Мощный комплекс Региональной больничной кассы с его многочисленными амбулаториями и пристройками громоздился на Винерберге среди соседних домов, словно огромный куб. В нескольких кабинетах на верхних этажах еще горел свет; остальной зеркальный фасад лежал во тьме.

Хогарт свернул в подземный гараж больничной кассы и припарковался на гостевом уровне рядом с черным универсалом. Портье за стеклянной перегородкой не сделал ни малейшей попытки его остановить — только записал номер машины.

Дальше работу брали на себя камеры наблюдения: они фиксировали каждое движение Хогарта. Он достал из багажника стальной чемоданчик и фонарь и направился к лестничной клетке под пристальным взглядом мигающего объектива.

Кто бы ни устроил пожар в архиве, через подземный гараж он в здание наверняка не входил: криминальная полиция, конечно, уже просмотрела видеозаписи.

Хогарт не пошел к лифтам, а двинулся по указателям к архиву, в подвал. Едва он открыл противопожарную дверь в коридор, как почувствовал запах обугленного пластикового покрытия на стенах и полу.

Здесь, внизу, выключатели не работали. Хогарт щелкнул фонарем и пошел вперед. Через несколько метров он добрался до двери, которую сотрудники криминальной полиции опечатали. Он сорвал желтую ленту, сломал пломбу и толкнул дверь.

Куски сажи заскрежетали под ней, будто друг о друга терлись два листа наждачной бумаги.

Пожар уничтожил не только архив, но и весь подвальный этаж. Семь миллионов евро материального ущерба должны же были откуда-то взяться. Судя по всему, огонь начался именно в архиве: полиция опечатала только эти помещения.

Хогарт шел за лучом фонаря, проходя комнату за комнатой. Пламя не пощадило ничего. Письменные столы, вращающиеся кресла, ковролин, картотечные шкафы, компьютеры, картины, лампы — чем бы все это ни было прежде, теперь оно превратилось в одну сплошную груду пепла.

Жар здесь, должно быть, стоял чудовищный. Оставался лишь вопрос: откуда огонь брал кислород? Поджигатель позаботился, чтобы пламя не погасло слишком быстро. Все двери были распахнуты, а расположенные высоко подвальные окна открыты настежь. Световые приямки выходили на уровень улицы.

Сажа и пепел, смешавшись с водой из пожарных рукавов, образовали на полу вязкую черную жижу. Хогарту следовало подумать об этом заранее и взять сапоги. Теперь он осторожно пробирался по грязи, переступая из одной лужи в другую.

Когда он вошел в серверную, стало ясно: очаг пожара найден. На это указывали несколько номерных табличек криминальной полиции, все еще стоявших на местах.

Над головой висели обугленные остатки лопнувших неоновых трубок. Серверные стойки, доходившие до потолка, образовывали несколько проходов, и Хогарт один за другим прошел по ним.

Почерневшие металлические корпуса тускло отсвечивали в луче фонаря. Жесткие диски, магнитные ленты и распределительные щиты расплавились в причудливые пластиковые комья. Из обугленных разъемов тянулись вязкие нити — все, что осталось от прежней кабельной путаницы.

Здесь хранились данные более чем миллиона застрахованных и примерно четырехсот тысяч членов их семей, включенных в страховку. Наверняка ИТ-отдел ежедневно загружал одну-две резервные копии на другие серверы, но и те так же рассыпались в пепел.

Только теперь Хогарт по-настоящему осознал масштаб ущерба. Семь миллионов евро порчи имущества были меньшим из зол.

Он выбрался из лабиринта серверных башен, чтобы вдоль стены пройти в следующий компьютерный зал. И здесь фрамуги не просто откинули — их раскрыли настежь, чтобы подпитывать огонь кислородом.

Да, он должен был гореть долго. Достаточно долго, чтобы уничтожить все без остатка.

Жар оказался таким сильным, что лопнули оконные стекла. По всему помещению валялись оплавленные стеклянные комья.

Хогарт прошел под оконными рамами и замер, когда под подошвами хрустнули осколки. В этом месте стекло тоже расплавилось на полу, приняв новые, абстрактные формы.

Но по какой-то причине обломки не разлетелись по комнате, а лежали прямо под окном. Хогарт осторожно выбрался из кучи и присел на корточки. Луч фонаря скользнул по затвердевшему стеклу. В развалинах отчетливо виднелся след его ботинка.

Тому, что осколки оказались именно под окном, было только одно объяснение.

Кто-то снаружи снял решетку, спустился с уровня улицы в световой приямок, выбил стекло, открыл окно и влез в подвал. Фрамуги находились примерно в метре восьмидесяти над полом.

Если поджигатель пролез сюда и после пожара выбрался из серверной тем же путем, он должен был быть либо довольно высоким и спортивным… либо соорудить под окном помост.

Но ничего похожего здесь не было. Хогарт обследовал каждый квадратный сантиметр, однако нашел только куски сажи да вязкий пластиковый налет, почти повсюду покрывавший расплавленное стекло.

Может, от пластикового стола? Вряд ли.

Несколько цветов сплавились в одно месиво, уже не поддававшееся опознанию. Хогарт понюхал находку. Возможно, след оставили одна-две канистры с бензином, поставленные друг на друга.

Он достал из портфеля несколько прозрачных пакетов для документов. Пинцетом соскреб пробы со стекла, пепла и пластика, после чего каждую поместил в отдельный пакет.

Затем выключил фонарь. Вынул из чемоданчика старую газету, развернул ее и сел на пол между тем, что осталось от клавиатуры и дисплея. Спиной он прислонился к металлической раме сервера и стал смотреть сквозь темноту на фрамугу.

Через проем падал лишь тусклый свет уличных фонарей. Издалека доносился шум машин.

Покуривая сигарету, Хогарт пытался восстановить, что произошло той ночью с пятницы на субботу. Островски, Дорнауэр и Фальтль были замучены до смерти, их кабинеты и квартиры перевернуты вверх дном.

Затем убийца проник в архив больницы Кайзерин-Элизабет и оттуда тоже унес определенные документы.

К четырем утра субботы он уже крался вокруг здания Региональной больничной кассы. Нашел подвальное окно в серверную, спустился в световой приямок, выбил стекло, открыл фрамугу, втащил внутрь несколько канистр с бензином, а потом спрыгнул сам.

Он повредил газовую трубу, чтобы все выглядело как несчастный случай. Потом либо демонтировал пожарные датчики, либо вывел из строя аварийный генератор, питавший спринклерную систему.

Затем распахнул все окна и двери, разлил бензин, поставил пустые канистры под окном, устроил пожар и снова выбрался наружу.

Пока Хогарт курил следующую сигарету, он несколько раз прокрутил эту цепочку в голове, но неизменно приходил к одному выводу: единственным возможным доказательством поджога были расплавленные пластиковые остатки, лежавшие в пакетах у него в чемоданчике.

Завтра утром он отвезет их в лабораторию и будет надеяться, что химики получат пригодный результат. В противном случае шансы доказать поджог оставались чертовски малы.

Хогарт все еще сидел в темноте и смотрел на тлеющий кончик сигареты, когда услышал отдаленный звук. Он шел из глубины здания.

В подвале кто-то был.

Хогарт быстро раздавил сигарету о пол.

Шаги приближались. Под подошвами у незнакомца похрустывал пепел. Медленно, стараясь не издать ни звука, Хогарт сунул руку под пиджак, расстегнул предохранительный ремешок наплечной кобуры и вынул «Глок».

Потом поднялся, задержав дыхание. Снял оружие с предохранителя и потянулся к мобильному, чтобы перевести его в беззвучный режим.

Звонок от матери или от кого-нибудь еще сейчас был ему нужен примерно так же, как двусторонняя пневмония.

Стараясь самому не вызвать предательского хруста, он прокрался через лабиринт серверов к дверному проему, ведущему в соседнюю комнату. Прислонился спиной к стене и затаил дыхание.

Шаги медленно двигались в его сторону — не уверенно, а осторожно, словно на ощупь, почти так же, как сам Хогарт только что пересекал помещение.

Он мог бы поклясться: так двигалась женщина.

Значит, ночной портье, обходивший здание, отпадал. К тому же в оцепленной полицией части ему в любом случае нечего было делать.

На мгновение луч фонаря упал через дверной проем в серверную, выхватив из мрака обугленные остатки компьютерной системы.

Для Хогарта было очевидно: ни полиция, ни персонал не стали бы среди ночи красться с фонарем по подвальным помещениям.

Возможно, сейчас он столкнется с тем, кто напал на него с монтировкой.

На этот раз он был готов. Когда шаги приблизились к дверному проему, Хогарт крепче сжал рукоять «Глока».

Луч снова скользнул через проем. В следующую секунду внутрь шагнула фигура. Хогарт бросился вперед, выбил у незнакомки фонарь, схватил ее за горло и прижал к ближайшему железному стеллажу.

Фонарь покатился по полу. Луч потерялся где-то во тьме. Одновременно Хогарт вдавил ствол пистолета ей в щеку.

— Не двигаться! — прошипел он.

Он услышал женское хриплое дыхание. В тот же миг уловил запах духов и почувствовал у запястья шелк блузки. Женщина хватала ртом воздух.

Это не Мадлен Боман.

Художница была выше, к тому же пользовалась другими духами.

— Не двигаться, — повторил Хогарт.

Он ослабил хватку и, убедившись, что женщина оцепенела от страха и не сдвинется с места, убрал ствол от ее лица. Потом шагнул назад и поднял фонарь.

— Кто вы? — спросил он, светя ей в глаза.

Она зажмурилась и заслонилась рукой. Ей было не больше тридцати; на носу — тонкие очки для чтения, светлые волнистые волосы до плеч.

В синей шелковой блузке, блейзере, туфлях на каблуках и юбке чуть выше колен она никак не походила на человека, который поджигает архивы или пытает людей до смерти.

— Меня зовут Доменик… Элизабет Доменик, — выдавила она. — Пожалуйста, не причиняйте мне вреда.

Хогарт опустил фонарь. Ему захотелось провалиться сквозь землю.

— Простите. — Он на мгновение посветил себе в лицо. — Меня зовут Питер Хогарт. Мы разговаривали по телефону несколько часов назад.

Повисло неловкое молчание. Потом Хогарт протянул ей фонарь. Он поставил «Глок» на предохранитель и убрал его в наплечную кобуру.

— Вы что, на цыпочках пробирались по комнатам? — спросил он.

— Да. — В ее голосе звенел неприкрытый гнев. — Поверить не могу, что встретила вас здесь. Что вы вообще делаете в архиве посреди ночи?

— То же самое мог бы спросить у вас.

— У портье есть моя визитка. Он должен был позвонить мне, как только кто-то незаконно проникнет в подвал.

— Он сообщил полиции?

— Нет, — прошипела она.

— И вы решили провести расследование в одиночку?

— А что мне еще остается? Вы же не перезваниваете. А в итоге все повесят на меня, — огрызнулась она.

Он хорошо ее понимал. Последние два дня Хогарт вел себя не слишком-то сговорчиво, хотя взялся за это дело и должен был не позднее четверга представить страховой первые конкретные результаты.

Но события пошли совсем не так, как ожидалось.

— Что вы здесь делаете? — повторила она.

— Осматриваю архив.

— В такое время?

— Если честно, до этого я был занят кое-чем другим.

Он прекрасно понимал, что сейчас ей, наверное, хочется оторвать ему голову. Но вместо того чтобы разразиться тирадой, она только глубоко вздохнула.

— Боже, мы никогда не успеем к вечеру четверга. И что, собственно, с вашим лицом?

— Расскажу позже. — Вдруг ему стало ее жаль. — Идемте. Я хочу вам кое-что показать…

Полчаса спустя они сидели бок о бок на газете, которую Хогарт разложил на полу. Доменик накинула на плечи его пиджак. Оба прислонились спинами к серверу и смотрели в темноте на фрамугу, под которой он обнаружил пластиковые остатки.

— Что скажете о такой версии? — спросил он, закончив рассказ.

Она долго молчала. В темноте он слышал только ее дыхание и чувствовал запах духов. Время от времени ее плечо едва заметно касалось его.

— У вас есть сигарета? — спросила она наконец.

— Конечно. Stuyvesant курите? — Хогарт принялся доставать пачку.

— «Большой аромат дальних стран: Peter Stuyvesant». — Она рассмеялась. — Господи, кто сейчас вообще курит Stuyvesant?

Хогарт замер.

— Так вам дать или нет?

— Да давайте уже.

Он дал ей прикурить, и она наклонилась вперед. Волосы она убрала за ухо. В свете зажигалки он увидел ее профиль.

Она была чертовски хорошенькой: большие миндалевидные карие глаза, веснушки и чуть вздернутый курносый нос.

Хогарт тоже прикурил. В эту минуту он был дальше от мысли бросить курить, чем когда-либо. Да и кто отказался бы в такой компании?

— Так что вы думаете о моей версии? — спросил он.

— Кто-то убивает трех врачей, врывается в архивы, чтобы уничтожить информацию, а потом устраивает пожар в Региональной больничной кассе, чтобы стереть последние следы уже здесь?

— Именно.

— А почему ваш убийца просто не украл документы из архива — как в больнице Кайзерин-Элизабет или в клинике Дорнауэра?

— Оглянитесь, — ответил Хогарт. — Сотни тысяч папок, тысячи жестких дисков с резервными копиями. Непрофессионал даже не понял бы, где начинать поиски.

— Согласна. Ваш убийца решил не рисковать.

— Еще как! — Хогарт затянулся.

Сейчас собственная теория казалась ему довольно идиотской.

— Так что вы о ней думаете?

— Скажу завтра вечером, после того как отвезу ваши пробы в химическую лабораторию.

— Вы?

— Разумеется. В конце концов, я хочу, чтобы это дело закрыли еще в нынешнем столетии… Да и кто знает, вдруг на вас снова нападут, оглушат или вы окажетесь в тюрьме.

В слабом свете тлеющей сигареты Хогарт увидел, как она усмехнулась.

Через некоторое время Доменик затушила сигарету о пол.

— Выясните, что открывает ключ, и поймайте убийцу. Если вы правы, вместе с ним мы автоматически получим и нашего поджигателя.

— А вы?

— Я приду сюда со знакомым химиком. Альберт — лучший на своем курсе. Мы изучим место под окном как следует. И уж точно внимательнее, чем эти болваны из пожарного отдела.

— И этот юный Альберт Эйнштейн правда настолько хорош?

— Если вообще кто-то что-нибудь найдет, так это он. — Она глубоко вдохнула. — Справитесь со своей частью до послезавтра вечера?

— А у меня есть выбор? Мой брат сидит в следственном изоляторе.

— Ладно. — Она встала и протянула Хогарту руку, помогая подняться. — Спасибо.

Она вернула ему пиджак.

Он надел его. Воротник пах ее духами, но аромат, к сожалению, слишком быстро выветрится. Пока Доменик одергивала юбку, Хогарт достал из чемоданчика пакеты с пробами.

— Вот. Надеюсь, там найдется что-нибудь полезное. Вам теперь лучше?

Она посмотрела на содержимое прозрачных пакетов.

— Если учесть, что еще час назад я понятия не имела, что говорить Хельмуту Расту из «Medeen & Lloyd» насчет пожара, а потом вы чуть меня не застрелили… да, теперь мне лучше.

Она протянула ему руку.

— Берегите себя.

— Постараюсь.

— Вы любите стейки? — вдруг спросила она, не выпуская его руки.

— Обожаю. А что?

Она снова усмехнулась.

— После всей этой истории с пистолетом у моего лица вы должны мне ужин в стейк-хаусе. Это, по-моему, очевидно.

---

Примечания переводчика:

Спринклерная система — автоматическая система пожаротушения с распылителями воды.

---

 

Отправить