Феномен двойного самоубийства хорошо известен. Возможно, в основе такого романтического порыва, входившего в моду в начале XIX и начале ХХ века, была шекспировская история о Ромео и Джульетте. Хотя стоит сделать оговорку: в том сюжете из эпохи Возрождения присутствовали все-таки ложное самоубийство и трагическое недоразумение.

Художники (в широком смысле), то есть писатели, артисты, музыканты, склонны к подобным театральным жестам. Не стала исключением и Япония. В начале 20-х годов ХХ века там тоже появилась влюбленная пара самоубийц – поэт Такэо Арисима и редактор женского журнала Акики Хатано.

Для многих эта история представляла собой загадку. Даже для хорошо знавших Арисиму современников. Этот яркий, элегантный мужчина был талантливым писателем и счастливым семьянином. Его роман «Женщина» (1918) справедливо конкурирует с известными произведениями европейской классики – «Мадам Бовари» Гюстава Флобера, «Эффи Брист» Теодора Фонтане и «Молодой женщиной 1914 года» Арнольда Цвейга. Уместно будет упомянуть еще Льва Толстого и Генрика Ибсена.

Произведение Арисимы – это внутренний монолог молодой эмансипированной японки, запутавшейся в своих чувствах и страдающей от одиночества в толпе. Кажется, что роман написан не мужчиной, а женщиной, что это ее тайный дневник – настолько точно, со всеми деталями в нем показана природа женских мыслей и чувств. Судьба Йоко так же трагична, как судьба Эммы Бовари, Эффи Брист или Леоноры Валь: изменчивость любви, неумение быть матерью, отсутствие тепла и понимания в семье родителей.

Роман «Женщина» был написан за четыре года до гибели автора. Еще в 1911–1912 годах он опубликовал первую часть в журнале «Сиракаба», но успеха она не имела, и Арисима на время оставил роман. Через шесть лет он решился закончить произведение и опубликовал целиком. Неожиданно роман был встречен публикой с восторгом. Это свидетельствовало о том, что изменились времена и люди. Японская критика тоже высоко оценила роман, причислив его к лучшим произведениям критического реализма. О своей героине писатель сказал: «Я пытался изобразить пылкую, умную, передовую женщину, в которой начало пробуждаться самосознание, но которая не знает, каким путем идти, женщину, жившую в эпоху, когда общество не знало, как к таким людям относиться».

Йоко влюбляется, конкурирует с матерью из-за молодого возлюбленного, выходит замуж и обнаруживает, что ошиблась: ее муж оказался вялым, пошлым, безынициативным обывателем. С ним невыносимо жить. Она уходит, зная, что беременна, и врет, что ребенок от другого. Обиженная мать, имевшая виды на молодого человека, начинает ненавидеть ее ребенка, когда узнает в ней черты своего бывшего ухажера. Гибель Йоко тоже очень современна для той эпохи: она заболевает брюшным тифом. Но совсем другая судьба ожидала автора романа.

Япония с самого начала века перестраивалась в соответствии с новыми, капиталистическими реалиями. Молодые ехали в Европу и Америку учиться. Приоритетными областями знания становились экономика и социология: японцы, особенно начинающие жизнь, полагали, что именно это спасет мир и сделает его счастливым. Ничего не напоминает? Складывается впечатление, что каждые сто лет все повторяется, а мир вошел в какую-то вихревую спираль. Мир скоростей и людей-винтиков. Все торопятся занять свое место.

Такэо Арисима родился в 1878 году в семье токийского чиновника министерства финансов. Когда будущему писателю было четыре года, отца назначили начальником таможни в Иокогаме, и семья переехала. Отец не был скучным деловым человеком, он учил детей языкам и культуре. В 1891 году они вернулись в Токио: там отца ожидала должность начальника таможенного управления министерства финансов. Через два года он вышел в отставку и переехал в Камакура: не сошелся с начальством в политических взглядах.

Его сын Такэо готовил себя в чиновники по сельскому хозяйству и в 1896 году поступил в сельскохозяйственный институт города Саппоро на Хоккайдо. Однако в те годы его уже волновали не проблемы сельского хозяйства, а философия бытия и смысл жизни. Он увлекся дзэн-буддизмом и самосовершенствованием, потом – христианством. В начале ХХ века он отправился в Гарвард, чтобы продолжить образование, изучал там историю и экономику. В 1904 году написал работу «Влияние иностранной цивилизации в японской истории» и получил степень магистра искусств. Еще два года Арисима жил в Америке и все дальше уходил от христианства. Его интересовал социализм. В 1907 году он познакомился в Лондоне с Кропоткиным и увлекся анархистскими идеями, с которыми он окончательно порывает в 1911 году.

После этого он вернулся в Японию и преподавал английский язык в сельскохозяйственном институте Саппоро. С 1910 года Такэо примкнул к литературным кругам и начал печатать первые рассказы. Вместе с единомышленниками он основал журнал «Сиракаба». Об этих новаторах великий Рюноскэ Акутагава говорил, что «они распахнули настежь окно в литературный мир и впустили чистый воздух».

Члены сообщества «Сиракаба» склонялись к идее сельскохозяйственной общины толстовского типа. Политика их не интересовала. Такую общину они создали в 1918 году. Арисима в ней казался левым и предостерегал товарищей от идеализма. Абстрактно-гуманистические, пацифистские установки были ему чужды. Об этом говорит его открытое письмо, опубликованное в журнале «Тюокоров». Однако за ним уже следят секретные органы – из-за романа «Женщина». Взгляды Арисимы многие считают опасными и вредными.

В 1917 году писатель публиковал «Потомка Каина», новеллы, пьесы, критические статьи. Вышла даже подборка его избранных произведений. А с 1921 года начал печататься его новый роман «Созвездие».

«Затаившееся чудовище, казалось, не дышало и безмолвствовало, будто пораженное немотой». Это «Чудовище во мраке» (так назывался популярнейший детектив Эдогавы Рампо), похоже, присутствует в сознании многих японцев. До поры до времени оно не дает о себе знать, но потом…

Казалось бы, насыщенная и успешная жизнь писателя. Свои произведения Арисима видел опубликованными и имел успех у читателей. Но этому сопутствовала семейная драма. Умерла от туберкулеза горячо любимая жена Ясуко, оставив его с тремя детьми. Есть от чего испытывать депрессию. И все же: он – глава семейства. Трое маленьких мальчиков, мама, сестра. Обо всех этих людях ему стоило заботиться. Ясуко была необыкновенной красавицей, ее портрет писатель повесил на видном месте и смотрел на него с грустью, но после нее осталась часть ее природы – сыновья.

Однако происходит что-то странное. Восьмого июня 1923 года Арисима прощается с мамой и сестрой, выходит из дому и… не возвращается. Никто не понимает, что произошло. Лишь через месяц в горах Каруидзава обнаруживают затерянный домик, а в нем – два трупа. Это были Такэо Арисима и его подруга Акико Хатано.

С Акико писатель познакомился в 1922 году. Она – уже состоявшаяся женщина с полной и насыщенной жизнью: редактор женского журнала «Фудзин Корон», семейный человек. Однако многое объясняет детство человека, его прошлое.

Такэо Арисима родился в богатой семье чиновника, его родители происходили из семей самураев, он получил изысканное воспитание. О его возлюбленной известно совсем другое. Она была дочерью гейши и взята на воспитание немолодым и богатым изготовителем кукол Хатано. В этой милой девочке он тоже увидел куклу и впоследствии женился на своей воспитаннице. Не напоминает ли это истории о маньяках, играющих в куклы и похищающих девочек с кукольной внешностью? Говорилось, что Хатано был строг со своей женой, презирал ученых женщин и считал, что женщина создана лишь для того, чтобы украшать собою дом в изысканном кимоно.

Но все вышеперечисленное никак не объясняет того факта, что Акико стала образованной и раскрепощенной женщиной, редактором журнала. Едва ли богатый деспот позволил бы всего этого добиться своей кукле. Совершенно очевидно, что она обладала какими-то личными правами, которые в полной мере реализовывала.

Говорилось также о том, что она встречалась с Арисимой тайком – под видом командировок. Узнав об этом, Хатано выгнал ее из дома, а с Арисимы потребовал компенсацию за оскорбление семейной чести, которую тот выплатил, дабы не бросить тень на свою семью. Но и это не объясняет двойное повешенье двух зрелых, разумных и весьма прогрессивных людей. Акико была опозорена, но к этому приплетается еще и творческая депрессия Арисимы, который не мог написать ни строчки. И это объяснение не выдерживает критики, потому что забыть о своем семейном долге писатель не мог.

Обычно исследователи ссылаются на традицию судзуки – двойных самоубийств влюбленных в Японии, – характерную и для людей зрелого возраста. Влюбленная пара оказалась перед выбором – быть вместе и потерять свою среду, свои жизненные достижения, выставить себя на всеобщее обозрение во все еще консервативной Японии или же разом покончить с этим недружелюбным миром. Именно так это событие трактует официальная версия: «Они не могли жить друг без друга и решили уйти из жизни вместе».

Оба литератора предпочли повеситься в заброшенном домике.

Но Арисима не походил на человека, слепо придерживавшегося традиций. Выбор есть всегда. Разве самоубийство не является отказом от всего сразу – и от общества, и от любви? Довольно странное решение для двух образованных людей, которые едва ли отличались юношеской сентиментальностью. И еще более странно – выбрать для этого повешение, не эстетичное и позорное.

Японские литераторы, знавшие Арисиму лично, так и не смогли разгадать эту загадку. Они пытались понять, как писатель, хранивший память об умершей жене, вдруг настолько влюбился в замужнюю даму, что пошел на самоубийство. Возможно, дело было не в любви, а в его одиночестве среди людей, превратившихся в индустриальных роботов?

Кодзира Сэридзава, в начале 1920-х годов – молодой прозаик, а впоследствии – номинант Нобелевской премии, писал: «В своей заносчивости я был уверен, что душевные муки Арисимы проистекают только лишь из-за недостатка его познаний в экономике. Учась в лицее, я колебался, не посвятить ли себя гуманитарным наукам, но, наблюдая за мучительными раздумьями Арисимы, выбрал в университете экономический факультет. С глубоким сочувствием вспоминаю ныне рассказы Арисимы о его творческих и нравственных терзаниях, которые тогда слушал с пренебрежением. Сейчас-то я понимаю, как он был несчастен, будучи окружен молодежью, легкомысленно взирающей на жизненные невзгоды».

Возможно, Арисима и мучился от духовного распада окружающего мира. Но при чем тут Акико и традиция судзуки?

Вся эта история с повешеньем в избушке очень сильно отдает какой-то пошлой бульварной беллетристикой в духе итальянских новелл начала ХХ века. Она никак не вяжется с писателем-толстовцем, который никогда не был пошлым, да к тому же был обременен семьей и маленькими детьми. Конечно, японская душа – потемки, и все же…

Рискнем предложить еще одну версию. Коль скоро тела Арисимы и Акико были обнаружены ровно через месяц после его исчезновения, нетрудно предположить, что вести расследование в таких условиях было уже крайне трудно, если не бессмысленно.

И это приводит к одному закономерному вопросу: а было ли это самоубийство? Ведь лучших условий для совершения двойного убийства и представить невозможно.

Говорят, были прощальные письма. По ним якобы и опознали тела. Но сколько таких писем было надиктовано или сфальсифицировано.

Кому это было нужно? Здесь видятся два мотива. Первый – политический: секретным службам хотелось разом устранить двух неудобных литераторов – писателя-социалиста и эмансипированную даму. Второй – семейно-бытовой и самый правдоподобный: ревнивец муж не смирился с позором и вместе с подельниками наказал влюбленную пару. Кстати, двойное самоубийство в духе бульварного романа – это именно тот уровень фантазии, который характерен для агентов спецслужб и обманутых мужей. Удивительно, что эта версия ни разу не рассматривалась. Но прошло слишком много времени, и сегодня истину уже не установить.