Ужин — средиземноморский фуршет на просторной террасе под живую музыку и отблески открытого огня — Снейдер провёл в одиночестве. Затем при свечах, неспешно потягивая коктейли, дождался заката, наступившего около двадцати одного часа, и направился к себе.

Через полчаса позвонила Сабина:

— Побежала на пляж.

Условленный сигнал. В собственных ботинках, но в брюках и рубашке Конрада, Снейдер вышел из номера и зашагал к яхтенной гавани, гоня от себя мысль, что носит одежду мертвеца.

Ещё ночь и завтрашний завтрак — не более. Если всё сложится, он получит свой дорожный сундук с личными вещами ещё до начала первого мастер-класса.

Вскоре он добрался до «Взгляда Готики» — одних из самых скромных апартаментов в комплексе, с узкой террасой. На раздвижной сушилке висели полотенца, бикини, трубка и маска для подводного плавания, у её подножия лежали внушительные чёрные ласты. Похоже, Рамона ходила нырять. В доме было темно, окна откинуты на проветривание, шёлковые гардины задёрнуты.

Снейдер обогнул здание и подошёл ко входу, частично укрытому живой изгородью. Тем лучше. Он сдвинул табличку «Не беспокоить» и отпер дверь универсальным ключом, который Сабина выудила для него у Бьянки Хагеман. Куда удобнее набора отмычек, — впрочем, тот, как и УФ-лампа, всё равно лежал в его сундуке. Если что и удавалось ему скверно, так это вскрывать замки.

Он скользнул внутрь, прикрыл за собой дверь и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. В слабом свете напольных фонарей, проникавшем с дорожки, прокрался по комнатам и задёрнул тяжёлые портьеры. Только потом нащупал на стене выключатель, зажёг лампу — и тут же приглушил её.

Горничная, судя по всему, ещё не готовила номер ко сну. Постель смята, остальное помещение — ничуть не лучше. Насколько изысканной казалась Рамона, настолько по-свински жила она в этих стенах. Полупустые бутылки из мини-бара, разорванные обёртки от мюсли-батончиков, разбросанная одежда и нижнее бельё, переполненная пепельница на подоконнике, недопитые кофейные чашки и потрёпанные испанские газеты на письменном столе.

Чемодан Рамона распаковала, но в шкаф ничего не убрала — вещи висели по всей комнате на спинках стульев. Посреди гостиной, прямо на полу, лежали гантели — Снейдер с уважением отметил среди них и пятикилограммовые, и семикилограммовые, — а рядом гимнастический коврик и две яркие эспандерные ленты. Судя по надписям, всё это было взято напрокат в фитнес-центре отеля.

В ванной, в пустой джакузи, лежал плотно облегающий чёрный гидрокостюм с короткими рукавами и штанинами до середины бедра. Из-под него выглядывали пластиковые ножны с водолазным ножом и резиновыми ремешками для крепления к икре.

Скажи мне, как ты живёшь, и я скажу, кто ты. Похоже, Рамона была вовсе не той безобидной манекенщицей, какой представилась поначалу.

Обыскав весь номер и не обнаружив ни бумажника, ни паспорта, ни водительских прав, ни телефона, ни ключей, ни украшений, ни наличных, Снейдер остановился перед встроенным сейфом.

Шесть цифр.

Миллион возможных комбинаций. Он взглянул на часы. 22:10. Раз Сабина молчала, Рамона ещё не вернулась.

Он набрал 0907 — девятое июля. Года рождения она не называла, но возраст он определил где-то между концом двадцати и началом тридцати — и принялся подбирать. На пятой попытке замок поддался.

Тридцать один. И, как многие, она выбрала собственную дату рождения.

Он открыл сейф, посветил внутрь фонариком телефона — и нашёл всё, что искал. Её аппарат в розовом чехле, заблокированный, увы, отпечатком пальца. Проклятье! Зато рядом обнаружился бордовый испанский паспорт с её фотографией — на имя Рамоны Вилар, родившейся девятого июля в Пальме.

Под ним прятался второй документ — с тем же снимком, но выписанный на Консуэлу Хавьер, родившуюся одиннадцатого мая в Мадриде. Снейдер осмотрел оба паспорта при свете потолочной лампы, наклонял их под углом, изучал защитные элементы, провёл пальцем по машиночитаемой зоне.

По меньшей мере один — идеальная подделка, стоившая бешеных денег. Чтобы определить, какой именно, требовался прибор для проверки документов с считывателем магнитной полосы. Он сфотографировал оба паспорта и отправил снимки Марку.

Хотя бы одно имя — фальшивое; возможно, оба, и тогда у него в руках две безупречные подделки. Им непременно нужно выяснить, кто эта женщина и где она живёт. При обыске её квартиры и анализе компьютера откроются не только связи и контакты, но, быть может, и подробности замыслов Конрада.

Телефон завибрировал. Сообщение от Сабины:

— Ненадолго упустила — снова нашла. Идёт к апартаментам!

— Это плохо, — вырвалось у него.

Возвращая всё на место, он нащупал в самой глубине сейфа узкую мягкую кожаную сумочку. Что это, чёрт возьми, такое? Остаться и осмотреть — или немедленно уходить через террасу?

Он остался. Вытащил находку, расстегнул молнию. Сумочка раскрывалась дважды. Внутри — не меньше дюжины отмычек из нержавеющей стали и пять натяжителей. Высокопрофессиональный инструмент взломщика. Но зачем?

В замке двери звякнул ключ. Пульс участился — но внешне Снейдер остался невозмутим. Бежать поздно. Он закрыл футляр, затолкал его обратно в глубину сейфа и восстановил прежний порядок до мельчайших деталей.

Пока Рамона шла через прихожую, наверняка недоумевая, отчего в её номере горит свет и задёрнуты тяжёлые шторы, он закрыл сейф кодом, смахнул блузку со спинки удобного кресла для чтения и опустился в него.

Через мгновение Рамона уже стояла перед ним. Он услышал её прерывистое дыхание, уловил запах пота.

— Дерьмо, — выругалась она, впившись в него взглядом. — Что вы здесь делаете?

Снейдер не двинулся, закинул ногу на ногу и для виду провёл пальцем по экрану — на случай, если она расслышала писк сейфа. Затем оглядел её с головы до ног. Крепкие беговые кроссовки, чёрный спортивный комплект на тонких бретельках, повязка от пота на запястье, волосы собраны в узел. Загорелая кожа и жилистые мышцы поблёскивали под лампой. От прежней изысканности не осталось и следа: перед ним стояла взмокшая, запыхавшаяся женщина — будто только что пробежала марафон с рекордным результатом.

— Что я здесь делаю, Рамона? — переспросил он негромко.

На мгновение он вспомнил о водолазном ноже в джакузи — до него она дотянулась бы за пару секунд. Сам он был безоружен: умышленно оставил «Глок», уверенный, что оружие не понадобится.

— Подстраховываюсь. Прежде чем доверять тому, кого толком не знаю. У меня, как-никак, на хвосте немецкое БКА.

Она упёрла руки в бока.

— И вы решили, что я работаю на этих ублюдков?

— Не на БКА. На Национальный разведывательный центр — почему бы и нет.

— Точно нет. Испанская разведка убила моих родителей. — Её взгляд стал ледяным.

— Сожалею.

Она вытерла повязкой лоб.

— И что же вы искали?

— Микрофоны, жучки, служебный телефон, удостоверение полицейского.

— Нашли?

— Нет.

Она кивнула.

— Тогда, надеюсь, теперь вы мне доверяете.

— Доверяю.

Снейдер поднялся, убрал телефон. Достал из заднего кармана два листка, скопированных ранее в номере, и расправил их.

— Список зарегистрировавшихся участниц завтрашнего мастер-класса.

Она взяла листки, но прежде чем заглянуть, подошла к мини-бару, достала пластиковую бутылку минералки и осушила её одним глотком. Небрежно швырнула пустую тару на пол, пяткой захлопнула дверцу холодильника и вернулась к списку.

— Двенадцать, — констатировала она.

— Возможно, прибавится.

— Будет непросто… — Она прижала ладонь ко рту, подавляя отрыжку. — …но справлюсь.

— Надеюсь. Что-нибудь ещё?

— Нет. Завтра в одиннадцать в семинарном зале.

Стало быть, ты тоже в деле, — подумал Снейдер. Что именно затевается, он пока не понимал: то ли она лишь винтик в крупной сети, нанятый ради одной работы на Мальорке, то ли играет роль посерьёзнее. Профессиональный набор отмычек и её внимание к списку участниц намекали, что Рамона собирается обчистить кого-то из них. Либо это часть задания, либо собственная инициатива.

Так или иначе, ему предстояло подыграть и предоставить ей такую возможность — чтобы выяснить, кто ещё причастен, насколько разветвлена сеть и как, быть может, выйти на Рут-Аллегру Франке.

— До завтра. — Снейдер шагнул к двери. — И не облажайтесь.

---

 

Отправить