Как пенсионерка, Доротея Райхардт вполне могла бы понежиться в постели подольше. Но она была заядлой ранней пташкой и уже часа два надрывалась в саду. Стрелки перевалили за девять, а вдоль гравийных дорожек она успела повыдирать столько сорняков, что бак для биоотходов наполнился наполовину.

К тому же жестяной лейкой из налитых до краёв дождевых бочек она полила все клумбы — при их размерах дело почти непосильное. Тем более в её возрасте: как-никак, семьдесят уже стукнуло. Но пока силы были при ней, сидеть без движения она не собиралась: кто движется — тот и в форме. Эту нехитрую мудрость любила повторять её спутница жизни, женщина на десять лет старше, недавно ушедшая из жизни.

Доротея совершила каминг-аут в конце семидесятых — одной из первых женщин в Аугсбурге, — когда перебралась с партнёршей в эту виллу на окраине. Консервативные аугсбуржцы, похоже, приняли их лишь потому, что Доротея ещё смолоду сделалась признанной художницей и, среди прочего, создала для города несколько скульптур, украшавших теперь площади и скверы.

Как скульптор она изваяла больше ста двадцати работ; одиннадцать из них стояли в её собственном саду. Оттого весенняя уборка означала для неё ещё и очистить их от зимней грязи, отполировать до блеска. Она только принялась за первую, а уже приходилось утирать пот со лба. Работа оказалась тяжелее, чем думалось, — пора было передохнуть.

Доротея уже собиралась бросить мокрую тряпку в ведро и вернуться в дом — сварить кофе, приготовить завтрак, — как вдруг за живой изгородью, тянувшейся вдоль ограды, послышались звуки настоящей потасовки. Молодая женщина отчаянно вскрикнула, и следом раздались глухие удары.

Не раздумывая ни секунды, Доротея бросилась к калитке, рывком распахнула её и, задыхаясь, с бешено колотившимся сердцем, оказалась на узкой, обсаженной деревьями улочке. Прямо перед ней пожилой седовласый мужчина пытался сорвать с плеча молодой блондинки кожаный рюкзак.

— Полиция! — крикнула Доротея и, не думая о последствиях, кинулась на нападавшего. К счастью, в руке у неё ещё была мокрая тряпка — ею она и хлестнула мужчину по лицу.

— Полиция! — крикнула она снова, хотя понимала: это бесполезно. На тротуаре — ни души, ни одной машины. И всё же её крики подействовали. Сперва мужчина только отбивался, но когда и молодая женщина принялась молотить его, он и вправду обратился в бегство.

Лишь теперь, разглядев разбитую губу девушки и её растрёпанные волосы, Доротея осознала, как безрассудно поступила. А если бы грабитель выхватил нож? Или просто столкнул её с бордюра под колёса? Все кости переломала бы.

— Спасибо… — выдохнула незнакомка, провела дрожащей рукой по губам, увидела кровь на пальцах — и вдруг разрыдалась.

— Ну всё, всё, девочка моя, — попыталась успокоить её Доротея. — Вы не ранены? Кроме губы, я имею в виду.

— Нет.

Волосы у девушки были в полном беспорядке, на плече блузки — небольшой разрыв. Но рюкзак по-прежнему висел у неё за спиной, на одной лямке.

— Вы знали этого человека?

Девушка покачала головой.

— Ничего, я хорошо запомнила его лицо. Лучше сообщить в полицию. У меня в доме есть телефон, и…

— Нет, только не полиция, — поспешно перебила её девушка.

— Но почему же? Вам следует…

Договорить Доротея не успела: девушка снова отчаянно зарыдала. Не раздумывая, Доротея обняла её и погладила по спине.

— Всё хорошо, дитя моё.

Она почувствовала, как у молодой женщины дрожат колени.

— Позвольте мне хотя бы обработать вам губу и застирать кровь.

Девушка кивнула.

— А у вас найдётся стакан воды?

— Я могу сварить нам кофе.

— Может, чаю? — попросила она дрожащим голосом.

Доротея рассмеялась. — Чаю так чаю.

Её спутница пила только чай, и у Доротеи на кухне хранились его целые залежи. Пора было и впрямь начать их расходовать.

— Как вас зовут?

— Ингрид…

— Ну вот, Ингрид, всё уже позади. Мы, женщины, должны держаться друг за друга.

Она обняла девушку за плечи и повела через калитку по гравийной дорожке к дому. Уже внутри, на всякий случай, заперла входную дверь. Едва ли тот мужчина решился бы вернуться, но случившееся потрясло её сильнее, чем она готова была себе признаться.

Пока Ингрид сидела в гостиной на диване и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, Доротея заваривала чай.

— Вы художница? — донеслось из гостиной. Очевидно, Ингрид заметила скульптуры в саду.

— Да, скульптор… Доротея Райхардт.

Её ничуть не удивило, что такая молоденькая девушка никогда о ней не слышала.

— Если потом отдадите блузку, я застираю кровь холодной водой и зашью прореху.

— Спасибо, вы такая добрая.

Доротея внесла в гостиную большой поднос, поставила на журнальный столик и сдвинула в стопку письма, проспекты и рекламные листовки, освобождая место. Аромат, поднимавшийся из чайника, напомнил ей о прежних временах — как и присутствие молодой привлекательной женщины рядом.

Ингрид провела языком под верхней губой. — Сильно заметно?

— Нет, даже довольно мило, — улыбнулась Доротея.

— Да-да, это вы так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?

— Сию минуту.

Доротея поднялась, сняла со стены маленькое антикварное зеркало в позолоченной раме, но, когда поднесла его Ингрид, та уже успела сфотографировать себя на телефон и удручённо скривилась.

Доротея отложила зеркало и снова села. Какое-то время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома от жестокого отчима и приехала поездом в Аугсбург — повидаться с бывшими однокурсниками. Доротея, в свою очередь, вспоминала годы в искусстве и то, как ей досталась эта большая вилла, битком набитая антиквариатом.

— А потом… — Доротея осеклась, откашлялась и смущённо провела рукой по лбу.

Её вдруг бросило в жар. Последствия стычки с тем мужчиной? Она сморгнула пот с ресниц. Сердце колотилось как бешеное.

— С вами всё в порядке? — спросила Ингрид.

— Да… только… голова кружится… — простонала Доротея.

Всё поплыло, и ей пришлось вцепиться в спинку дивана.

— В чае проблем быть не может, со мной всё хорошо. — Ингрид поднялась.

— Но вы ведь… почти ничего… и не пили, — только сейчас сообразила Доротея.

И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и принялась тщательно протирать край журнального столика, поднос, ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла дверную ручку.

— Что… вы делаете?

Ингрид не ответила. Вышла в прихожую, и Доротея видела, как она и там протёрла ручку входной двери, потом, накрыв ключ платком, отперла замок.

— Нет… — Доротея попыталась подняться, но была слишком слаба и сползла с дивана на ковёр.

Прежде чем потерять сознание, она успела увидеть, как в дом входит седовласый мужчина.

---

Отправить