О кладбищах и их очевидной корневой перекличке со словом «клад» можно было бы сочинять книги. И речь идет не о романтических приключениях Гекльберри Финна и гробокопателей, ищущих сокровища. Все намного прозаичнее. Ритуальные услуги сегодня стоят дорого и являются неплохой статьей дохода для всех, через кого проходят несчастные, хоронящие своих близких. Этот конвейер обирает человека как липку, а если попадается богатый клиент, то ради него и его щедрой оплаты можно пойти даже на кощунство и попрание не только уголовного кодекса, но и божьего закона. Не секрет, что десятилетиями предпринимаются перезахоронения, особенно – могил, за которые некому постоять, поскольку родственников уже не осталось. Преступники живых-то не жалеют, так чего ждать мертвым? Огромное количество граждан считают, что им все равно. Это приравнивает мертвого человека к мусору, бесправному материалу.

Это прозвище было присвоено центральному некрополю Казани самими жителями. Основанное в 1766 году Арское кладбище находится в Вахитовском районе, имеет 300 тысяч захоронений и занимает площадь более 6,5 тысячи квадратных метров.

В 1982–1983 годах персоналом, обслуживающим кладбище, были проживавший в домике сторож и конторщик. Работали здесь главный инженер, 4 могильщика, 3 караульщика и 1 привратник. Это были личности весьма примечательные: их не раз сравнивали с персонажами Михаила Булгакова. Главный инженер носил фамилию Вованд, кочегар – Вольцифер, охранник – Никодимус. Занимавшиеся захоронениями «левые» граждане откликались на прозвища Доход, Бруно, Пушкин, Коля-Ваня, Мороз, Водолаз, Шланг, Руль. Все эти лица – сторожа, кочегары, могильщики – выглядели как бизнесмены. Они носили модные джинсы, норковые шапки, дорогие пальто.

Неудивительно, что на кладбище процветали ночные церемонии для богатых клиентов, при том, что официально территория была закрытой для новых захоронений. 1 мая 1982 года кладбище и МВД подписали договор о совместной охране объекта, и ночью по кладбищу ходил патруль из двух милиционеров с собакой.

Но 16 марта 1983 года произошло ЧП. Милиционер Андрей Царьков не вернулся с вахты. Это был совсем молодой человек, которому едва исполнился 21 год. В марте еще лежал снег, и он заходил погреться в местный храм, а потом вновь патрулировал по дорожкам. В три часа дня он не вернулся. Отряд МВД во главе с будущим министром России Виктором Ериным начал поиски. К вечеру патрульного милиционера нашли. Он был застрелен двумя выстрелами и засыпан снегом, рация не работала, а пистолет исчез.

Вначале милиция обратила внимание на еще одно экзотическое лицо, подвизавшееся на кладбище – Франса Цыбульского, восьмикратно судимого поляка, неведомым образом оказавшегося в Казани, подрабатывавшего слесарем и тащившего на себе крест, собственноручно сваренный из арматуры. Он намеревался продать этот крест за пять рублей родственникам усопших. Вторым подозреваемым тоже оказался слесарь – недавно «откинувшийся» 29-летний бакинец. Уж очень похож оказался «почерк» бакинца: в 1971 году его судили за убийство милиционера в столице Азербайджана. Бакинец похитил табельное оружие и пытался ограбить банк. Однако оба задержанных были вскоре отпущены: их нахождение на работе во время убийства милиционера Царькова было подтверждено регистрацией на проходной и свидетельством коллег по цеху.

У могильщиков кладбища тоже оказалось алиби, но они несколько раз упомянули имя мастера спорта СССР по пулевой стрельбе Аркадия Кирьянова. За этой витриной скрывался человек с неустроенной личной жизнью, промышлявший левыми заработками от незаконных погребений и нацеленный на легкий заработок. С женой он развелся в 1981 году и разыскивался за неуплату алиментов, из дома выписался и жил в другом месте – на улице Некрасова, в историческом доме № 13, где почти сто лет назад, в 1887 году, Максим Горький печатал прокламации подпольного кружка Николая Федосеева.

На Кирьянова обратили внимание, потому что эксперт Лев Борисович Соколов сразу завил, что первый выстрел, уложивший милиционера, был сделан с расстояния 15 метров, а так стрелять способен только профессионал. А в зоне действия Арского кладбища был только один снайпер – Аркадий Кирьянов. Он был хорошо знаком с видом спорта «Олимпийка» (или МП–8) – стрельбой с расстояния 25 метров. Всю жизнь спортсмен любил огнестрельное оружие и носил с собой обрез. Он тоже занимался незаконными захоронениями ради больших денег. Заносчивый Аркадий был знаменитостью и не раз попадал в милицию за хулиганские поступки. Чаще всего он приставал к женщинам и вступал в драку с их кавалерами. И каждый раз его отпускали: из уважения к спортивным заслугам. Но после второго такого инцидента он был уволен из оперативно-конвойного дивизиона МВД.

Милиционера Царькова чемпион ненавидел, потому что тот не раз ловил его за разгребанием снега и в последнее время следил за ним. В тот роковой день спортсмен нацелился на оружие патрульного. Прихватив обрез и 25 патронов, он отправился на кладбище, намеренно прошел дальше к могилам и свистом выманил милиционера. Когда Царьков последовал за ним, Кирьянов вышел и стал стрелять. Забрав оружие Царькова, он планировал ограбить инкассаторов, но не успел. Когда на него пришла оперативка, в оперативном отделе оказалось всего три человека, причем оружие – одно на троих. Но времени ждать не было, и оперативники отправились брать вооруженного преступника.

Его судили по статье «191–2, 218–1 ч 2, 3» Уголовного кодекса. Суд начался 10 июня 1983 года. Кирьянов не раз изменял показания, отказывался от них. Он рассчитывал на снисхождение, но микрообъекты выдали его с головой: на его джинсах были найдены микрочастицы шинели и крови милиционера. Следственные эксперименты, на которых Кирьянов подробно рассказывал об убийстве, тоже стали доказательствами против него. Узнав о высшей мере наказания, бывший спортсмен воскликнул: «Да здравствует самый гуманный в мире суд!» 29 ноября 1984 года приговор был приведен в исполнение. Но едва ли это изменило характер «Адского кладбища» и его мистических обитателей.