Глава 17
Путешествие по реке Аргуни: Станица Прилукская
На рассвете мы начали готовиться к расставанию с командой Монгола. Капитаны Громов и Вонг обменялись прощальными поклонами и крепко пожали друг другу руки. Прощальная церемония надолго не затянулась и прошла по-деловому, но с уважением. Поручкались и обнялись мы со всеми членами экипажа Монгола — как ни крути, нам пришлось пережить достаточно серьёзное испытания стихией и долгий путь. Капитан Громов напоследок передал нам карту местных вод с отметкой фарватера и опасных участков. Надеемся, что она поможет преодолеть оставшийся путь.
Наша команда проверила все снасти. Вонг скомандовал, и матросы стали поднимать паруса. Когда всё было готово, капитан отдал команду на выдвижение. Матросы выбрали швартовы и парус наполнился утренним ветром. Наша джонка медленно отошла от берега, а парус затрепетал на ветру.
Михаил и Вонг взяли курс вверх по течению, продолжая наше путешествие по реке Аргуни. Команда Монгола провожала взглядом удаляющуюся джонку. Ветер был попутный, и наше судно быстро набирало ход, унося нас всё дальше от места расставания.
Капитан Громов, глядя на джонку, крикнул громко: — Пусть дорога будет лёгкой!
Матросы махали руками нам на прощание до тех пор, пока силуэт джонки не скрылся за поворотом реки. А Монгол остался стоять у берега, готовясь к выполнению поставленной в Амурском пароходстве задачи. Мы, в свою очередь, продолжили наше путешествие по реке Аргуни.
Еще до того, как мы отчалили от берега, вместе с лоцманом Стольным и присоединившимся к нам капитаном Монгола Громовым оценили по карте наш путь, во время которого предстояло пройти вверх по течению Аргуни чуть больше 230 верст. Если нам удастся преодолевать в день около 20–25 верст, то можно ориентироваться на то, что весь путь займет около 10–12 дней. Это если учитывать, что каждый день мы будем идти к цели в районе 6–8 часов, но по словам лоцмана, постараемся захватить максимально от светлого времени суток. В таком случае можем попробовать уложиться и в неделю. При этом готовить пищу станем прямо на джонке в пути. Ночёвки мы планировали устраивать в удобных бухтах или просто у берегов. От дневных остановок для отдыха команды решили отказаться. Конечно, если случится какая-то поломка судна или внештатная ситуация, то придётся организовывать их уже по факту.
Первые дни путешествия по реке Аргуни выдались на удивление спокойными. Ветер, словно устав от недавней бури, дул ровно и размеренно, наполняя паруса нашей джонки. Капитан Вонг умело лавировал между песчаными отмелями, ведя судно вперёд. Лоцман Михаил всё это время был в каком-то напряжении, постоянно контролируя фарватер и выискивая мели и сложные участки пути. Берега реки постепенно менялись: вместо густых тальников появлялись высокие обрывистые склоны, поросшие вековым лесом. Местами встречались песчаные косы, где местные жители устраивали рыбацкие стоянки. Наша команда работала слаженно. Китайские матросы вместе с Семёновым то и дело проверяли снасти, а Вонг вместе со Стольным сверялся с картой. Нам приходилось подключаться к данному процессу, так как китаец не мог толком изъясняться на русском языке. Михаил то и дело осматривал в подзорную трубу, висевшую на его поясе в кожаном тубусе, берега и реку. Приплывая мимо небольших островков, мы часто замечали уток и цапель, устраивавшихся на отдых.
Примерно через пять дней пути пейзаж снова изменился. Долина стала шире, появились первые признаки человеческого присутствия: дымки от костров и редкие рыбацкие лодки. Мы прекрасно знали, что скоро должны появиться первые поселения.
К вечеру седьмого дня путешествия впереди показались огни. Это была Прилукская — конечная точка нашего маршрута. Несмотря на то, что по расчётам мы должны были двигаться около 10 дней, с неимоверным напряжением всех наших сил и захватывая максимум светового дня, мы преодолели это расстояние на порядок быстрее.
Когда впереди показались родные берега, все три наши сердца словно замерли, а потом забились часто-часто. В груди возникло странное тепло, которое медленно разливалось по всему телу. Мы не могли оторвать глаз от знакомых очертаний земли, от которых так долго были оторваны. Все-таки дальний путь выпал на нашу с братьями долю, и как оказалось простой прогулкой в приграничье Китая дело не ограничилось.
В горле встал ком, а к глазам подступили слёзы — не от слабости, а от переполнявших душу чувств. Казалось, что каждая клеточка нашего существа ликовала, приветствуя родную землю. Мы синхронно глубоко вдохнули воздух, который теперь казался особенным, родным, и в этот момент поняли, как сильно истосковались по дому. Мы не могли сдержать улыбки, когда увидели знакомые места, где провели своё детство, где каждый камешек был знаком. Это не осталось незамеченным, и вся без исключения команда нашего судна радовалась завершению нелегкого пути. Отдельно надо сказать про Саньку, что от радости казалось готова была прыгнуть в воду, несмотря на ее низкую температуру.
Наша джонка медленно подошла к берегу, где её уже ждали местные жители. На пристани сразу собралась толпа любопытных станичников. Незнакомое судно привлекло всеобщее внимание; такие редко заходили в эти края. Первыми заметили знакомые лица местные мальчишки, которые с криками побежали по улице:
— Никита! Илья! Лешка! Приплыли…! Саньку привезли! Братья Горские вернулись! — закричали они.
И вскоре вся станица высыпала на берег. Женщины и старики откладывали работу и торопились лицезреть такое событие. Детишки с визгом бегали на берегу. Я стоял на палубе и радостно махал рукой: — Здорово, земляки! Живы, здоровы⁈ Как вы тут без нас?
Леха, держась за борт, широко улыбался: — Вот мы и вернулись, братцы!
Санька, едва сдерживая слезы радости, закричала, увидев родные лица, особенно Олега, к которому за последнее время успела привязаться.
Есаул Селиверстов, что уже оправился от своих ран, бежал к берегу. Издалека я заметил нашу маму с Машкой, которые неслись к пристани. Кто-то нес воду для умывания; другая женщина прихватила каравай — красивый на расшитом ручнике, встречая нас. Станица ожила радостными голосами. Кто-то уже созывал народ на общий сход.
Мы шли, спускаясь по сходням, и первыми к нам на встречу вышла заплаканная мама, которая обняла нас с братьями и Саньку, не прекращая рыдать. Егор Кузьмич Кулагин, наш дед, Анисим, есаул и Олег стояли рядом.
Олег, не помня себя, ринулся к девушке, которую все считали пропавшей: — Санька…! — только и смог вымолвить он, сжимая её в объятиях. Девушка, немного исхудавшая за это время, прижалась к его груди, и следы радости потекли по её щекам. Анисим, стоявший рядом, перекрестился и прошептал: — Слава Богу! Доченька вернулась, живая! — он обнял Олега и Саньку, словно благословляя их союз. Долго ещё стояли так, обнявшись, не в силах разомкнуть объятия.
Мама целовала нас, не в силах сдержать слезы. Потом мы попали в мужские объятия, Кузьмич, не скрывая слез обнимал нас как родных детей, мне показалось, что за время расставания он немного осунулся. Не знаю уж из-за переживаний или что еще произошло в его жизни, ну да ладно потом выясним. Дед тоже обнял нас крепко по очереди, при этом не вынимая изо рта трубки, дымящей ароматным табаком. Анисим, этот бугай молотобоец, а еще похоже первый инженер-самоучка на деревне стиснул нас до хруста костей. Машка, что добралась до дома гораздо раньше Саньки, хотя попали в плен они, вместе не скрывая слез и улыбки тискала нас с братьями в объятиях. Девчонка к своим годам уже налилась, и похоже скоро надо будет подбирать ей жениха. Если, конечно, без нас та не успела этот вопрос порешать, дело-то не хитрое!
А потом, когда первые эмоции улеглись, нас начали расспрашивать о том, что пришлось пережить, как удалось спасти — но слова в данном случае были не нужны. Всё это отражалось на лицах: в сияющих глазах и счастливых улыбках наших родных. В этот вечер прозвучало станица ожила. Люди забыли обо всех невзгодах, радуясь нашему возвращению, а особенно чудесному спасению Саньки из плена. К вечеру весь берег превратился в место торжества. На берегу расставили столы и собрались, похоже, все жители нашей станицы.
Так уж получилось, что в Прилукскую мы прибыли 28 октября 1893 года. Конечно, жаль, что никак не удалось попасть на свой день рождения. О чем очень сожалели не только мы одни. 15 сентября мы встретили в Южно-китайском море, и как-то даже не стали афишировать этот момент. И вот мама сказала, что лучше поздно, чем никогда и мы обязательно должны отметить этот праздник.
Ну что ж, через три дня устроим хорошую такую гулянку для всех наших родных и близких. Жалко, что друзья, оставшиеся в Петербурге, не смогут присоединиться к веселью.
Долго мы общались с есаулом Селиверстовым. Уж очень он хотел знать каждую мельчайшую подробность нашего пути. Ему мы презентовали пару револьверов из трофеев. И хотя у него стволов за время службы на границе накопилось как у дурака махорки, новеньким и интересным экземплярам он радовался как ребенок. Вообще здоровье у него пришло в норму. Похоже, его не будут снимать с должности, а оставят исполнять свои обязанности и впредь, чему он несказанно был рад. А вот то, что мы хотим перевезти в Петербург своих родных, он не очень обрадовался. Как ни как, с нашей семьёй Селиверстова связывало очень многое. Даже после гибели своего друга, то есть нашего отца, от пули каторжника в тайге, дружба наших семей несколько не угасала, только становилась крепче.
Вечером следующего дня, после того как мы оказались в станице, у нас состоялся долгий разговор с нашей мамой. Никак не хотела она переезжать в Петербург. Видно было, что она мнется, принимая решение, взвешивая плюсы и минусы, да и, по правде говоря, боялась она жизни на новом месте. Машка же когда узнала о возможном переезде, прыгала от счастья и радости вместе с Санькой. Девчонкам прямо не терпелось рвануть в столицу. Они даже готовы были пешком идти, похоже. И сомнения, которые высказывала наша мама, ни капли не отразились на их настроении. Анисим же, задумчиво глядя на нас, не знал, какое решение принять: здесь у него вроде как всё налажено — есть стабильный поток заказов на его фургоны, которые он производит для всей Сибири. Бывало, даже из Екатеринбурга приезжали заказчики в такую даль, если им хотелось получить для себя что-то особенное. Анисим показал мне кипу чертежей, в которых угадывались интересные задумки, что он планировал реализовать. Но когда мы с братьями поведали ему о наличии в Санкт-Петербурге добротных мастерских и цехов, считай целого завода, глаза его загорелись. И, похоже, он будет на нашей стороне. Еще я обратил внимание на то, как Анисим заглядывается на нашу маму. Ну а что? Волею судьбы она потеряла своего мужа от шальной пули, и Анисим остался один после набега хунхузов. Я, как взрослый человек, переживший уже многое, не понаслышке знаю, как тяжело в этом мире человеку жить одному. Поэтому, если у них всё сложится, буду только рад.
Олег же не отпускал Саньку от себя ни на шаг, как будто переживая, что её вновь может похитить какой-нибудь негодяй. А Санька, чувствуя такую опеку, не была против. Олегу похоже было все равно где жить, лишь бы не расставаться с нашей беспокойной сестренкой.
Еще забыл рассказать о нашем расставании с капитаном Вонгом. Оно произошло через день после того, как мы пришвартовались в Прилукской. Многое пришлось нам вместе с ним преодолеть. И, честно говоря, к этому добродушному китайцу, который время от времени мог окатить любого на своем борту крепкими ругательствами, мы прикипели крепко. Видно, он набрался этого от Семенова за время пути. Так или иначе, мы сдружились, и расставаться в самом деле не хотелось.
Но стояла уже конец октября, и им нужно было торопиться, чтобы успеть добраться до Николаевска-на-Амуре до того, как река начнет замерзать. Вообще Аргунь будет покрываться льдом только через месяц. Вроде бы время еще было, но кто знает, что может случиться в пути. Каждый лишний день промедления мог оказаться тем самым, которого не хватит в итоге. Да и чем ближе к ледоставу, тем путь по реке сложней, и риск попадания в непогоду растет.
Мы всей семьей собрались на берегу, провожая Вонга. С ним был и Михаил — лоцман из Николаевска-на-Амуре. Рассчитались за работу со всеми сполна, выплатив каждому матросу солидную премию. По сути, вернувшись в свои китайские деревни, эти люди могли бы открыть небольшое дело и заниматься своей семьей, оставив море.
Но вот в то, что капитан Вонг откажется от моря, мы не верили ни на миг. Когда он узнал, что мы дарим ему судно, он был несказанно счастлив. Мы заранее подготовили дарственные документы и расписку о передаче джонки Вонгу. Единственное — с судна мы сняли скорострельную пушку Гочкиса с оставшимся боезапасом и станком. В станице временами бывало неспокойно, да и страну впереди ждали непростые времена. Такое оружие могло сыграть решающую роль при обороне станицы от какой-нибудь серьезной банды.
Селиверстов, увидев этот прогрессивный механизм, просто лучился от счастья, не зная, как еще выразить нам свою сердечную благодарность. Как ребенок, он ползал вокруг, изучая каждый винтик и болтик этой пушки. И неудивительно — для своего времени оружие было действительно передовым. До массового появления пулеметов оставалось еще далеко, а эта штуковина могла дать серьезный отпор даже многократно превышающей силе, тем более в этом медвежьем углу.
Напоследок мы обнялись с Вонгом. В этот момент он даже прослезился. Семенов, который тоже крепко к нему привязался, заключил старика в объятия. Мы попрощались со всеми матросами и лоцманом Михаилом Стольным.
Плавание на джонке, теперь уже без нас на борту, продолжилось. Она, отчалив от берега, наполнила паруса ветром и отправилась вниз по течению в сторону Амура. Думаю, их путь будет значительно быстрее, чем сюда: теперь им помогала сама река, несущая их все дальше от нас.
Слава Богу, маму удалось уговорить. И с этого момента в доме начался какой-то ад. Всё куда-то тащилось, перекладывалось, складывалось, откладывалось, передвигалось, таскалось туда-сюда. Такое ощущение, что одну и ту же вещь мы переложили раз по десять. Вообще, это было похоже на какой-то нескончаемый переполох. Переезд. Страшное слово.
— На кой чёрт нам тащить с собой эти чугуны? — подумал я. Что их в Петербурге, что ли, нет? Гораздо дешевле было бы купить, но мама стояла на своём, уперев руки в боки, а Анисим, глядя на всю эту картину, лишь покряхтывал, улыбаясь во весь рот.
Он, в свою очередь, больше занимался подготовкой транспорта. Сколько нам будет нужно — пока ещё было не понятно. В итоге едет мама, наш дед Анисим, Машка, Санька, Май — наша вьетнамская опекунша, Кузьмич, мы втроём, и Семенов. Всего у нас получается одиннадцать человек.
Чтобы ехать комфортно, решили, что отправимся на трёх фургонах. Один из них — тот самый, который прибыл с нами из Екатеринбурга, — уже был. Да и у Анисима имелось несколько фургонов на подходе. Но для того, чтобы закрыть все текущие заказы, а уезжать без этого он никак не хотел, ему нужно было ещё примерно три недели. За это время он планировал со всем разобраться. Да и учитывая наш опыт, надо подготовить полозья, на которые возможно придется переставлять фургоны уже в пути.
Мастерскую он оставлял на своего старшего мастера, который к тому времени успел крепко разобраться во всех технологических процессах по изготовлению фургонов и был, по сути, его правой рукой. Конечно, возможно, ему будет нелегко, особенно поначалу, но мы оставляем ему многое. Главное — это понятное, поставленное дело. Если тот не будет лентяйничать и бить баклуши, то будет иметь отличный доход, и интересную работу.
А по финансовой части мы договорились работать с ним на 50 на 50. Он сможет жить в нашем доме, а в дом Анисима при желании поселит кого-то из своих рабочих, которые достаточно часто прибывают к нему из окрестных поселений, узнав, что здесь можно найти хорошо оплачиваемую работу. Селиверстова мы попросили приглядывать за делом, и выделили ему 10 процентов. В конечном итоге нам есаул будет отправлять 40 процентов от прибыли с данного производства.
Этот день, наверное, запомнится всей Прилукской не меньше, чем встреча нашей джонки. 1 ноября с раннего утра хозяйки принялись за заготовку угощений, а во дворе нашего дома устанавливались широкие большие столы с лавками. Всё готовилось к праздничному застолью по случаю наших именин, ну или дня рождения — как кому проще. Мы праздновали наше десятилетие, на полтора месяца позже. Ну что бывает, я бы и отказался, но попробуй переубедить четырех женщин.
Десять лет. Эх, как же это мало. Еще целая жизнь впереди. И как же это много. Задумавшись, сколько всего произошло за эти годы, особенно с момента, как мы отправились в Петербург, я даже поверить этому не могу. Какой-то бесконечный калейдоскоп событий и перипетий, состоящих из огромного количества приключений. И почти всё, как назло, связано с риском для жизни. Если посчитать, сколько раз нас на этом пути могли бы прихлопнуть, то не хватит всех пальцев на руках и ногах всех трёх братьев Горских. Эх, ну что ж, раз такая доля выпала на мою буйную голову…
На праздничном столе красовались казачьи традиционные блюда: пироги с мясом, рыбой и овощами, шашлыки из баранины и говядины, варёная баранина с чесноком и специями, наваристый борщ с помпушками, кулебяки с разнообразными начинками, блины, медовуха, домашнее вино, квас собственного приготовления. Народу собралось уйма. Несмотря на то, что мы всю станицу не приглашали, люди шли, шли и шли. Нам пришлось доставлять столы. Соседи сами несли лавки. И в конечном счёте на нашем празднике я насчитал аж 45 человек. Все были одеты тепло, все-таки не май месяц, а также сделали два очага с открытым огнем, чтобы гости могли погреться. Дети бегали, веселились и играли, создавая нескончаемый гул, заглушающий все на свете. Звучали казачьи песни, играла гармонь; казачьи пляски и протяжное пение запомнились особенно. Затем мы водили хороводы у костра и дружно пели. Старшее поколение делилось воспоминаниями о своей молодости, а молодёжь устраивала танцы, делясь на парочки.
Праздник длился до глубокой ночи, наполняя Забайкальский воздух песнями и смехом. В такой атмосфере, пропитанной казачьим духом и традициями, прошёл наш десятый день рождения, хоть и немного с запозданием. И очень приятно было, что мы встретили его в Прилукской. Наконец то мы дома…
