Леа сидела за письменным столом, бессмысленно глядя в стену, и машинально отправляла в рот то дольку шоколада, то горсть чипсов, хотя желудок уже сводило болезненной судорогой. Она жевала, глотала, запивала минералкой, не чувствуя вкуса.

В расстройстве одни морят себя голодом. Она поступала наоборот — заталкивала в себя сахар и углеводы. Так было всегда.

Главное теперь — не пороть горячку и не наломать дров. Действовать предстояло хладнокровно и расчётливо.

Взгляд её случайно упал на стенное зеркало — и собственное отражение тут же сделалось ненавистным. Роль Вики опостылела до тошноты. Леа сорвала с головы кепку и в ярости запустила её через всю комнату. Распустила косу, тряхнула длинными рыжими волосами. Целые сутки она прожила за другую — и наконец снова стала собой.

Она подняла глаза к зеркалу.

— Так ты мне нравишься куда больше, — заметила Камилла.

— Мне тоже.

И только теперь Леа поняла, что вины за смерть Вики больше нет — растаяла без следа. Сутки напролёт она проливала слёзы, а ведь родная кузина обвела её вокруг пальца: увела мужчину, которого сама же без устали поливала грязью, да в придачу жила за её счет.

Хотя дело было даже не в деньгах. Попроси Вики напрямую — Леа и сама охотно оплатила бы ей квартиру. Но мысль, что на эти деньги парочка свила тайное любовное гнёздышко, жгла её до самых костей.

Леа швырнула пустую пачку из-под чипсов и фольгу от шоколада в мусорное ведро, допила воду, вытерла губы.

— Сыта?

— Да.

— Всё ещё в смертоубийственном настроении?

— Да.

— Значит, его?..

— Нет. Это я в сердцах брякнула, — пробормотала она.

— Жаль.

— Лучше так. Едва Гернот вернётся от больной матери — порву с ним. Выставлю чемоданы и коробки за порог, и пускай катится.

— Под каким предлогом?

Леа слизнула соль с пальцев.

— А мне нужен предлог?

— Резонно. Дом-то твой.

Это была лёгкая часть. Сложнее другое: до тех пор Гернот ни в коем случае не должен узнать, что она отправилась в путешествие вместо Вики и сейчас на Мальорке. Иначе всё, что она затеяла, чтобы скрыть смерть кузины, пойдёт прахом.

Леа сняла гостиничную трубку и набрала ресепшен. Через несколько секунд ответил женский голос:

— Ресепшен «Aurelia Bay Club Resort», Мерсѐдес слушает. Чем могу помочь?

— Мерсѐдес? — удивилась Леа. — Вы что, никогда не отдыхаете?

— Ну-у… — со вздохом отозвалась та. — Смена закончится только через час. Так чем могу помочь?

— Это Вики Фукс, апартаменты «Pueblo». Я хотела бы завтра съездить на экскурсию по острову и заодно посмотреть Пальму.

— Прекрасный выбор! Погода обещает быть идеальной. На острове несколько чудесных парков и заповедников, а в Пальме завтра как раз рыночный день. И обязательно загляните в кафедральный собор.

— Звучит заманчиво! — Леа постаралась вложить в голос воодушевление. — Я бы хотела выехать пораньше. Когда отправляется первый автобус?

— К сожалению, наш шаттл уходит лишь поздним утром, около десяти.

— Жаль, слишком поздно.

— Если вам нужно выехать на рассвете, можно вызвать такси — они работают и до шести утра. Разве что вы предпочтёте…

— Нет-нет, такси вполне подойдёт.

— Ресторан в этот час только открывается. Может, попросить на кухне собрать вам ланч-пакет?

— Спасибо, не нужно.

— Тогда позвольте хотя бы заказать для вас машину.

— Благодарю, не стоит. Я ещё не решила, во сколько именно выеду, — устрою всё сама. Хорошего вечера.

Леа положила трубку. С рестораном проблем не возникло: утром кусок всё равно не полез бы в горло, а позавтракать она могла и позже — на пароме в шесть тридцать до Барселоны.

— И вдруг бедняжка Вики бесследно исчезает, — не преминула вставить Камилла. — Во сколько выезжаем?

— Без десяти шесть.

— Так рано?

— Можешь поспать подольше.

— Непременно.

Что было вполне в духе её сестры-сони. Сама Леа была настолько взвинчена, что вряд ли сомкнёт глаза. И всё же на всякий случай завела будильник у изголовья.

Издалека приглушённо доносились пульсирующие басы пляжной дискотеки. Леа схватила пульт и плюхнулась на кровать. Проскочив несколько испанских и английских каналов, поймала ZDF, ARD и ещё пару немецкоязычных станций, прибавила звук и принялась бессистемно щёлкать между ними.

В конце концов задержалась на новостях. Репортёрша в прямом эфире из Мюнхена взволнованно говорила уже о четвёртом теракте за неделю.

— Чёртовы исламисты, — подала голос Камилла.

— Это не исламисты.

— Но…

— Да помолчи же ты!

Леа прибавила громкость. Речь шла о нападении на мюнхенском Центральном вокзале: пятеро в масках на глазах у множества прохожих расстреляли на платформе мужчину и двух его телохранителей. Жертвой стал немецкий политик праворадикальных взглядов, поддерживавший связи с НДПГ и австрийским «Идентитарным движением».

— Проклятая политическая грызня, — выругалась Камилла. — Вечно проламывают друг другу головы.

— А по мне — пусть истребляют сами себя.

На экране замелькали кадры с камер наблюдения: фигуры в чёрных лыжных масках. Расправа походила на чётко спланированную военную операцию — стремительная, беспощадная. Репортёрша назвала её публичной казнью; саму сцену не показывали, но выстрелы и крики толпы слышались отчётливо.

В дверь вдруг громко забарабанили. Леа подскочила на кровати.

— Чёрт, — прошипела она. Сердце колотилось как бешеное.

— Открой! — донеслось снаружи.

Она узнала голос Гернота. Постепенно успокоилась, откинулась обратно на подушку.

Эту ночь предстояло как-то пережить — на худой конец, прибегнуть к страусиной тактике и зарыть голову в песок. Леа убавила звук: Герноту незачем было знать, что она смотрит новости.

Стук повторился. Леа переключила канал — там шла серия «Деньги за раритеты». Именно такого отвлечения ей сейчас и недоставало. Один из антикваров отпустил шутку, и все засмеялись. Леа была преданной поклонницей этой передачи, а её любимцем — без сомнения, Вальди. Стоило увидеть, как тот предлагает за редкую вещицу каких-нибудь восемьдесят евро, — и мир снова вставал на свои места.

Ей удалось погрузиться в шоу — ровно до того мгновения, пока за окном, в свете наружных фонарей, не скользнул крадущийся силуэт. За занавеской отчётливо проступили очертания Гернота. Через пару секунд он постучал уже в дверь террасы. Леа вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Не обращай внимания. Скоро отступится, — подбодрила её Камилла.

— Только не когда им движут гормоны.

Леа поднялась, взяла телефон Вики. На яхте она перевела его в беззвучный режим — и только теперь заметила новое сообщение от Гернота:

«Что с тобой? Почему ты меня избегаешь?»

Она набрала ответ:

«Жуткая мигрень — у-у-у — надо поспать.»

Реакция последовала мгновенно:

«И я должен в это поверить? Что ты делала в яхт-гавани?»

«Увидимся завтра в девять за завтраком в столовой. Спокойной ночи», — напечатала Леа и, не дожидаясь ответа, выключила телефон.

Завтра в девять она будет уже далеко — на пароме, на полпути к испанскому материку.

---

 

Отправить