«Ищейки с Боу-стрит»
Однако кое-что значительное в области дознания все-таки произошло. В 1748 году выдающийся писатель Генри Филдинг, известный своим романом «История Тома Джонса, найденыша», создал весьма важное формирование, которое можно было назвать первой полицией. Филдинг сам был мировым судьей в Лондоне, причем – умным и неподкупным. Он сформировал команду из шести человек, наделенных вполне профессиональными данными, и поставил перед ними задачу – бороться с преступностью. Эти «Люди Филдинга» впоследствии получили название «Ищейки с Боу-стрит». На улице Боу располагалось здание суда, куда сыщики приводили нарушителей.
В 1754 году, после смерти писателя, должность судьи перешла к его брату Джону. Это была весьма примечательная личность. Джон Филдинг с юности ослеп, но был умен и обладал обостренным слухом, позволявшим ему безошибочно узнавать преступников по голосу и шагам. Продолжив дело брата, Джон в 1763 году ввел конные патрули. Теперь можно было контролировать подступы к Лондону и провинциальные дороги. Вторым новшеством слепого судьи стали плакаты с описанием преступников, появившиеся в 1772 году. Так впервые зародилась основа антропометрической системы идентификации преступников, хотя до появления метода Альфонса Бертильона (1853–1914) было еще далеко.
К 1792 году в Лондоне было 8 стационарных участков полиции, и в каждом из них по 3 магистрата и по 6 констеблей. Но британские окраины жили по-прежнему стихийно, и жители продолжали играть роль дружины.
Британские классики описывали в своих произведениях команду с Боу-стрит.
Роберт Стивенсон в романе «Сент-Ив» упоминает обиходное уличное название сыщиков:
«– Кто тут был, сэр, вы не подозреваете! – говорил он, когда экипаж тронулся. – Красножилетники! – и мальчик значительно кивнул мне головой.
– Красножилетники? – повторил я, так как самым глупейшим образом в эту минуту не понял выражения, которое нередко слыхал прежде.
– Ну да, красножилетники, сыщики. Полицейские сыщики с улицы Боу. Двое… один из них был сам Лавендер. Вдруг я ясно слышу, как товарищ говорит ему: “Ну, мистер Лавендер, готовы вы?” Они завтракали рядом со мной, сидели так близко от меня, как вот этот кучер… Они были тут не ради нас… а ради одного человека, сделавшего подлог. И я не направил их на ложный след, о, нет! Я решил, что будет скверно, если они очутятся на нашей дороге, и потому доставил им “очень ценные указания”, как выразился мистер Лавендер. Он поблагодарил меня, дал мне на чай, и они направились в Лютон».
Чарльз Диккенс в романе «Оливер Твист» создает зарисовку самого полицейского управления: «Он очутился в плотной толпе, состоявшей преимущественно из женщин, теснившихся в грязной, душной комнате, в дальнем конце которой находилось огороженное перилами возвышение со скамьей для подсудимых у стены слева, кафедрой для свидетелей посередине и столом для судей справа; это последнее, устрашающее место было отделено перегородкой, которая скрывала суд от взоров простых смертных и давала свободу черни представлять себе (если ей это удастся) правосудие во всем его величии.
На скамье подсудимых сидели только две женщины, которые все время кивали своим восхищенным друзьям, пока клерк читал какие-то показания двум полисменам и чиновнику в штатском, склонившемуся над столом. Тюремщик стоял, опершись на перила скамьи подсудимых, и лениво постукивал себя по носу большим ключом, отрываясь от этого занятия лишь для того, чтобы окриком пресечь неуместные попытки зевак вести разговор или, сурово подняв взор, приказать какой-нибудь женщине: “Унесите этого ребенка”, – если торжественное отправление правосудия прерывалось слабым писком какого-нибудь тощего младенца, доносившимся из-под материнской шали. Воздух в комнате был тяжелый и спертый; от грязи изменилась окраска стола, а потолок почернел. На каменной стене возвышался старый, закопченный бюст, а над скамьей подсудимых – запылившиеся часы – единственный предмет, который, казалось, был в должном порядке, тогда как пороки, бедность или близкое знакомство с ними оставили на всех одушевленных существах налет, вряд ли менее неприятный, чем густой, жирный слой копоти, лежавший на всех неодушевленных предметах, хмуро взиравших на происходящее».
Такой была погрязшая в преступлениях Британия. И ее зеркальным отражением – команда сыщиков, отнюдь не питавшая ко всем попадающим в участок теплых, дружеских чувств, будь то здоровый детина или несознательный младенец. Повседневность и грязь сделали этих людей нечувствительными к чужому горю, но невероятно цепкими к деталям. Многие из них стали блестящими профессионалами. Так рождался первый сыскной коллектив.
Вслед за «Ищейками с Боу-стрит» начали появляться специальные службы в Британии и других странах Европы. 29 сентября 1829 годав Лондоне по приказу министра внутренних дел Роберта Пиля был создан будущий Скотланд-Ярд – служба гражданской полиции. 1000 сотрудников охраняли безопасность 2 миллионов человек. Название службы происходит от улицы Большой Скотланд-Ярд (Уайтхолл). Позднее штаб-квартиру службы перенесли на набережную Виктории. Во времена Шерлока Холмса, в конце XIX века, это были два отдела – уголовный розыск и лицензионная служба транспорта. Сегодня она расположена в Вестминстере и ее штат составляет 40 тысяч человек на 7 миллионов жителей.
Конный патруль с Боу-Стрит. Фото XIX в.
Почти на 20 лет раньше лондонской службы (в 1810 году) в Париже была создана французская служба безопасности – префектура Сюртэ. Немногим известно, что ее основателями и первыми служащими были сами преступники.
Назад: Город преступлений
Дальше: Архивы Эжена Видока
