорщик не успел сделать и пары шагов, как огонь батареи прекратился прямо на середине очередной серии.

– Боеприпасы у них кончились или ребята Виссариона им глотки перерезали? – задумчиво сказал Павел, подсознательно ожидая, что обстрел вот-вот продолжится. Но прошло пять минут, а над Электрогорском продолжала стоять тишина. – Товарищ Сухов, ну ты все-таки с Виссарионом свяжись, а то мурашки по спине все равно бегают! А заодно узнай, какие у нас потери. Чего эти суки наворотили?

Бегал прапорщик недолго – скатился в блиндажик, традиционно тюкнувшись головой о потолок уже через пару минут.

– Майор сказал, что самоходки больше стрелять не будут – ребята их целехонькими захватили! Жаль только, что долго добирались – у нас все-таки из-за обстрела беда случилась – предпоследний снаряд угодил прямиком в одну из наших боевых машин. А последний попал в щель-укрытие, где прятались от обстрела местные «самооборонщики». Погибло два красноармейца – экипаж БМП и восемь солдатиков-молокососов.

– Твою мать! – успел сказать Паша в ответ на доклад о потерях, но тут предполье перед окопами буквально взорвалось огнем. – Вашу мать! Ты смотри, Сухов, бредуны под прикрытием артобстрела сумели подкрасться к нашим позициям на бросок гранаты. Вот уж точно – безбашенные! Ставлю пять «семерок» против магазина, что им самим хорошо досталось от гаубиц – несколько попаданий пришлось на предполье перед нашими позициями!

Смелый маневр противника удался – рывком преодолев последние десятки метров, почти сотня бредунов ворвалась в пустые окопы. Их никто не встретил – красноармейцы укрывались от огня артиллерии в узких щелях, выкопанных в глубине позиции.

– Товарищ командир, мы готовы встречным ударом выбить врага! – через минуту доложил Кублицкий. – Ребята покинули укрытия и накапливаются для атаки.

– Не стоит, лейтенант! Отводи людей на запасные позиции! – скомандовал Скорострел. И объяснил, видя недоумение Кублицкого: – Атака неминуемо перерастет в рукопашную схватку, а она на руку только противнику. Они легко могут разменивать хоть двух, хоть трех своих бойцов на одного нашего. А у нас каждый на счету. Да и задачи отстоять город любой ценой нам не ставили! Отводи людей, лейтенант!

Увидев, что первая волна благополучно достигла цели, из леса без всякого строя, толпой, рванулись около тысячи бредунов. Тут не растерялись прикрывающие отход товарищей расчеты фланговых крупняков и уцелевшего БМП-3 – густую массу врагов словно просеки прорезали. Бредуны гибли десятками, потом счет пошел на сотни, но они, почуяв, что победа близка, продолжали переть вперед, не считаясь с потерями. К счастью, основные силы уже достигли запасных позиций и тоже открыли огонь по наступающему противнику.

И безумная атака бредунов все-таки захлебнулась! Набившись, как сельди в бочку, в покинутые окопы, бредуны открыли массированный, но абсолютно неприцельный огонь – просто «в ту сторону». Завязалась оживленная позиционная перестрелка. В принципе, это сражение красноармейцы проиграли – противник добился поставленной задачи, прорвав все-таки укрепленную линию. Теперь путь в глубь города ему преграждала всего одна линия траншей.

Пашка покинул свой НП и проследовал в подвальный центр управления «Стальным кольцом». Большую часть операторов – восемь из десяти – лейтенант отправил наверх. Смысла в их бдении теперь не было – прорыв обозначен, а если бредуны попытаются ударить с других направлений, их задержат автоматические огневые точки. Управляемые минные поля показали себя сегодня с худшей стороны – они, видимо, пострадали от времени больше наземных установок.

Вскоре выяснилось, что беда не приходит одна. Пользуясь тем, что все внимание защитников Электрогорска приковано к западной стороне, бредуны ударили по КПП. Атака оказалась очень мощной – в ней приняли участие полторы тысячи человек при поддержке пяти бронетранспортеров. Фланкирующие подходы к зданию и простреливающие поперек подъездную дорогу пулеметы расстреляли весь боекомплект, но остановить волну наступающих не смогли. Обороняющие КПП солдатики из гарнизона и пять красноармейцев погибли. Еще немного, и прорвавшиеся внутрь периметра ударили бы защитникам в тыл. От полной катастрофы спас резервный третий взвод, который Пашка направил на отражение внезапного нападения. Парни успели занять ближайшие к КПП здания жилой застройки и встретили бредунов перекрестным огнем. А через пять минут к ним на помощь подоспел последний козырь – БМП-3. Больше ничем лейтенант на этом участке помочь не мог. Снимать с позиций первый или второй взводы было крайне опасно – на западном направлении бредуны тоже резко активизировались, грозя немедленной атакой.

И именно этот момент Виссарион выбрал для своего нападения. Сначала по сидящим в захваченных окопах бредунам ударили минометы. Артиллеристы Красной Армии, в отличие от «подземных», были опытными и стреляли метко. Каждый разрыв мины в набитых людьми узких траншеях уносил по десятку вражеских жизней. А скорострельность минометчики Сапожникова развили такую, что порой казалось – взрывы сливаются в один непрерывный огненный смерч. Несколько минут – и количество бредунов ополовинено. А за минометным обстрелом последовала быстрая решительная атака, отразить которую деморализованный огневым налетом противник не смог. Не прошло и получаса, как с западной группировкой бредунов было полностью покончено.

А в это время на главной подъездной дороге продолжался тяжелый вязкий бой. Красноармейцы потеряли трех человек убитыми и восемь ранеными, но не пропустили врага в жилой квартал. Чуть позже Скорострел перекинул на этот участок освободившиеся на западном направлении первый и второй взводы своей роты, а главные силы майор Сапожников снова увел в тыл противника, подбираясь к бронетехнике «подземных». Но к вечеру стало ясно – предстоят уличные бои, где все преимущество красноармейцев в выучке и вооружении будет сведено к нулю. В дело вступит преимущество численное…

И вскоре после наступления темноты бредуны начали реализовывать свой численный перевес – прокрадываться небольшими группами в глубину жилой застройки и внезапно нападать на отдельные здания. По всему городу завязались «вертикальные» бои, подобные сталинградским: где-то бредуны атаковали красноармейцев снизу вверх, где-то красноармейцы атаковали сверху вниз. Дистанция боя сократилась до двадцати-тридцати метров. Связав противника перестрелкой, генерал Дедов постепенно вводил в город все больше и больше своих людей.

Бойцы лейтенанта Скорострелова, отдавая одного своего за десяток чужих, вынужденно оставляли одно здание за другим. Сражение не утихало всю ночь. Медленно, но неотвратимо бредуны сжимали полукольцо, вытесняя красноармейцев на северо-восточную окраину. Где-то около полуночи большая, человек в сто пятьдесят, группа атаковала бункер управления «Стальным кольцом», где размещался временный штаб и импровизированный госпиталь. Павел понял, что отсидеться в этой ловушке не удастся, и лично повел на прорыв остаток бойцов. После получасового кровавого боя, несколько раз переходящего в рукопашную, красноармейцы пробились сами и вынесли два десятка раненых. С ними вышли шесть последних солдат гарнизона, в том числе брат и сестра Панкратовы. Все остальные бойцы отряда самообороны погибли.

Пашке в рукопашных схватках пару раз нехило прилетело кулаком в челюсть и один раз ногой в печень. И это не считая неглубокого пореза от ножа на правой руке. В голове ощутимо гудело, ноги заплетались. Поэтому последний десяток метров до последнего узла обороны его буквально протащили, крепко держа за рукава.

На рассвете остатки роты заняли круговую оборону в отдельно стоящем двухэтажном доме возле ствола шахтного подъемника, ведущего в подземные галереи главного хранилища. Здесь когда-то размещалась администрация склада Росрезерва, но здание пустовало с самой Войны. Коробки дверей и оконные рамы отсутствовали, унесенные на дрова. Полы засыпаны слоем пыли и разнообразного мелкого мусора. Но зато стены почти метровой толщины. К тому же весь комплекс окружал трехметровый бетонный забор, за дальней стенкой которого расстилалось городское кладбище.

– Настоящий форт! – нашел в себе силы пошутить лейтенант Кублицкий. – Как на Диком Западе. А вокруг бушующее море враждебных индейских племен.

Пашка, хоть и нахватался за годы жизни на юге разных новых знаний, про Дикий Запад не слыхал, но по контексту догадался, что имел в виду молодой офицер.

Всего в «форте» собрались тридцать семь человек, включая раненых и мальчишек из гарнизона. Сумела уцелеть и единственная броня – бээмпэшка сейчас пряталась за забором на кладбище. Правда, снарядов к пушкам у нее почти не осталось – три штуки к стомиллиметровке и два десятка к тридцатимиллиметровой автоматической. Всего в ночном бою уцелело гораздо больше людей – просто три разрозненные группы красноармейцев не смогли пробиться и до сих пор сражались где-то в городе. Бросать их, естественно, не собирались, но сперва нужно было немного отдохнуть и перераспределить боеприпасы.

Но идти на помощь не понадобилось. Через полчаса из города перестали доноситься звуки выстрелов. А еще через час к «форту» вышли восемнадцать человек, вынеся двух тяжелораненых. Все, что осталось от третьего взвода. Они вышли без единого выстрела. Выяснилось, что в настоящий момент бредунам было не до них. Они увлеченно грабили захваченный город. К полудню к «форту» выбрались все уцелевшие в уличных боях бойцы. Всего тридцать три человека, из них треть – раненые. Безвозвратные потери роты составили одиннадцать человек.

Пересчитали и перераспределили боеприпасы. Осталось по три рожка на брата, по паре гранат к подствольникам, по полторы коробки на пулемет. В целом – минут на пятнадцать боя. Значит, если навалятся скопом – не устоять. Но в городе было относительно тихо – «форту» никто не досаждал.

На всякий случай Пашка приказал заминировать шахту подъемника. Хозяйственный ротный старшина приныкал где-то десяток толовых шашек. Лейтенант усомнился, что такого количества взрывчатки достаточно, но Сухов заверил его, что этого должно хватить на выведение единственного пути к складам из строя дня на три. Взрывник из Скорострела был никакой, пришлось поверить прапорщику на слово.