Суббота, 18 мая

 

Кара Петцольд стояла под козырьком конференц-центра и, роясь в сумочке, прикуривала сигарету. Пальцы подрагивали.

Проклятое совещание затянулось. Стрелки давно перевалили за четыре, а ей предстояло сию же минуту срываться из Берлина в Лейпциг. На вечер были куплены билеты в театр — для неё и мужа. В понедельник — снова самолёт, теперь в Дортмунд, в офис. Одно дело наступало на пятки другому. И всё же без этой сигареты она бы не тронулась с места: то, что решили сегодня за закрытыми дверями, грозило обернуться бурей.

Пока Кара затягивалась, из здания один за другим выходили участники заседания. Она кивала им молча, без улыбки, и смотрела, как подкатывают чёрные лимузины и по очереди увозят политиков. Странно, что до сих пор не объявилось ни одной журналистской души.

Стоит им пронюхать — и здесь начнется ад.

Последним сквозь автоматические двери шагнул Филипп Дегенхард. Безупречен до неприличия: костюм от кутюр, туфли на подкованной подошве, строгий галстук. В свои сорок три он ещё слыл молодым, но за минувшие двадцать лет успел проводить на покой не одно правительство, занимая пост статс-секретаря при министре внутренних дел.

Кара откинула за плечо длинные светлые волосы.

— За вами не пришлют лимузин?

Он улыбнулся одними губами.

— Вышел подышать. Здесь ещё дела, а в офис доберусь автобусом.

Голос у него был приятный, бархатистый.

— В самом деле?

— В понедельник новый раунд. В Гааге. — Он чуть поморщился. — Конференция по безопасности. Неделя.

Ей это чувство было знакомо до боли.

— Мир крутится без жалости. Передохнуть некогда.

Он ответил усталой улыбкой.

— А вы? Как вы теперь, когда худшее позади?

— После того как постановили свернуть производство, а в понедельник мне уволить семьсот человек? Отвратительно. В Рурской области меня будут носить на руках.

И ни о каком «позади» речи не идёт.

— Зато за вами правительство, — попытался ободрить он.

Единственное преимущество её положения — положения топ-менеджера полугосударственного концерна, выпускавшего ветрогенераторы для Федерального союза ветроэнергетики. Задачи это, впрочем, не облегчало. Она вдавила сигарету в пепельницу у колонны и наклонилась к чемодану, битком набитому ноутбуком и документами.

— На вид тяжеловато. Позвольте?

— О, такой сильный мужчина, как вы, сейчас был бы как нельзя кстати, — протянула она с лёгким кокетством.

— Не вопрос. — Он подхватил чемодан. — Провожу. Вы в подземном?

— На стоянке. Благодарю.

Кара перекинула ремешок сумочки через плечо и застегнула блейзер. Небо заволокло тучами; поднявшийся ветер гнал по мостовой обрывки газет. Дегенхард провёл её мимо шлагбаума к нужному ряду.

— Электромобиль, — заметил он.

— Разумеется. Хорошо для имиджа.

Она пожала плечами. Ключ лежал в сумочке, в зоне приёма сигнала, и «Порше» сам разблокировал двери — осталось взяться за ручку.

— В наше время приходится думать о каждой мелочи.

По правде говоря, удар по её собственной репутации, неизбежный при массовых увольнениях, задевал её сильнее, чем судьбы тех, кого она отправляла за ворота.

Дегенхард уложил багаж и прикрыл крышку.

— Доброй дороги.

— Спасибо. И вам лёгкого полёта в Гаагу, господин статс-секретарь.

Она протянула руку.

Пока Дегенхард шёл обратно к зданию, Кара опустилась за руль, вставила телефон в держатель, пристегнулась и нажала кнопку пуска.

За мгновение до того, как ожил двигатель, она заметила, что под стеклоочистителем топорщится пачка листовок.

Вот досада.

Она ещё раздумывала, выходить ли снова, когда из приборной панели ударила ослепительная вспышка.

Грохота она уже не услышала.

Взрывная волна швырнула Филиппа Дегенхарда на асфальт. Спину обдало жаром, в нос ударило горелым пластиком. Вокруг со звоном сыпался металл.

С трудом он поднял голову. Машина Кары Петцольд пылала. Пламя взвивалось на несколько метров, в небо карабкался чёрный столб дыма.

Только теперь заложило уши. Оглушённый, он поднялся и, не отрывая глаз от огня, машинально отряхивал костюм.

Электромобили горят, когда аккумулятор идёт вразнос; случается, и взрываются. Но это была бомба. Сердце колотилось у самого горла.

Ещё немного — и он отправился бы следом.

Подойти к машине, чтобы вытащить Кару, было немыслимо: жар стоял стеной. Несло жжёной резиной, маслом, палёной проводкой. Ветер швырнул ему под ноги обугленный клочок бумаги. Листовка. Точнее, прокламация — только без единой строчки текста.

Он придавил её носком ботинка и вгляделся в изображение. Красная пятиконечная звезда, обращённая остриём вверх. В центре — автомат.

MP5 от «Хеклер и Кох».

Значит, вот оно. Началось.

---

 

Отправить