Глава 5
Путь в Хайфон: Морское путешествие
Тюрьма встретила Лёшу и Никиту сыростью и затхлым воздухом. Каменные стены были покрыты многолетней плесенью, а в воздухе витал тяжёлый запах. В нашей камере два крошечных окошка под потолком, забранных толстыми железными решётками. Внутри голые каменные нары с тонкими соломенными матрасами, ржавая миска для еды и ведро параши в углу. Массивная дверь из дубовых досок, окованных железом. За стеной слышались шаги патруля и лязг открываемых и закрываемых запоров дверей.
Когда я нырнул с пирса, то сразу ушёл под воду, зная, что меня могут искать, поэтому проплыл метров двадцать, набрал воздуха и, сделав еще один рывок под водой, вышел на берег в укромном месте, между рыбацких лодок.
Когда парней завели в камеру, понял, что штурм китайской тюрьмы может стоить слишком дорого: придётся вырезать огромное количество людей, да и времени на подготовку не хватит. Поэтому поспешил к Ли Вэю, который в это время находился уже в Золотом Драконе.
— Слушай, может попробуем договориться с местными чиновниками? У нас есть деньги, и можно выкупить их? — спросил я.
Ли Вэй, задумчиво потер подбородок. — Идея хорошая, но рискованная. В порту есть один мандарин, он отвечает за тюрьму. Говорят, он берёт взятки, но сумма должна быть достойной. К тому же нужно действовать через посредников: напрямую обращаться опасно.
— Сколько потребуется денег? — спросил я.
— Минимум 1000 лянов, — ответил Ли Вэй.
— И ещё около 200 лянов посредником. Но даже за эти деньги нет гарантии успеха. Такие люди могут предать и обмануть, и вообще кинуть попросту говоря.
В это же время Лёха с Никитой продолжали изучать систему охраны тюрьмы и всё больше убеждались, что выбраться без жертв отсюда навряд ли получится. А если они оставят такой кровавый след, да ещё который до кучи будет связан с органами китайской власти, то с большой долей вероятности их будут искать по всему Китаю, лица то наши уже ни для кого не являются секретом, ну и описание русских башибузуков разослать по городам и весям поднебесной им труда не составит. А где им ещё придется отметиться в поисках Саньки — неизвестно. Поэтому, конечно же, все вызволения из тюрьмы желательно провести бескровно.
Время шло, и требовались срочные шаги. Саньку увозили всё дальше и дальше от проклятого Фучжоу. Значит, нужно найти транспорт — что-то, на чём мы сможем догнать этот долбанный французский клипер. Потом вытащить братьев из тюрьмы. Очень надеюсь, что деньги в этом деле помогут и не придётся тратить время на их силовое вызволение. А также надо узнать куда тот вообще плывет.
По транспорту нам сильно помог Ли Мин, владелец Золотого дракона. Оказалось, он как раз собирался продать свою Джонку. Причём мы с братьями не умели ей управлять — хотя трое расторопных парней, знающих своё дело, справились бы без большого труда. У него на ней сейчас находилось пять человек команды, включая капитана, и он готов продать ее вместе с командой. Ну конечно в смысле команда будет нанята уже на наше судно. Джонка была небольшой, но очень удобной и отлично подходила для нас. Хотел он за неё 450 серебряных лянов, но я предложил рассчитаться фунтами стерлингов, от чего, конечно же, он не отказался. И по чуть невыгодному для нас курсу мы произвели расчёт. До сих пор нам с братьями удавалось тратить деньги, которые взяли в виде компенсации в Байхэ, и это радовало.
Стемнело. Мрачные стены тюрьмы наконец-то выпустили Лёху и Никиту на свободу. Чиновник в богато украшенном халате лично проследил за освобождением. Конечно, ведь получил он ни много ни мало, больше тысячи лянов.
— Только без глупостей! — прошептал он, передавая братьям их вещи. — И чтобы я больше в Фучжоу вас не видел, минимум год, иначе пожалеете.
Стражники, получившие свою долю, равнодушно отвернулись, делая вид, что ничего не происходит. Лёха и Никита вышли через главные ворота, где их уже ждал я. Нужно было торопиться. Потому что ночью нам кровь из носу надо уйти на джонке и покинуть этот негостеприимный город.
У знакомых Ли Вэя удалось узнать, что сегодня Марко де Соуза встречается по каким-то своим делам с партнерами в загородном доме. Иногда как оказалось он проворачивал там дела, которые не хотел тащить в португальскую факторию. И это, конечно, нам это было на руку. Старый одноэтажный дом возвышался на окраине города. Окна были темные. Но я пятой точкой чувствовал, что внутри кто-то есть. Мы тихо окружили здание. Никита заметил свет в одном окне. Похоже, этот ублюдок ещё не спит, подумал я. На входе был один коренастый китаец, вооружённый каким-то длинноствольным огнестрельным оружием. Узнать марку ружья или винтовки в темноте было почти невозможно. Да и собственно какая нахрен разница?
Для нейтрализации этого охранника пригодилась рогатка, которыми мы так ударно пользовались в своё время.
— Вот снова настало время глиняных шариков. — подумал я и выпустил снаряд в висок сторожа.
Дом оказался не заперт. Это нам на руку: Никита остался снаружи, а мы с Лёхой бесшумно двинули по коридору и подошли к дверям комнаты, где был заметен свет — там скорее всего кабинет португальца. Дом небольшой — по ощущениям не более трёх комнат. Да и чёрт с ним, пусть будет хоть триста три, мне-то какое дело. Я сосредоточился на задаче.
Привлечь шумом соседей я не особо боялся. Дом португальца действительно стоял на отшибе Фучжоу. Разве что десяток-другой выстрелов внутри могли бы, наверное, насторожить случайно бодрствующих жителей в это ночное время, и тогда здесь наверняка появилась бы городская стража.
Я вынес дверь ударом ноги — и кабинет португальца оказался как на ладони. Удивлению не было предела, мы увидели, как за рабочим столом сидели Марко и наш старый знакомый Вань Юндэ, который недавно клялся не рассказывать португальцу о нашем интересе к русской девушке.
— Вот так встреча, — произнес я и направил пистолет с глушителем на голову Вань Юндэ.
Никита повторил жест и взял на прицел европейца.
— Не дергайся, ублюдок, — сказал Никита на китайском.
Марко де Соуза дрогнул от его слов, пытаясь в это время нашарить револьвер, как позже выяснилось системы Лефоше, в ящике стола, но мы удерживали его на прицеле и, по правде говоря, шансов у того не было.
Ван Юн Де зашипел, бормоча что-то под нос пытаясь вскочить, но мой добрый удар рукояткой по затылку изменил планы купца, и тот обмяк всей своей немалой тушей на добротном стуле, раскинув руки в разные стороны.
Долго рассказывать о допросе португальца не вижу смысла, в общем дело примерно обстоит так. Клипер под командованием капитана Жан-Луи Легранда, который, собственно, и купил у португальца нашу сестру держит путь на Хайфон, это достаточно оживленный порт на севере Французского Индокитая, относился к колонии Тонкин. Но по словам Марко, лягушатник непременно должен по дороге остановиться в Гуанчжоу, где у того есть дела, а также пополнить запас воды и продовольствия. На его корыте команда не малая, и такой путь без подобных остановок пройти затруднительно.
Черт возьми, этот чертов клипер может развивать скорость до 20 узлов, тогда как наша по словам ее бывшего хозяина Ли Мина — максимум 10–12 узлов и то при благоприятном ветре. Это означало, что догнать его в открытом море нереально. Значит, надо переходить на вариант обхода маршрута и держать путь напрямую к Хайфону, минуя Гуанчжоу, — это единственный разумный ход. Так есть шансы застать лягушатника в порту, иначе куда он повезет сестренку одному богу известно!
Но этот вариант потребует увеличенного объема припасов и, возможно, сокращения команды. Как вариант взять на себя часть обязанностей команды, чтобы не терять темп, и продовольствия и воды хватило на такой маршрут без остановки. Так и сделаем, одного из матросов оставим в Фунчжоу.
Марко де Соуза, когда мы его «хорошо» попросили раскрыл перед нами свои тайники, скрытые в этом доме, и мы увидели старый сундук, запертый сложным замком. Ключ нашли на его шее. В нём лежали серебряные монеты португальского чекана — около 250 песо, каждая почти унцию весом. Китайские серебряные ляны — 1300 штук, аккуратно уложенные в мешочки. Золотые слитки небольшого размера — по 20 таэлей каждый (20 таэлей-0,75 кг) — всего таких три штуки. И драгоценные камни — шкатулка с рубинами и сапфирами, наверняка контрабандного происхождения. Также была гора бумаг — доверенности от купцов, долговые расписки. Это нас сейчас интересовало меньше всего; зато мы добыли карты морских путей Юго-Восточной Азией и пометки к ним. Ещё нашёлся кинжал работы китайских мастеров с инкрустацией и шпага с гравировкой — похоже, фамильная ценность, которая очень понравилась, но такую приметную вещь брать не стали, решив оставить шпагу здесь. Все это богатство, включая три револьвера, один из которых тот самый Лефоше упаковали в найденный на месте добротный кожаный мешок с завязками, вес получился что-то около 25 килограммов. Эх, кому-то из нас придется поработать мулами. Этого точно должно хватить нам на все дела в Юго-Восточной Азии. Безжизненные тела Вань Юндэ и португальца мы оставили в том самом кабинете. Сторож еще не пришел в себя, когда мы покидали территорию дома, откуда сразу же направились в сторону порта.
Свежий ветер наполнил паруса Джонки, унося её прочь от берегов Фучжоу. Доставку припасов на неё ночью было выполнить непросто. Ли Вэй, выбившись из сил, сделал всё, что от него требовалось, но не подвел. На палубе собрались все: мы с братьями, а также небольшая команда из трёх опытных матросов под командованием капитана. Капитан Вонг проявил уважение к нам как к хозяевам корабля и предложил нам свою каюту; сам он разместился в общем кубрике с матросами, тем самым показав своё почтение.
Мы получили просторную каюту с койками, местом для хранения личных вещей и возможностью уединения. В нашей каюте хранились не только личные вещи, что прибыли еще из далекого Санкт-Петербурга, но и тот самый тяжёлый мешок с добычей, вынесенный из кабинета португальца, — с драгоценностями, со слитками золота, оружием, документами, а также приличный саквояж с ценными трофеями, что прибыли с нами из Байхэ.
Капитан Вонг наблюдал за нами, пока мы старательно учились управлять судном. Никита разбирался в системе тросов, Лёха осваивал искусство лавирования, а я внимательно следил за курсом по компасу.
— Помните! — наставлял капитан. — Джонка — это не просто корабль, это живое существо, оно требует уважения и понимания.
Мы несли вахту по очереди, следя за морем и небом. И каждый из нас понимал, что от нашего умения управлять судном зависит успех нашей миссии. Черт его знает, куда нас ещё занесёт в будущем. Такой навык, вполне, окажется не лишним. Вообще, поймал себя на мысли, что этой новой для меня жизни я как иступленный бросаюсь на любую учебу, если чувствую, что новые навыки могут пригодиться, а сверхпамять и три тела, позволяют это делать с невероятным темпом. В самые трудные моменты обучения я подключаю режим «Горыныча» и суперкомпьютер разгоняется до бешенной скорости.
Просторы морские расстилались до горизонта. Временами Джонка попадала в полосу встречного ветра, и тогда приходилось всем работать. Мы довольно быстро учились ставить паруса, держать курс и читать знаки природы.
— До Хайфона около 600 морских миль, задумчиво произнес капитан, глядя на карту. При благоприятном ветре и скорости 12 узлов доберёмся за 4–5 дней. Но если ветер будет встречным, и мы сможем идти лишь на 7–8 узлах, путь займёт не меньше недели.
Солнце клонилось к закату, окрашивая море багряными тонами. Команда готовилась к вечерней вахте. Впереди — долгие дни плавания. Но мы были полны решимости: достигнуть цели и спасти Саньку. Главное не терять времени и учиться всему, что может помочь нам в погоне за этим чертовым лягушатником. Также при общении с Вонгом выяснилось, что тот вполне неплохо владел вьетнамским языком. Мы, используя жесты и знания, впитанные за время путешествия по Китаю, учили самые простые слова на вьетнамском, с достаточно быстрой скоростью переходя на примитивную разговорную речь. Надеюсь, когда мы причалим в Хайфоне, то сможем изъясняться вполне недурно.
Третий день плавания выдался спокойным. Ничто не предвещало беды. Мы отдыхали от вахты в капитанской каюте и изучали карты, когда небо внезапно начало темнеть. Капитан Вонг, опытный мореплаватель, первым заметил неладное.
— Барометр падает! Всем по местам! — проорал он.
Черные тучи заволокли небо. Первые порывы ветра ударили по парусам. Команда спешно начала убирать часть оснастки. Волны становились все выше и выше. Они уже достигали высоты мачты.
— Держитесь! — крикнул капитан. — Это серьёзный шторм!
Джонка кренилась на волнах, словно игрушка. Матрос Джан, стоявший на палубе у грот-мачты, не удержался на ногах. Его подхватил очередной вал, и прежде, чем кто-либо успел среагировать, бедного моряка сбило за борт.
— Человек за бортом! — раздался крик.
Мы в ужасе наблюдали, как член нашей команды уходит в бушующие воды Южно-китайского моря. Капитан пытался развернуть судно, но Джонка была во власти стихии. Волны высотой с дом перекатывались через палубу, заливая всё вокруг.
Мы все связались верёвками, и это спасло жизни ещё двум матросам, а также Лёхе, которого волна попыталась смыть за борт дважды. Ночью шторм достиг апогея. Судно бросало как щепку, паруса трепетали под ударами ветра.
К утру буря начала стихать, море постепенно успокаивалось, но в нашей душе осталась глубокая рана от потери. Капитан Вонг, помрачневший и молчаливый, отдал приказ продолжать путь. — Мы должны идти дальше, — сказал он тихо, в память о брате Джане.
Джонка, потрёпанная штормом, вновь взяла курс на Хайфон.
После пережитого шторма Джонка двигалась медленно и осторожно. Мы осмотрели судно вместе с Вонгом и ясно поняли: оно нуждается в срочном ремонте. Несмотря на стремление добраться до Хайфона как можно скорее, пришлось снизить скорость до минимума и приступить к устранению повреждений. Во-первых, в обшивке было несколько трещин, которые нужно устранять, иначе всю дорогу будем вынуждены откачивать воду из трюма. Часть такелажа порвана и нужен ремонт; крепления на одной из мачт погнуты. Паруса промокли, но это, пожалуй, самая легкая из проблем.
Ещё были проблемы с рулевым устройством, которые устранить в море не представляется возможным. Поэтому этим капитан займется уже по прибытии в Хайфон. Весь день команда работала не покладая рук; каждый следил за своим участком: Никита вместе с матросами заделывал трещины в обшивке, используя запасные доски из трюма; Лёха занялся такелажем, и под руководством капитана заменял порванные участки, связывая их морскими узлами; я же контролировал состояние мачты и следил за курсом. Мы двигались, пусть и не суетливо — около 5–6 узлов — но джонка в таком состоянии всё равно тянула вперёд.
В трюме оказалось, что часть груза намокла. Здесь пострадала в основном провизия, что мы брали с собой в Фучжоу, но оставшегося должно хватить на путь до Хайфона.
Утренний туман рассеивался над гаванью, открывая перед нами живописную картину оживленного порта. Джонка плавно входила в бухту между судами. Капитан Вонг умело управлял поврежденным судном, направляя его к свободному причалу. Порт Хайфон представлял собой настоящую мешанину культур и народов: здесь можно было увидеть китайские джонки, европейские корабли, местные сампаны и рыбацкие лодки, а также французские военные пароходофрегаты, современные пароходы, из труб которых вырывались густые шлейфы дыма, а также разнообразные торговые шхуны с востока.
Обо всем этом нам рассказывал капитан Вонг, показывая на разные типы судов. Раньше такими знаниями мы особо не обладали, да и откуда. Я вообще исключительно сухопутный человек в прошлой жизни, да и в этой тайга была домом родным.
Мы, стоя на палубе, напряженно осматривали каждый корабль. Наши глаза искали знакомый силуэт французского клипера, но пока безрезультатно. В порту кипела жизнь: грузчики переносили товары, торговцы зазывали покупателей, портовые рабочие суетились у причалов.
Я обратил внимание на паровые суда и сказал Вонгу:
— Смотрите, как уверенно маневрируют эти пароходы — нам бы такую скорость. Мы бы точно догнали этого лягушатника еще в Гуанчжоу. В ответ он лишь кивнул и стал пришвартовать джонку к причалу. Матросы бросили якорь, команда начала подготовку к высадке.
Мы с братьями, не теряя времени, спустились в каюту за своими вещами. Решили действовать осторожно, не привлекая лишнего внимания. И все вещи, конечно же, с Джонки брать не собирались — только самое необходимое. Капитану Вонгу выдали денег в судовую кассу для выплаты жалования и починки корабля. С деньгами на самом деле сейчас проблем не было: после того как Марко де Соуза профинансировал наше путешествие в Хайфон, разве что был разнобой с валютами, но золото и серебро, оно и в Африке…
Мы методично обследовали порт, и день тянулся как-то очень уж медленно. Расспрашивали местных жителей, но никаких следов клипера не находили. Вообще, приходилось разговаривать на смеси языков: кто-то говорил на китайском, кто-то на французском. Но занятия с Вонгом не прошли даром, и полученный опыт помогал изъясняться с жителями города на местном наречии.
Почти несколько часов мы обследовали порт и пришвартованные корабли. Наконец в дальнем конце гавани увидели скрытый от любопытных глаз французский клипер, но команду, которую я наблюдал ранее в Фучжоу, а доставшаяся с новым телом память позволила практически с фотографической точностью запомнить почти всех ее членов, не узнал.
На клипере копошились незнакомые для меня люди в странных форменных одеждах, которых точно не было на нём в китайском порту. Сложив два и два, я понял: Санька, похоже, уже не на корабле. И когда эта мысль укоренилась в сознании, под ложечкой сдавило тяжёлое чувство…
