Из загадочной Британии садов, замков, провинциальных страстей и семейных трагедий переместимся в столицу Туманного Альбиона. Но не в королевский дворец, с его страстями и интригами, властными императрицами и хитроумными министрами, а – в Лондон уличный, полный теней и шорохов.

В конце ХХ – начале XXI века Лондон настолько не похож на себя из века XIX, что кинофильмы из криминальной жизни старой викторианской Англии теперь приходится снимать в Праге. Несмотря на то что столица Туманного Альбиона по-прежнему остается городом контрастов – помпезно-чопорного Сити и весьма вольных окраин, – облик ее изменился до неузнаваемости. О темных задворках, зловещем тумане, черных каретах и Джеке Потрошителе вспоминали разве что в кино или при чтении рассказов Конан-Дойла.

А между тем все это было, и детективный жанр неслучайно родился именно в этом государстве – империи, владычице морей, одной из самых влиятельных держав мира, но и – одной из самых преступных держав. Именно здесь одновременно существовали скучная среда стряпчих и старых дев, уличное общество сирот-попрошаек, подземный мир подонков и проституток и то внезапное, ползучее и неуловимое зло, которое могло подкараулить любого в неурочный час. А самым вызывающим и назидательным примером такой внезапности и неуловимости зла стала написанная Р. Стивенсоном история о добропорядочном докторе Джекиле, который по ночам превращался в свою вторую ипостась – маниакального мистера Хайда, резавшего всех подряд – и добрых самаритян, и темных личностей. Куда уж дальше? Всё не то, чем кажется, и под безупречным фраком джентльмена скрывается окровавленное лезвие. Главная мысль Стивенсона: мы и самих себя-то знаем мало, в каждом из нас сидит это зло – то спит, то просыпается и поднимает голову.

Это может показаться удивительным, но в XIII веке сыска как такового не было вовсе. В Британии дневной порядок надлежало охранять всем ее жителям, то есть – гражданским лицам. Лишь ночью вступала в дело специальная стража, закрепленная «Вестминстерским статутом» и состоявшая из мужчин старше 12 лет. В те времена подросток 13 лет был уже не мальчиком, но мужем. Контролировали стражу констебли округов. Стража обязана была осуществлять аресты и препровождать преступников к судье. Чем-то стражники напоминали первых русских филеров – доносителей из городов, которым не полагалось жалование. Стражники тоже работали на общественных началах, но уклоняться от своих обязанностей не имели права, рискуя нарваться на штраф или тюремное заключение. Чтобы избавиться от тягостной обязанности, некоторые стражники за гроши нанимали кого-нибудь, кто мог подменить их на дежурстве, и чаще всего это были люди непритязательные, безответственные и некомпетентные. О какой защите порядка тут можно было говорить?

В 1693 году Лондонским городским советом был введен «закон о страже», которая теперь должна была состоять из тысячи человек, набранных опять-таки со всего населения: «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Интересно, что в разные времена английские блюстители порядка – от стражников-дилетантов до полицейских-профи – имели у населения забавные прозвища: с конца XVII века – «чарли», с конца 20-х годов XIX века – «пилеры» и «бобби». «Чарли» назывались в честь короля того времени Карла II, «пилеры» – в честь создавшего их в 1822 году министра внутренних дел Роберта Пиля. Нетрудно догадаться, что и «бобби» они назывались в честь него же.

Еще одним органом правопорядка в конце XVII века была «Марширующая стража», патрулировавшая улицы. В 1705 году «чарли» и уличных обходчиков объединили, при этом журналисты впоследствии потешались над традицией нанимать себе сменщиков: «Требуются сто тысяч человек для лондонских стражников. Не стоит претендовать на эту доходную должность, если вам не шестьдесят, семьдесят, восемьдесят или девяносто лет, если вы не слепы на один глаз и не видите плохо другим, если вы не хромы на одну или на обе ноги, если вы не глухи как столб, если астматический кашель не рвет вас на куски, если ваша скорость несравнима со скоростью улитки, а сила рук не мала настолько, что не позволяет арестовать даже старуху-прачку, возвращающуюся после тяжелого трудового дня у лохани для стирки» (сатирическое объявление 1821 года).

Действительно, в Англии до реформы Роберта Пиля в 1829 году настоящей полиции не было. Был отряд нерасторопных дружинников, а правонарушения искоренялись мировыми судьями в лице землевладельцев и сквайров, а также констеблями. Денег они не получали, но поощрялись «парламентским вознаграждением» за поимку преступника. Естественно, в среде этих «новых центурионов» процветали лень и коррупция.

Одним из рудиментарных явлений прошлого сегодня является Королевская канадская конная полиция, созданная 1 февраля 1920 года на основе Северо-Западной конной полиции (North West Mounted Police) конца XIX века, задачей которой была борьба с американскими бандами и индейцами, вторгавшимися на канадскую территорию. Не стоит забывать, что Канада – доминион Великобритании, отсюда и столь удивительная, отдающая патриархальностью форма полицейского ведомства.

КККП (или GRC) – национальная полиция Канады, наделенная всеми полномочиями настоящей полиции, в том числе – международными, государственными, провинциальными и муниципальными. Штаб-квартира находится в Оттаве. GRC – единственное в мире полицейское формирование, которое исполняет обязанности всех служб по охране порядка и безопасности государства: занимается борьбой с терроризмом, организованной преступностью и наркотиками; охраной дипломатов и первых лиц государства; расследованием федеральных преступлений и контрразведкой; охраной общественного порядка; регулированием дорожного движения; охраной государственной границы; таможенным контролем; учетом огнестрельного оружия; международными миротворческими миссиями под эгидой ООН. Единственные территории Канады, не являющиеся вотчиной GRC, это Онтарио и Квебек. Сегодня эту своеобразную полицию-стражу нередко называют «тенью прошлого» и «остатком XIX века».