— Погоди-ка… — Марк промокнул губы салфеткой и отодвинул недоеденную тарелку. — Так как ты всё-таки вышла на Анну Бишофф?

Тина самодовольно усмехнулась и облокотилась на стол.

— Что, впечатляет?

Марк раскрыл ноутбук и вошёл в базу данных БКА. По статусу было видно: «Дедал» по-прежнему молчал — ни единого совпадения.

— Да, мне тоже не терпится, — с набитым ртом пробормотала Сабина, косясь на экран.

Тина подцепила вилкой кусочек яичницы.

— Для начала я вытрясла из Снейдера все банковские выписки Пауля Конрада. Одна деталь сразу царапнула глаз: годами, из месяца в месяц, он переводил семьсот евро на счёт некой женщины в Аугсбурге. А девять лет назад платежи оборвались. В один день.

— И кто она?

— Была, — поправила Тина, не переставая жевать. — Герта Бишофф. Девять лет назад, в тридцать семь, свела счёты с жизнью — смертельная доза снотворного. Тяжёлая депрессия.

— Герта Бишофф, Аугсбург, мертва девять лет… — пробормотал Марк, а пальцы уже бегали по клавиатуре. — Ага, вот. Запись есть. Несколько судимостей за мелкие правонарушения, в юности сочувствовала РАФ, позже лежала в психиатрических клиниках.

Сабина нахмурилась.

— Когда начались переводы?

— Ей было девятнадцать, ему — тридцать шесть.

Сабина вскинула брови.

— И тогда же она…

— Именно. Родила. — Тина кивнула. — Дочь. Анну Бишофф — ту самую темноволосую девушку с фотографии. Я разыскала бывшую соседку Герты и с утра пораньше ей позвонила. По её словам, Герта познакомилась с Конрадом, когда тот читал гостевую лекцию в Аугсбургском университете. Анна — его внебрачная дочь.

— Значит, Анне сейчас… двадцать семь, — пробормотал Марк, и пальцы снова забарабанили по клавиатуре. — Чёрт возьми! — вдруг вырвалось у него. — Она тоже судима. Вся в мать. Взлом, порча имущества. Состояла в левом студенческом движении Аугсбурга, в прошлом году бросила философский и социологический факультеты.

Он развернул ноутбук к Сабине.

— Это ведь она? Неудивительно, что «Дедал» молчит.

Размокшая и полуобгоревшая фотография была слишком скверного качества для совпадения.

Сабина склонилась над столом.

— Что ещё рассказала соседка?

— Немного. С матерью Анны Конрад поддерживал разве что формальную связь — если не считать переводов. Но после её самоубийства он, похоже, взял дочь под крыло. А та ещё в детстве была строптивой, дерзкой и ни перед кем не желала гнуться.

Сабина задумчиво кивнула.

— Возможно, она в группе Рут-Аллегры Франке.

Тина подозрительно прищурилась.

— Сочувствующие РАФ… Рут-Аллегра Франке… только не говорите, что…

— Нам нельзя об этом говорить, — поспешно перебила Сабина. — Но да. В самую точку.

Тина разом побледнела.

— Вот дерьмо, — вырвалось у неё. — Так вот откуда такая гонка.

В этот миг у Сабины зазвонил телефон. Она взглянула на дисплей.

— Снейдер.

Сабина приняла вызов и нажала громкую связь.

— Здравствуйте, вы на громкой. Со мной Тина и Марк.

— Немедленно возвращайтесь с Марком в офис. Дело сдвинулось. У нас след.

Тина подалась вперёд.

— И где же, и как? В трёх коротких чётких предложениях, — добавила она с широкой ухмылкой.

— Мартинелли, вы что, в моём присутствии пытаетесь…

— …острить? — перебила она. — Ни в коем случае. Итак?

— По итогам вашего расследования БКА проверило все преступления в Аугсбурге за последние двенадцать часов. Анну Бишофф засекла камера банкомата в центре — она снимала деньги с карты, украденной незадолго до этого у пожилой дамы. Сейчас её разыскивают по всему городу. Скоро возьмём.

Сабина запустила пальцы в спутанную шевелюру Марка.

— Выезжаем через десять минут. Марку только нужно принять душ.

И, не дав Снейдеру вставить очередную колкость, она положила трубку.

Тина поднялась.

— Боже, до чего я рада, что больше не служу в этой конторе и сама себе начальница.

— Неужели? — лукаво прищурилась Сабина. — И ничуть не скучаешь?

Тина не ответила.

— Двигайтесь, голубчики, — бросила она вместо этого. — Я пока уберу со стола.

---

 

Отправить