Подъезжая к дому в «ладоге-кросс», которую вел Дима, девушка заметила необычайное оживление возле ворот. Водитель тоже обратил на это внимание:

– Почему усилили охрану? – пробормотал он.

– Наверное, дядя Саша приехал, – пошутила Тамара, зная, как любит император посещать своих подданных и как не любят подданные этих неожиданных набегов венценосного правителя. В этом Александр Михайлович был в чем-то схож с Петром Алексеевичем Романовым, тоже грешившим таким развлечением. Только в отличие от давно почившего в бозе первого императора, Александр IV совмещал полезное с приятным.

Дима просигналил, чтобы его впустили на территорию особняка, и оказалось, что Тамара была права. Возле левого крыла дома торчала бронированная «ладога-люкс», которая явно намекала на приезд любимого дядечки. Ну да. Вот и два черных микроавтобуса с бойцами сопровождения, и еще один «кросс» с телохранителями. Стоят неподалеку.

– Что бы это значило? – задумчиво спросила Тамара саму себя. Как бы ни любил дядя Саша визиты, но такие, в середине рабочей недели… Странно. Если приехал к папе, то были причины.

Дима подогнал машину к парадному крыльцу, высадил Тамару и умчался в гараж, подальше от суеты. Сообразно мудрой поговорке: ближе к кухне, чтобы на глаза начальству не попадаться.

Большое начальство мерило шагами периметр залы, широко расхаживая от стены до стены, словно задалось целью измерить площадь помещения. Широкоплечий, но уже слегка сутуловатый, император выглядел сегодня донельзя озабоченным. Заложив за спину руки, он неутомимо нагонял ветер на сидящих. Тамара удивилась, заметив, кого с собой приволок дядя Саша. Немолодой мужчина в строгом деловом костюме темно-синего цвета чинно восседал в кресле неподалеку от отца и матери, пристроившихся на широком диване посреди залы. Кажется, это первый заместитель главы Коллегии иерархов, вспомнила девушка. Как же его фамилия? А, Коростелев! Точно! Забавный дядечка. Что-то еще крутилось в голове, связанное с его деятельностью, но никак не давалось, игриво ускользая с самых кончиков пальцев. Пожав плечами – очень-то надо! – она заглянула в залу и поприветствовала гостей:

– Добрый день, ваше величество! Здравствуйте… Петр Витальевич, – наконец, вспомнила она имя иерарха.

Последовал кивок Коростелева, а император, широко раскинув руки, шагнул навстречу Тамаре и сжал ее в объятиях.

– Здравствуй, племяшка! Совсем забыла старика! Как приехала из своей бурной командировки, так и дорогу в мой дом не вспоминаешь!

Это был не укор, а легкое поддразнивание. Император понимал, как нелегко было Тамаре все эти месяцы, но его участие ощущалось в каждом вопросе родителям, в каждом звонке на ее личный телефон – он всегда был в курсе.

– В столице соблазнов много – сразу забываешь о родственных обязательствах, – отшутилась девушка и собралась было уйти в свою комнату, но Александр Михайлович мягко придержал ее за плечи.

– А ты останься, не торопись. Мы тут разговор интересный ведем, и Петр Витальевич рассказывает такие вещи, о которых ты знать обязана.

– Вот как? – Тамара бросила свою сумочку в пустое кресло, стоявшее неподалеку от входа, и села с родителями. – А у вас разве не деловой разговор? Мне как бы не приличествует находиться здесь.

– Тамара Константиновна, это может касаться людей, с которыми вы контактировали в недавнем прошлом. Там, где вы находились, эта проблема стоит гораздо серьезнее, и пока она не докатилась до Петербурга, надо выяснить все составляющие.

– Сплошные загадки, – засмеялась Тамара и посмотрела на маму. Та пожала плечами и только взгляд, метнувшийся в сторону императора, говорил, что дядечка знает больше, чем говорит.

– Да нет загадок, Тамара Константиновна, – Коростелев вздохнул. – Коллегию иерархов и все секретные ведомства империи заинтересовали побочные эффекты от применения «радуги». Знакомы с данным продуктом?

Княжна почувствовала легкий озноб. Иерарх говорил равнодушно, и от этого стало неуютно.

– Скажу, что слышала о нем, – аккуратно подбирая слова, ответила Тамара. – Это сильнодействующий стимулятор коры головного мозга, позволяет создавать виртуальный мир в различных вариациях. Почему-то лучший эффект достигается при совмещении «радуги» с водой и диоксидом углерода, то есть с обычной шипучкой.

– Я бы лучше не сказал, – улыбнулся Коростелев. – Вещь очень странная, потому что непонятная в своем конечном предназначении. Но уже сейчас становится понятно, каких целей добиваются создатели «радуги». Увы, понимание приходит только сейчас, когда… Ваше величество, нужны ли подробности? Ведь Тамара Константиновна никак в этом процессе не заинтересована.

– Еще как… – Тамара вовремя прикусила язык, но внимательный взгляд императора уловила и досадливо поморщилась.

– Говорите, Петр Витальевич, – благосклонно кивнул Александр. – Думаю, именно моей племяннице нужно знать.

– Хорошо, так уж и быть, – Коростелев вздохнул. – Наши добровольные подопытные, применявшие магический наркотик, стали умирать. Увы, но такова данность.

– Ой, мамочки, – побледнела Тамара. – Как – умирать?

– Обычно. Физиологическая смерть от остановки сердца или тромба в мозгу. Виновата «радуга». Слишком частое применение, оказывается, приводит к смерти. Три случая за последний месяц. Считаю, очень быстрая реакция, – Коростелев потер подбородок. – Мы рассчитывали, что побочные действия наступят не раньше чем через полгода. Ошиблись.

– И как же справляться с такой напастью? – Надежда Игнатьевна сжала руку дочери, отметив, какой она стала холодной.

– Законодательно запретить распространение «радуги» по империи, – виновато пожал плечами Коростелев и посмотрел на императора. Александр стоял возле окна опустив веки и, казалось, не слушал иерарха. – Возможно, и смертную казнь придется ввести, иначе люди, зарабатывающие на этой заразе, не уймутся. Но я хотел бы спросить Тамару Константиновну. Мне довелось читать протокол допроса Старицкого в той части, где он рассказывал об эффекте «радуги». Сколько раз он принимал кристаллы?

– Всего лишь один раз, – медленно проговорила Тамара, лихорадочно воссоздавая разговор с Григорием в тот день, когда он тащил ее на себе через тайгу. – Да, один кристалл. Точно.

– А после спасательной операции?

– Откуда же мне знать? – вяло улыбнулась девушка. – С тех пор я его и не видела. Но уверена, что увлекаться наркотиком Старицкий не будет. Он занимается спортом, учится в Военной академии – зачем ему стимуляторы? Молодой человек сам создает волшебный мир, имея полную силу, своими руками.

Тамара слукавила, решив не говорить никому, что встретила Гришу возле университета. Даже противная Катька не знала, не говоря уж о родителях. Почему промолчала? А вот все то же наитие, что толкнуло ее на смену учебного заведения.

– Но он же принял наркотик? – иерарх прицепился, как подорожный репейник, и никак не хотел отставать. Тамара стала испытывать раздражение. Чего добивается Коростелев? Весь механизм виртуального сна расписан до мелочей, как со слов Старицкого, так и с ее слов. Иерархи уже слюнями истекли, изучая доклад. Они ничего не могут понять. Никто не может. Версия Тамары о матрице будущего никогда не будет озвучена. Это слишком опасно для носителей. Пусть сами догадываются.

– С ним ничего не случилось, и он посредством «радуги» снял блокировку с браслетов Арлана, – твердо сказала Тамара. – Разве этот подвиг достоин порицания или иного разбирательства? У вас же целый штат сотрудников есть, вот и разбирайтесь!

Княгиня успокаивающе похлопала дочь по руке, а князь Константин почему-то встал и отошел в сторону. Император так и не поднял веки. Словно заснул.

– А как вы думаете, молодой человек пойдет с нами на контакт? – осторожно спросил иерарх. – У него появилась какая-то личная неприязнь к нашему институту волхвов, и он старательно избегает встреч. Мы пытались выйти на него через руководство ВВА, но получили отказ от курсанта.

– Нет, – покачала головой Тамара и поправилась. – Думаю, что не захочет. Это мое мнение, не подумайте…

– А вы сможете уговорить его?

– Да зачем вам?

– Специфика нашей профессии, – улыбнулся Коростелев и тоже встал. Тотчас же очнулся император. – Если встретите его – передайте наше пожелание. Мы всегда рады будем сотрудничеству с этим весьма одаренным молодым человеком.

Иерарх раскланялся с семейством Меньшиковых и покинул гостиную залу. Император Александр задержался и внимательно поглядел на брата, потом на княгиню. Проговорил:

– Я знаю, что не должен был приводить кабинетного чиновника, имеющего неограниченные возможности, сюда. Тем более вовлекать в разговор Тамару. Но именно ей нужно знать, что юноша стал лакомым кусочком для исследований. Лабораторные крысы любыми путями захотят понять механизм виртуальных снов. Не позволяйте им перетащить парня на свою сторону. Иначе – пропадет в рутине и закоснелости! А еще хуже – напичкают его по самую маковку «радугой».

«Ага, разбежались, – с какой-то мстительностью подумала Тамара. – Да он там разнесет все по камешкам, когда почует обман».

– Но что нам делать? – воскликнула Надежда Игнатьевна. – Мы-то как способствуем спасению Ни… Григория?

Тамара была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на оговорку матери, потому что поняла легкий намек дядечки, и краска бросилась ей в лицо.

– Даже я не могу открыто запрещать Коллегии действовать во имя спасения молодого поколения, – грустно усмехнулся Александр. – Слышали, что предлагал Коростелев в области судопроизводства? А если иерархи начнут на меня давить с целью повлиять на юношу – я не смогу воспрепятствовать благим намерениям уважаемых старцев. Поэтому постарайтесь дать ему защиту. Тем более, Костя, ты сам давал обещание протекции.

– Давал – и от слов своих не откажусь, – нахмурился великий князь.

– Вот и прекрасно, провожать не надо, – император похлопал его по плечам, поцеловал в щеку Надежду Игнатьевну, прижал к себе Тамару и без слов прощания ушел.

Князь тяжело выдохнул и стал, подобно венценосному брату, мерить шагами гостиную. Надежда Игнатьевна с усмешкой сказала:

– Да прекрати уже по следам своего брата ходить! Он мне глаза намозолил, а теперь и ты добить хочешь!

Тамара прижалась к матери и решилась на вопрос:

– Папа! Вы хотите выдать меня замуж за Старицкого? Спасение ради личной выгоды?

Великий князь запнулся и едва не улетел вперед носом. В изумлении посмотрел на дочь, потом на жену, словно искал в ее глазах ответ. Губы Надежды Игнатьевны раздвинулись в легкой улыбке.

– Отвечай уж, отец. Мы и так в последнее время создали какую-то ненормальную ситуацию с тайнами. Кстати, я бы тоже хотела услышать честный ответ. Как дальше будем жить?

– За Старицкого ты точно не выйдешь замуж, – твердо ответил великий князь. – Это я тебе обещаю.

– Папа сейчас очень уверен в своих словах, – Надежда Игнатьевна кивнула. – Я чувствую правду.

В груди у Тамары возникло какое-то опустошение. Ответ отца был неожиданным, но убийственно точным. Он не даст дочери уйти под крыло захудалого дворянина. И это правильное решение. Но почему стало так тоскливо на душе? Неужели капелька чувства, рожденного в Албазине, не давала покоя и будоражила, заставляла сопротивляться действительности? Ну, почему ты такой медлительный, Гришка? Куда подевалась твоя нахрапистость и нагловатая самоуверенность? Ведь стоило бы чуть-чуть надавить – и она, княжна Меньшикова, плюнула бы на все запреты и желания родителей.

Прислушавшись к себе, девушка с удивлением поняла, какую дилемму разрешила. Осталось только подождать. Но отец огорошил ее новостью.

– Ты выйдешь замуж за достойного дворянина, который станет для тебя хорошим мужем и надежным защитником.

– И наверняка ты его уже нашел? – не удержалась от сарказма Тамара.

– Да. И я в нем уверен. Тебе, кстати, он тоже понравится.

– Почему же он не представлен нам? – удивилась девушка. – Тебе не кажется, папочка, что в современном мире все решается по обоюдному согласию или хотя бы по нескольким личным встречам?

– У Меньшиковых не может быть, как у других, – с непонятным пафосом произнес Константин Михайлович. – Я не причиню вреда своей дочери.

– Однако! – удивилась княгиня. – Ваше высочество, прекратите паясничать и честно отвечайте на вопрос.

– Ты хочешь знать, кто это? – в глазах отца плескались искорки смеха.

– Да, – твердо ответила Тамара.

– Ну, ладно… Его фамилия – Назаров. Можешь…

Надежда Игнатьевна с ужасом заметила, как на ее глазах лицо дочери приобрело оттенок первого снега. Тамара закусила губу с такой силой, что появилась капелька крови.

– Это уже не смешно! – выкрикнула она и рванула из гостиной. Слезы душили ее. Ощущение какой-то мерзкой игры не оставляло девушку. Таежный сон приобретал какую-то мистическую направленность, и все события двигались в одном направлении – к высокому стеклянному кубу, где она будет властвовать и укреплять семейную империю Назаровых. Такого не должно было быть в действительности, потому что Назарова не существовало в мире, где жила Тамара. Может быть, такой дворянин и есть на самом деле – далеко не факт, что он обязан появиться на горизонте и подчинить жизнь княжны своим амбициям. Нет-нет!

Прислуга с удивлением смотрела, как беззвучно заливающаяся слезами Тамара пролетела по анфиладам комнат, забежала по лестнице на верхние антресоли, чуть не сбила с ног открывшую было рот Катерину и закрылась в своей комнате с яростным грохотом двери.

Трясущимися руками включила компьютер, и пока система загружалась, разъяренной тигрицей металась по комнате. Потом плюхнулась в кресло, и ее пальцы запорхали по клавиатуре. Ну, глупая улитка! Раньше-то не могла посмотреть материалы по этому Назарову? Кто он такой?

Сразу же поисковая программа выдала Тамаре несколько кандидатов. Первым шел глубокий старик Анатолий Архипович, бывший офицер Генерального Штаба, волхв десятого ранга, не принявший статус иерарха. Послужной список, биография. Гибель родных детей, внуков… Что там у него происходило, черт возьми? Так, еще несколько человек. От двадцати пяти до сорока девяти лет разброс. Кто из них? Двое, кстати, родственники по линии брата этого несчастного патриарха. Так, еще один офицер, страшный такой дядька с обожженной кожей, и дипломатический работник. Пожалуй, по статусу больше никого нет, кто бы мог претендовать на роль ее мужа. Вот только одна деталь заставила сжаться сердце Тамары. Именно старик Назаров являлся учредителем и хозяином корпорации «Изумруд». Зачем? Зачем отцу понадобилось гробить жизнь дочери? Ради баснословных прибылей старца или желание загрести все активы в клан Меньшиковых после его смерти? Потом ходить в статусе молодой вдовы и отбиваться от стервятников, почуявших легкую наживу в виде «Изумруда»?

– Тогда уж лучше за Старицкого, – глотая слезы, пробормотала Тамара. – Он хотя бы молод и выглядит лучше.

– Тамара! – в дверь застучали кулачки Катерины. – Открывай немедленно! Не вздумай от меня прятаться! Я знаю, что ты здесь! Не бойся, я одна!

Наскоро вытерев слезы с тушью пополам, девушка открыла дверь и пустила сестру. Катька тут же влетела в комнату и прижалась к Тамаре. Потом отстранилась, и ее взгляд упал на монитор, где висела фотография патриарха Назарова.

– Ой, а ты чего это своего Гришеньку состарила? Какая ты злая! – удивилась Катька и подскочила к столу, чтобы получше рассмотреть фотографию. – Что за программа? Поделись!

– Ты чего мелешь-то? – хлюпнула носом Тамара, уже успокоившись. – И не Гришенька, и не мой… уже. Этот старик – Назаров Анатолий Архипович, потомственный дворянин, предприниматель. Патриарх выморочного рода. Мой будущий муж.

– Тамарка! Ты, часом, не выпила? Какой еще муж? – хмыкнула Катерина, неожиданно отскакивая к двери и меняя свое местоположение. – Странно. Иди взгляни отсюда. Вот, смотри. Отсюда, правда, картинка размывается, но все равно можно увидеть, что это вылитый Старицкий, только уже в возрасте. Ну? Я же фотки его видела в твоем телефоне! Подбородок, губы, форма головы… Глаза, наконец. А вот перейдем сюда, и неожиданно весь эффект теряется! Забавно!

– Да, действительно, мистика какая-то, – пробормотала старшая сестра, становясь на точку, откуда старик Назаров превращался в Григория. – Но все равно это моя судьба. Папочка выдает меня замуж. За этого самого патриарха.

Катька захохотала и завалилась спиной на кровать. Дрыгая ногами, завопила:

– Ой, держите меня! Тамарку замуж отдают! В этом доме сегодня сплошное сумасшествие!

Она неожиданно прекратила орать, выпрямилась, положив руки на колени, и с серьезным видом сказала:

– Мне кажется, что папа очень сильно мутит воду. Я прямо чувствую в его ауре сдерживающие информационные потоки. Они так и норовят прорваться наружу. Эмоциональный фон настолько насыщен энергией, что я стала подпитываться от него. Кстати, для здоровья полезно. Попробуй.

– Ты сенсорик, а не я, – успокоившись, Тамара уселась в кресло и свернула фотографию патриарха. – Мне и без этого хватает силы.

– Папа не врет, но и не договаривает чего-то, – продолжала настаивать Катерина. – Точно тебе говорю. И его решение по твоему замужеству – спонтанный шаг или хорошо закрученная интрига.

– Ох, Творец! Да какая интрига? Все дело в богатствах рода Назаровых! – усмехнулась Тамара. – Старик уже домовину на себя примеряет, вот отец и торопится. Так что на Коловороте меня точно стреножат. Причем во всеуслышание.

– Тогда – бежать с Гришей! – вскочила младшая сестра и обняла за плечи Тамару. – В Курляндию, к бабушке! Она вас там на первое время спрячет и не даст родителям дров наломать! Ну! Зачем ты сопротивляешься своим чувствам? Если тебе нравится этот мальчик – чего ты из себя гордячку строишь? Я бы на твоем месте…

– Я на твоем месте не буду, – ответила княжна, – а вот накинуть на тебя плетение «молчания» мне будет проще простого. Что-то ты языком разболталась не к добру. Брысь из моей комнаты! Бросит он свою любимую учебу, ага! Мы же взрослые люди и понимаем, что романтикой здесь и не пахнет. Слишком все обыденно и грустно.

К ужину Тамара не вышла. Оставшись за столом с мужем, Надежда Игнатьевна дала указание Галине отнести ужин наверх и осторожно спросила:

– Тебе не кажется, дорогой, что девочке надо все рассказать? Как-то гадко себя чувствую, согласившись молчать о вашем сговоре с Назаровым. Чем раньше Тамара узнала бы, что Старицкого больше не существует – тем легче было бы в будущем.

– Нет, – отрезал великий князь, отодвигая от себя тарелку. – Пусть Никита сам наберется смелости и объяснится. Я ведь обещал ему поддержку, но не все остальное. Никто же не заставлял его скрытничать в Албазине. Признался бы там – неизвестно, как повернулась бы история. И не думаю, что в худшую сторону. А теперь мы испытаем весь гнев Берегини, что ее обманули. Не завидую Никите. Да и обстановку в доме жалко. Разнесет же все к дьяволу!

– Как будто ты упиваешься этой ситуацией, – заметила жена.

– Да нисколько! – воскликнул возмущенный Константин Михайлович. – Ты вообще заметила реакцию дочери на фамилию Назаров? Что это вообще было?

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Возможно, Тамара уже знает о случившемся и переживает. А здесь ты со своей честностью вылез.

– Ну и что прикажешь было делать? Я хотя бы начал процесс. А слезы девушки – это всего лишь слезы. Поплачет и начнет мыслить трезво. Ты поговоришь с ней?

– А куда я денусь? Все же я мать; не нужно снимать с себя ответственность. Так, значит, на зимнем Коловороте ты хочешь познакомить Тамару с будущим мужем?

– Да, планирую. Старик Назаров объявит о наследнике перед всем аристократическим обществом в этот день через газеты и телевидение. Предвижу такое падение акций!

Константин Михайлович плотоядно потер руки. Со стариком у него была договоренность, что, когда после громогласного заявления Назарова-старшего индекс промышленных предприятий его рода грохнется вниз, великий князь скупит часть акций, которые несомненно будут скинуты с рук «левых» держателей, и таким образом два-три процента, обещанные патриархом, перейдут в пользование Меньшикова. И это несмотря на то, что уже два процента перешли к нему.

Великий князь видел, что в последнее время активы «вологодского отшельника» дешевеют с каждым днем. И все благодаря умело распускаемым слухам по столице и в Москве, что Назаров плох и вот-вот произойдет прискорбное событие. Паники не было, но на биржах отреагировали так, как и нужно. Наступило что-то вроде тайм-аута, как любят говорить островные британцы. А Назаров – хитрец – слил всего лишь часть акций, и то в руки Меньшикова-среднего, тем самым подтверждая договоренности. Ох, что-то будет!

– Не заиграйся, дорогой, – предупредила княгиня. – Акции – всего лишь бумаги, а у нас старшая дочь истерику устроила. Любит она Никиту, только не хочет в этом признаваться даже себе.