В начале десятого Марк и Сабина наконец переступили порог своей висбаденской квартиры, купленной год назад.

— Ну и ночка, — простонал Марк и бросил сумки на диван.

Всё провоняло гарью, носки так и не просохли после ночного дождя, а самого его шатало от усталости. Больше всего хотелось вот так, не раздеваясь, — мокрым, прокопчённым, потным — рухнуть на диван между сумками, натянуть на голову одеяло и провалиться в сон часов на десять.

Но он знал: передышка будет короткой. Уже четыре часа поиск темноволосой незнакомки с восстановленного снимка шёл по всем базам «Дедалоса». Снейдер мог позвонить в любую минуту — и всё закрутится заново. Впрочем, только сегодня: завтра утром они с Сабиной уезжали на неделю в Мюнхен, к её сестре, отцу и племянницам Конни, Керстин и Фионе. После полутора лет без отпуска этот недельный отдых они заслужили честно.

В прихожей Сабина сбросила туфли, со стуком отшвырнула их к комоду, распустила длинный каштановый хвост и на ходу к ванной избавилась от куртки и футболки.

— Милый, закинь, пожалуйста, всё это сразу в машинку. Мне срочно под душ.

— Да-да, конечно.

Он проводил её взглядом. Как ей сейчас вообще приходит в голову стирка?

— С ума сойти: РАФ вернулась, — бросил он ей вслед.

— Я ещё толком и не осознала, — донеслось из-за двери.

Мгновение спустя загудел вентилятор, зашумела вода.

В это и впрямь верилось с трудом. Марку было тридцать пять, всего на год больше, чем Сабине, и он, в те годы ещё ребёнок, помнил последние вспышки террора РАФ лишь смутно: взрывы начинённых тротилом машин, похищения, ограбления банков, жестокие казни. И теперь всё начнётся сначала? Мысль казалась до странного нереальной.

На кухне, открытой в сторону гостиной, он через силу налил себе чашку крепкого кофе. В дверь позвонили.

Неужели уже Снейдер?

Для него рановато. Марк поймал себя на нелепой фантазии: он открывает дверь — и утыкается взглядом в чёрное дуло; женщина в маске склоняет голову набок, всматривается в упор, шепчет: «Проклятый легавый из БКА» — и жмёт на спуск.

Прекрати. Ты сам себя накручиваешь.

Он заглянул в глазок. На лестничной клетке стояла Тина Мартинелли. Выдохнув, Марк открыл дверь.

— Ого, шикарный видок, — ухмыльнулась Тина, кивая на его всклокоченную шевелюру и прокопчённую чёрную футболку с агентом ФБР Дейлом Купером из «Твин Пикса». Она демонстративно повела носом. — Пахнет как в коптильне — и чертовски хорошим кофе. Это мне?

— Кому же ещё. Проходи.

Марк шагнул к кофемашине, протянул Тине полную чашку и подставил под носик вторую.

— Устала как собака, полночи провозилась. — Тина опустилась на диван.

Одета она была, как всегда, по-свойски: джинсы, ветровка. Привычным движением заправила длинные чёрные волосы за ухо. Другая половина головы была выбрита наголо — с этим дерзким сайдкатом Марк её только и видел. И пусть теперь она была детективом с собственной конторой на берегу Майна, в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, её легкомысленный облик за год ничуть не потускнел. Всё те же пирсинги в носу и губе; на шее появилась свежая татуировка — пентаграмма с кошкой, если он разглядел правильно.

— С уловом? — спросил он.

— Иначе стала бы я сидеть тут так безмятежно и трепаться с тобой?

— Очко в твою пользу. И что же ты нарыла?

— Расскажу позже… — Она скосила глаза в сторону ванной. — Когда Сабина выйдет из душа.

— А с чего ты взяла, что там Сабина, а не какая-нибудь из моих многочисленных любовниц?

— По той простой причине, что ты ещё жив. — Тина хмыкнула. — Будь у тебя и впрямь интрижка, я бы знала давно, Сабина бы тебя прикончила, а Снейдер избавился бы от тела.

— Второе очко в твою пользу. Вид у тебя, кстати, голодный.

— Умяла бы сейчас огромную порцию яичницы.

Я бы тоже. Кто знает, удастся ли им перекусить в ближайшие часы. Марк достал из ящика большую сковороду, из холодильника — упаковку яиц.

— Бекон или ветчина?

— Да, пожалуйста. — Тина потянулась и тихо зевнула. — Слушай, а кто он вообще такой, этот Конрад? Чего вы за ним так ретиво гоняетесь? Что он натворил?

— Сами толком не знаем. — Марк разбил в сковороду шесть яиц, бросил туда кубики бекона, ломтики ветчины и щедрую горсть тёртого сыра, затем включил вытяжку.

— Не знаете? — переспросила она.

Пока яичница шкворчала, он присел на подлокотник дивана.

— Ребята из отдела защиты конституции на площадке БКА в Меккенхайме уже несколько месяцев работают под прикрытием в даркнете. В одном новом мессенджере перехватили переписку левых террористических ячеек. Те снюхались через разные форумы, сейчас как раз сливаются воедино, и в чатах снова и снова мелькает одно имя: Рут-Аллегра Франке. Она с подельниками уже год плетёт сеть новой группировки.

Он умолчал о том, что речь идёт о четвёртом поколении РАФ, что нити тянутся за границу и что к расследованию подключена УВР. И так, кажется, выложил Тине больше, чем имел право.

— Полагаю, чаты зашифрованы, и ни адресов, ни настоящих имён у вас нет.

Марк кивнул.

— Но через прослушку и перехват почты нескольких человек, за которыми БКА давно приглядывает, коллеги в Меккенхайме вышли на кое-кого из группы. В сеть те, понятное дело, суются только анонимно, однако через брешь в системе удалось расшифровать один IP-адрес — так мы и напали на след Пауля Конрада. Первый живой человек. Попадание в яблочко: похоже, он напрямую связан с Рут-Аллегрой Франке. Тут-то нас и подключили к слежке.

— И что у него за роль?

— Пока неясно. Сведения совсем свежие. Он может быть одним из её доверенных лиц — или, если повезёт, идейным вдохновителем всего движения.

— А может, и просто рядовым сочувствующим, — возразила Тина.

Марк покачал головой.

— Один только факт, что накануне задержания он спалил собственный дом дотла и с тех пор в бегах, говорит об обратном. Плохо то, что Конрад свободно владеет английским, итальянским и французским. Такой залечь может где угодно.

Дверь ванной распахнулась.

— М-м, как вкусно пахнет… О, ты здесь, привет. — Сабина вошла в гостиную в халате, с полотенцем, закрученным тюрбаном на голове, и пожала Тине руку. — Раз ты здесь — значит, ночь прошла не зря, — тут же заключила она. — Иначе бы не пришла.

— До чего же ты сообразительна, — рассмеялась Тина, покосившись на Марка.

Пока он варил кофе и для Сабины, та выставила на стол сковороду, хлеб и тарелки и разлила по стаканам апельсиновый сок.

Сели за стол.

— Я и правда выяснила, кто эта женщина со снимка, — заговорила Тина с набитым ртом. — Живёт в Аугсбурге. БКА даже не пришлось блокировать её счёт — он и так давно в минусе. И кредитки у неё нет.

— Это уже кое-что, — отозвалась Сабина. — Сейчас она — наша единственная ниточка к Конраду.

— БКА наблюдает за её квартирой, но, насколько мне известно, домой она пока не возвращалась.

— Как её зовут?

— Анна Бишофф.

Марк вопросительно взглянул на Сабину.

— Впервые слышу, — произнесли они в один голос.

Тина усмехнулась.

— А вот кто она — ни за что не угадаете…

---

 

Отправить