В три часа ночи Снейдер — в резиновых сапогах, каске, со служебным фонарём в руке — пробирался сквозь пожарище. Сабина и Марк шли по пятам.

К этому часу они уже знали: кордоны у Бад-Кройцнаха и в округе не дали ничего. Конрад на «Мини Купере» ушёл просёлком через лес, а затем пересел в другую машину, заранее оставленную на опушке — очевидно, именно на такой случай. От неё остались только следы протекторов на размокшей земле.

Пожарным, по крайней мере, удалось вовремя сбить пламя и отстоять второй этаж — насквозь прокопчённый, с обстановкой, наполовину загубленной водой. Утешение слабое: внизу выгорело дотла. Снейдер месил жижу из воды и ещё тлеющего пепла, слипшегося в вязкий шлак. Подвала в здании не было, и воде некуда было уходить.

Брандмейстер, ссылаясь на технику безопасности, запретил им заходить внутрь. Снейдер невозмутимо пропустил его слова мимо ушей и попросту прихватил из пожарной машины три каски, три дыхательные маски и три пары сапог.

Повсюду ещё клубился дым, но теперь он быстро уходил в распахнутые окна. Наконец они добрались до кабинета, где недавно сидел Пауль Конрад. Снейдер снял каску, стянул с лица маску и, закашлявшись, тыльной стороной ладони смахнул со щёк слёзы. В луче фонаря огляделся. С потолка мерно капала вода.

Много же тут наковыряют айтишники, — мрачно подумал он.

Марк тоже снял маску и повёл фонарём по стене. — Сейф открыт. Пусто.

Снейдер мельком скользнул туда взглядом. Если повезёт, наличных у Конрада при себе немного — или вовсе нет. А что бы он ни забрал из сейфа — выясним. По всей стране уже объявлен розыск; далеко беглецу не уйти.

Он опустился на корточки, поковырял шариковой ручкой обугленные обломки стола — и наткнулся на сгоревший смартфон.

Марк перевёл туда луч. — Похоже, тот самый — зарегистрированный на Конрада. Оставил нарочно, чтобы не запеленговали.

Он нагнулся и опустил мобильник в полиэтиленовый пакет.

Снейдер кивнул. Конрад не поддался панике, сохранил холодную голову и, судя по всему, заранее просчитал все пути отхода. — Мне нужно знать, кому он звонил перед пожаром, — проворчал он. — И поставьте аппарат на прослушку. Кто бы ни вышел на этот номер — отследить и локализовать.

Марк сунул пакет в сумку на плече. — Провозимся, но сделаем.

Сабина тем временем тоже сняла маску и складной пожарной лопаткой разгребала остатки стола. — Сгоревший ноутбук, обугленный системник и целая куча выжженных папок.

— Всё упаковать.

Снейдер выпрямился, глубоко вдохнул — и почувствовал, как тугая, налитая болью жила поползла от затылка к вискам. Чёрт возьми! Разобрать эту груду в лучшем случае займёт несколько дней.

Вдобавок, едва закончится воскресенье, ему предстоит целая неделя без Сабины Немец и Марка Крюгера. Отпуск оба оформили ещё полгода назад. Чертовски не ко времени. Но день ещё не завершён. В запасе оставалось без малого двадцать два часа — и за это время он намеревался гонять обоих с такой беспощадностью, чтобы в отпуск они уползли едва живыми.

Из раздумий его вырвал хриплый голос: — Что у нас пока на Конрада?

Снейдер обернулся и посветил в лицо мужчине своих лет — коротко, по-военному стриженному, с заметной сединой. Тот стоял в дверном проёме без каски, в резиновых сапогах поверх брюк от костюма, и с тем же откровенным безразличием, что и сам Снейдер, смотрел, как вода безнадёжно портит ему пиджак.

— Вас пожарные пустили?

— Вы ведь это не всерьёз, Снейдер?

— Разумеется, чисто риторически. — Он коротко скользнул лучом по Сабине и Марку; те выпрямились и вопросительно уставились на вошедшего. — Майор Нильс Томсен, УВР. А это мои люди.

Похоже, ни Сабину, ни Марка не удивило, что Федеральная разведка интересуется Паулем Конрадом. Марка скорее озадачил сам вопрос Томсена.

— А разве разведка не знает того же, что и мы? — ядовито осведомился он.

— Просто изложи ему. — Снейдер махнул рукой.

Символически поднимать три пальца он не стал: Марк и без напоминаний обойдётся коротко и по существу.

— Докладывать пока особенно нечего. О Конраде мы узнали только вчера. В молодости изучал социологию, затем психологию и философию, увлекался политологией. В восьмидесятые был вхож в левую студенческую среду, симпатизировал второму и третьему поколениям Фракции Красной Армии. В девяностые преподавал социологию в Мангеймском университете — пока прямо посреди лекции с ним не случился приступ паники. После этого он немедленно оставил кафедру и ушёл из публичной жизни.

— Приблизительно тогда же, в девяносто восьмом, РАФ объявила о самороспуске, — вставил Снейдер и тут же поймал предостерегающий взгляд Томсена.

— С тех пор нигде официально не работал и почти не оставил цифровых следов, — продолжил Марк.

— Но на что-то же он жил, — заметил Томсен. — Кражи? Мошенничество?

— Неизвестно. Во всяком случае, ни разу не попадался. Судимостей нет.

Томсен прошёл несколько шагов по жиже к середине комнаты и обвёл её лучом фонаря. — А теперь у него связь с террористами — и сам он испарился. — В голосе отчётливо сквозило раздражение.

— С группировкой, о которой мы пока знаем немногое, — пояснил своим Снейдер. — Кроме того, что, по версии УВР, её возглавляет некая Рут-Аллегра Франке.

— Снейдер!

— И насколько же велика и опасна эта ультралевая группка, — будто невзначай бросила Сабина, — раз ею занимается сам УВР?

По её тягуче-выжидательной интонации Снейдер понял: она пробует выманить майора из панциря. Они с Марком с самого начала недоумевали, отчего он взялся за дело Конрада с такой непреклонностью. Теперь, похоже, рассчитывали услышать подробности от Томсена.

И справедливо. Пора было давать ответы. Он взглянул на Сабину. — Это не просто очередная левая группа.

— А какая?

— Это… — начал было Снейдер, но Томсен резко оборвал: — Стоп, Снейдер! Напомнить вам наш уговор? Речь о национальной безопасности. Полная секретность.

— И как долго ещё? — спросила Сабина. — Мы ведь всё-таки должны…

— Пока не будем точно знать, с чем имеем дело, — отрезал Томсен.

— И всё же вам следует кое-что знать. — Снейдер проигнорировал мрачную гримасу майора. — Электромобиль той самой топ-менеджерши, Кары Петцольд, сгоревший вчера в Берлине, взорвали автомобильной бомбой. В теракте едва не погиб один из статс-секретарей министра внутренних дел. Судя по эмблеме на листовках, найденных на месте, за взрывом стоит группа Рут-Аллегры Франке.

Он сунул фонарь в карман брюк — тот продолжал светить сквозь ткань, — и достал из внутреннего кармана пиджака коробочку самокруток с травкой. Щёлкнул «Zippo», прикурил. Молча затянулся. В воздухе поплыл характерный сладковатый запах. Дым обвил его лицо, и Снейдер выжидающе замолчал. Он намеренно оборвал себя на полуслове: его люди, как голодные акулы, бросятся на приманку — в этом он не сомневался.

— И эту Рут-Аллегру Франке не удаётся взять даже средствами УВР? — продолжал давить Марк.

— Если бы удавалось, — буркнул Томсен, — мы не гонялись бы с таким отчаянием за Паулем Конрадом.

Сабина вдруг прочистила горло. — Инициалы Рут-Аллегры Франке… — произнесла она задумчиво, — …R, A и F.

Снейдер искоса глянул на Томсена. Лицо майора окаменело.

— А-а… — вырвалось у Марка так, будто его осенило. — Тогда многое становится ясно. Во внутренних досье Федерального ведомства уголовной полиции — которые, скажем так, случайно попали мне в руки… — он торопливо оговорился, — …мне недавно несколько раз встречалась эта аббревиатура.

Он присел на корточки, подсветил пол и пальцем вывел в пепле три знака:

— R4F.

Сабина уставилась на надпись, перевела взгляд сначала на Снейдера, затем на Томсена. — Значит, речь о четвёртом поколении РАФ?

Томсен, не проронив ни слова, стиснул зубы и помрачнел ещё сильнее.

Снейдер бросил на него торжествующий взгляд. — Мои люди не дураки. Потому я с ними и работаю.

---

 

Отправить